Проблема у Феликса

      — Что значит, ты не поедешь со мной?       — То и значит, я остаюсь здесь.       — Какого хуя, Джисон?       Но Хёнджина никто не слушал, противный мелкий брат уже свалил, громко хлопнув дверью.       Не то, чтобы они с младшим братом расстались в хороших отношениях. Джисон злился, что Хван уехал в Сеул к родному отцу, и считал предателем. Но Хёнджин не собирался бросать свою семью, как кричал ему тогда Хан. Он хотел воспользоваться возможностями своего родного отца и забрать младшего брата-омегу в лучшую жизнь. У обеспеченных родителей Хвана не сложилось с долго и счастливо. Договорной брак без любви развалился быстро, и его папа-омега предпочёл забрать маленького Хёнджина и уехать из Сеула в далёкий маленький городок к любовнику. Отчим не относился к Хёнджину плохо, скорее нейтрально, но потом у него родился собственный сын-омега, Джисон, и Хван отошёл на задний план. Папа-омега очень старался относиться к своим детям одинаково, но не мог пересилить себя (Хёнджин всё сильнее с каждым годом становился похож на родного отца), и в конце концов, его папа-омега, тоже стал смотреть прохладнее на старшего сына от нелюбимого человека. И Хвану было так сильно неуютно в этой счастливой семье. Поэтому, как только он подрос, то связался с родным отцом. Тот неожиданно обрадовался старшему сыну-альфе, с которым был так долго разлучён, и позвал к себе в Сеул, обещал помочь с учёбой и жильём, и Хёнджин, мечтающий выбраться из своего мелкого городка (да и уехать подальше от этой семьи, где его старались полюбить, но не могли), не стал отказываться. Было неимоверно трудно привыкнуть к неуютному и шумному мегаполису, но он смог, при этом параллельно работая в бизнесе отца и исполняя свою мечту. Он учился в художественной академии искусств. Крепко встав на ноги, он, наконец, приехал за братом, которого всегда обожал, ведь тот также когда-то грезил о сеульском университете и музыкальном факультете. Но что-то пошло не так.       — Представляешь? Я столько впахивал на отца ради брата, хотел забрать к себе, чтобы обеспечить ему достойное будущее, купил квартиру рядом с музыкальной сеульской академией, а он заявил, что будет поступать в местную шарашку, что не так-то, блядь? — громко возмущался Хван своему другу Минхо, тот смотрел куда-то в пол, избегая взгляда, молча прикусывая нижнюю губу.       — Ты что-то знаешь? — заподозрил неладное Хван.       — Спроси у него сам.       — Какого хуя, Минхо? Я тебе полчаса рассказываю, что мой брат не идёт на контакт, неделю за ним бегаю, мне уезжать скоро. Пожалуйста, я ни черта не понимаю, он ведь мечтал об этом, чего-то добиться, уехать отсюда, что могло поменяться за два года, — умоляюще смотрел Хёнджин, — погоди, может проблема в тебе? Ты же за ним таскался всю жизнь, даже ездишь сюда из Сеула каждый месяц, только не говори, что…       — Нет, блядь, нет, — Минхо зло посмотрел на друга, — ты же помнишь, Джисон отказал мне, — тихо прошептал альфа.       — Погоди, но зачем ты тогда таскался сюда?        — Я... Да блядь, это не мой секрет, я и так слишком повязан этим, — с болью произнёс Минхо, но чтобы снова не расклеиться и не слышать лишние вопросы в свой адрес, быстро сдался, — проблема в Феликсе.       — В Феликсе? — удивился Хёнджин. Он прекрасно помнил лучшего друга Джисона, они чуть ли не с младенчества были привязаны друг к другу, всегда рядом. Шебутной Джисон вечно втягивал робкого мальчишку в свои авантюры. Попадало обоим, но Феликс никогда не злился на его брата с шилом в попе и всё равно держался рядом. Хвану нравилось с ними тусить и смущать их, когда они были подростками, взрослыми разговорами. Феликс всегда так забавно краснел и пытался сбежать.       — Да, у Феликса, скажем так, проблемы, — всё никак не мог перейти к сути Ли.       — Да говори уже нормально! — не выдержал Хёнджин.       — Он залетел в шестнадцать и воспитывает маленького ребёнка.       — Что? — шокированно выдохнул Хёнджин. Ликси нецелованный нежный ребёнок, который всегда хвостиком бегал за Хваном, и неловко, стесняясь, просил провести с ним первую течку. Хёнджину льстила такая, немного предсказуемая, первая влюблённость омеги в него, красавчика старшего брата лучшего друга, но альфа не взял на себя такую ответственность. Он же собирался покинуть родной город через пару недель, поэтому и отказал жутко расстроенному мальчишке. Значит, тот не растерялся и быстро нашёл кого-то себе, кольнуло странно проснувшейся ревностью.       — Ну, — Минхо выдохнул и продолжил, — там не особо приятная история, ты же знаешь его родителей?       Да, Хёнджин помнил этих вечно бухающих козлов, они не раз поднимали руку на омегу, Ликси часто прятался у них с Джисоном, родители братьев смотрели с жалостью, и пытались обратиться в опеку, но Феликс панически боялся приюта, поэтому Ханы просто иногда позволяли другу их сына ночевать в их доме. Когда Хёнджин вырос и окреп, они вместе с Минхо припугнули распоясавшихся родственничков, и те больше не трогали омегу.        — Феликса сразу выкинули из дома, твои родители, скажем так, тоже не поддержали, и Джисон фактически ушёл из дома и живет с ним. Сони работает, я, — Минхо запнулся, не зная как продолжить, — снимаю для них квартиру.       — Блядь! Почему ты не рассказал мне раньше? Сколько лет ребёнку?       — Джисон запретил. И Феликс не хотел, чтобы ты знал. Чуть больше года.       — Как интересно, Ликси думал, я никогда не узнаю? Да и что тут такого, мы не встречались, — хотя Хёнджин и произнёс это, узнав новость, он почувствовал себя странно. Да, он отказал влюблённому омеге в первой течке и сам не был монахом всё это время, но серьёзно? Хван, вообще-то, позвал Ликси парой на свой выпускной, чтобы как-то компенсировать свой отказ. И что? Феликс даже не пострадал немного о нём, когда он успел стать таким распущенным и поверхностным? Если примерно посчитать, получается, Хёнджин даже толком не уехал, а якобы вечно влюблённый в него Ликси тут же прыгнул к кому-то в койку? Так любил, значит? Хван никому не признавался, но сам много думал об упущенной возможности этой взаимной любви, потому что всегда весьма неоднозначно относился к лучшему другу брата, такого трепета и нежности в груди, не вызывал ни один омега. Но, чтобы успокоить себя, он списывал это на защитный инстинкт, всё-таки он знал Ликси совсем маленьким и вечно опекал его. Уехав, Хван долго страдал, переживал, боялся, что совершил ошибку, и где-то глубоко-глубоко внутри себя надеялся, что его дождутся. А Ликси, значит, просто отпустил. Минхо грустно покачал головой и, опустив глаза, промолчал. Происходило что-то странное. Хёнджин подозревал, что ему не всё рассказали. Но пытать друга больше не стал. Тот и так был каким-то подавленным постоянно. Хван думал, что Минхо ездит в их городок, чтобы ухаживать за Джисоном, и он никогда не был против этих отношений. Джисон и Минхо были созданы друг для друга. Такими комфортными выглядели их отношения. Минхо дразнился, Хан огрызался, но никогда не обижался, они даже ссорились как пожилая парочка, а когда были вместе, то как будто находились только в принадлежащем им двоим маленьком уютном, полном любви мирке. Хёнджин лишь просил друга дождаться совершеннолетия брата или хотя бы первой течки. Но после их с Минхо отъезда для поступления на учёбу в Сеул, пара как будто резко отдалилась друг от друга, Джисон не подпускал Ли к себе. Хван не переживал, думал раз Минхо ездит к нему, значит есть надежда и всё будет в порядке. Его брат, как любая вредная омега, просто хотел ухаживаний, думалось Хёнджину. Поэтому он и не вмешивался, но вместо ожидаемого примирения возлюбленных, Минхо оставался один и становился всё грустнее. Джисон уже совершеннолетний, у него давно начались течки, а их отношения с Ли, кажется, стали ещё хуже.