Тоска

Смерть - это не то, что случается с тобой - это то, что случается с другими. Феликс не хотел, чтобы она вообще с ним случалась, но он редко получал, что хотел. Вот так всегда, ты ее не ждёшь - а она приходит. - Что с глазами? - Хенджин, стоявший поодаль, привалившись к дереву, лениво поднимает одну бровь. - А что с глазами? - шепчет Феликс и в следующую секунду продолжает заливисто смеяться, - Чего встал? Давай к нам, весело же! - Ты улыбаться перестал. Глазами. Это все, что тогда сказал Хван. А Феликс запомнил на всю жизнь. Запомнил от злости на окружающих. Ему так осточертели эти сочувствующие взгляды и соболезнования, предложения помощи от людей, которые не собирались ее оказывать, и вечные вопросы «все ли в порядке». Нет. Не в порядке. У него душа на части разорвалась. Какое к черту «в порядке»? Душа, рёбра и лёгкие с почками - все это выворотила смерть. Пришла, косой своей рассекла поперёк грудины и оставила гнить и покрываться плесенью. Да тут у любого глаза потухнут. Феликса жалели все вокруг, а Хван делал. Вставал в пять утра, хотя сам полуночничал накануне. Приходил. Готовил еду. Уходил. И по новой. Выносил мусор. Включал любимые фильмы. Доставал шоколадное мороженое из холодильника и убирал обратно не тронутое. Он все это делал молча, никогда не спрашивал и не упрекал. Полупризраком вздыхал на кухне, выдувая дым. Отбирал сигареты, когда в только что опустошённой пепельнице набиралось по 4 окурка за раз, и убийственным взглядом смотрел из своего угла на жалкие попытки Феликса забрать их обратно. Сначала Феликс злился. Кричал. Выгонял из квартиры. Обзывался и плакал. Много плакал. Даже ударил пару раз - не сильно, потому что сил не было. А потом вдруг угомонился и позволил быть рядом. В один из дней Хенджин просто не ушёл. Спал на диване на кухне. Иногда, правда, пропадал. На учебу, наверное, но неизменно появлялся в феликсовой квартире в самый нужный момент. Хенджин следил за тем, чтобы Феликс умывался, чистил зубы и ел. В первый раз Ли сопротивлялся и получил ложкой по лбу. Он так опешил, что в открытый рот засунули рис и заставили прожевать, а потом как-то само пошло. Хван никогда с ним не сюсюкался и не обхаживал его, будто тот хрустальный, и от любого чиха рассыпется. Знал уже, что рассыпаться нечему. Но когда ночью Феликс задыхался, захлебываясь слезами, он очень быстро подлетал к кровати, выдёргивал Ли из сна, впихивал ему в руки ингалятор, а потом нежно бормотал неразборчивые глупые слова куда-то в район затылка, пел колыбельные и гладил по голове. - Мы сегодня, представляешь, всю пару обсуждали Моэма, - Хенджин сказал это между делом, за ужином. Феликс поднял глаза от тарелки, в которой без энтузиазма ковырялся, и понимающе кивнул. - Расскажи. И Хенджин рассказал. Про Моэма, Кизи, и Уортон, про Драйзера, Хемингуэя и Брэдбери, про Миллера и О’Хара и про весь американский социалистический реализм. Феликс в первый раз доел все, что было на тарелке. *** Первый поход в кино после долгого безвылазного сидения дома - хвановская идея - ощущался странно. Хенджин предложил сходить на последний сеанс нового фильма в ближайший кинотеатр. Аргументировал он это тем, что к началу уже стемнеет, и народу не так много по ночам бродит, да и в зале темно. «Так что давай, соглашайся». Пока Феликс рылся на столе, в поисках паспорта, на всякий случай, он размышлял вслух: - Не уверен, что хочу выходить. И чем тебе дома не сидится? - Дома не посмотришь новинку от Марвел. А я жуть как хочу узнать, что они снова придумали. А ещё, мы можем купить карамельный попкорн… - Ни слова больше! Уговорил. Феликс с силой развернулся, ввинчиваясь в пространство и сметая попутно вещи, со стола - покоцанную от постоянного перечитывания тетрадь с аккуратной надписью на обложке: «американская литература 20 века, студент 4 курса филологического факультета Ли Феликс», собрание сочинений Бредбери, «Свидание в Самарре» Джона О’Хара и «Над кукушкиным гнездом» Кена Кизи в мягкой обложке. Ещё две стопки книг волшебным образом устояли. - Только… можно я твою толстовку надену, которая чёрная? - В шкафу на верхней полке. *** - Шикарный фильм вышел! Скажи? Да ещё повезло так, я сейчас проверил - Феликс для надёжности ещё раз заглянул в приложение банка - деньги списали только за один билет. Сегодня явно мой день. *** В какой момент они стали спать вместе, Феликс точно сказать не может. Просто диван на кухне слишком неудобный, а Хенджин, хоть и длинный, много места не занимает. Вот Ли и убедил себя, что ничего в этом страшного нет. Поэтому сейчас недовольный вздох Хенджина, прозвучавший в голове слишком раздраженно, заставил Феликса виновато хихикнуть и провернуться на другой бок в тысячный раз: - Хочу чего-то, а чего - не знаю. - Так и всё-таки, чего тебе хочется? - глухо отдались в сознании слова Хенджина. Он устал и хотел спать. - Не знаю - подумав, ответил Феликс. Соврал и не покраснел. Он прекрасно знал, чего ему хотелось. Ему хотелось целоваться. И денег. Но больше - целоваться. Причём, долго и основательно, лениво, как в самых слащавых фильмах, где герои просыпаются утром в субботу, зная, что им никуда не надо и наслаждаются моментом. Феликса передернуло. Не сказать, что ему не нравились подобные фильмы, но в последнее время они стали его раздражать. Он демонстративно фыркал и отворачивался всякий раз, стараясь показать, как он еле сдерживается, чтобы не блевануть радугой. Однако мысли о сильных руках на пояснице, плечах или шее заставляли краснеть. Нет, это не тот контекст, после которого стыдно на утро. Феликс думал совсем о другом - о мягких невесомых прикосновениях, от которых по телу разбегается табун мурашек. Он думал о том, как приятно, когда вы целуетесь ощущать прикосновения к щеке, или руку, зарывающуюся в волосы. Кажется, его здорово пришибло отсутствием тактильного контакта. Признаться себе было тяжело, но Феликс знал наверняка, хоть и никогда бы вслух не произнес - ему было одиноко. Физически и морально. А ещё острее это одиночество ощущалось почему-то именно в такие моменты рядом с Хенджином. *** В эту ночь Феликса особенно сильно кошмарило. Он уже было подумал, что все налаживается, ведь беспокойных снов не было уже две недели, с момента похода в кино. Но вот оно. Снова во всех подробностях. Феликс прекрасно знает, чем все закончится, но не может ничего поменять или остановить. Ему остаётся только следовать сценарию извращённого больного сознания. Он загнанно бежит по коридору то ли больницы, то ли исследовательского центра. Видит людей, лица, ноги, белые халаты и снова лица. Вот сейчас он заметит странную девушку с огромными, в пол-лица глазами, в аквариуме. Она похожа на рыбу, которую только достали из воды. Стоп. Как она дышит под водой? Не успела эта мысль промелькнуть в голове, как девушка начала вопить что есть мочи, задыхаясь и хватаясь за горло. Аквариум заглушал звуки, но это бульканье отдавалось в ушах с такой отчётливостью, что держаться больше не было сил. Феликс вздрагивает, откидывает одеяло и судорожно копошится на тумбочке в поисках ингалятора. Он снова захлёбывается собственными слезами. Почти закончился. Надо новый купить. Он съеживается на кровати и засыпает под неразборчивое бормотание. *** Банчан последнее время не так уж часто звал Феликса на вечеринки, на которых раньше они отрывались каждые выходные. Особенно после того, как Ли стал все больше раздражаться от простых вопросов, игнорировать звонки и все меньше выходить на улицу днём. А когда приходило время объясняться, отшучивался, что голова болит и на учебе завалы. Сначала, Чан думал, что Феликс так справляется, и предпочёл больше не давить, но когда общие друзья начали жаловаться на грубость и откровенную злость Феликса, которого «будто подменили», он стал более настойчивым. Чану казалось, что друга надо вытаскивать, а другу так не казалось. Феликс долго отнекивался, даже огрызнулся пару раз, но в итоге сдался на милость Чана и компании, с условием, что сможет прийти не один. *** Дверь клуба распахнулась, и из неё вывалилась компания подвыпивших парней во главе с Чаном. - Ликс~и! Ты в итоге пришёл! - к нему подскочил взъерошенный Хан, - а мы то уже заждались! Ну что, как в старые добрые? А, и где твой таинственный +1, о котором нам говорил Чан? - Чего вдруг таинственный-то, вы же его все прекрасно знаете. Я вообще удивлён, что его изначально не пригласили. Хенджин. Он, наверное, уже внутри, - Феликс вхволнованно поглядывал на дверь, пытаясь рассмотреть, что там внутри происходит. Джисон резко побледнел и протрезвел одновременно. Опомнившись, он попытался что-то крикнуть вслед Феликсу, который вихрем унёсся в направлении барной стойки. *** Феликс минут 15 потратил на то, чтобы обойти весь клуб вдоль и поперёк, чтобы, наконец, найти Хвана в закоулке рядом с уборными. - Хенджин~а, ты чего тут в угол забился? Все уже давно заждались, - Феликс тараторил на привычной скорости, - Там Чан и Минхо на спор пьют шоты, а Джисон… - Ликс… - О, Чан~и! А я Хенджина нашёл! - Ликс… - Ты же закажешь нам фирменные коктейли, как обычно, правда? Хенджину понравился черничный - Ли расплылся в широченной улыбке, накрепко зажмурив глаза из которых вот вот, казалось, посыпется звёздная пыль. - Ли Феликс! - Тот вздрогнул, как от удара, - Феликс - Банчан помедлил, подбирая слова. Он так и не нашёлся, как мягче это сказать, - Хенджина… - Не надо - перебил блондин, вдруг помрачнев, стряхнув с себя все неосыпавшиеся звезды разом - не надо, Чан~и - его забила мелкая дрожь, руки, в которые он упрямо вперил невидящие глаза, затряслись и Ли спешно спрятал их за спину - не надо, пожалуйста. Чан аккуратно, максимально невесомо положил руку на плечо Феликсу и тот не выдержал. Вот оно, движение от которого все хрустальное рассыпалось - тёплое, живое прикосновение. Слёзы уже капали с подбородка, в два счета намочив рубашку обнявшего его Чана. Голова болела, в ней загнанными птицами бились мысли - ни одну не поймать. Спина неритмично вздрагивала, пока Феликс впивался зубами в пальцы, запястья, ладони, что есть мочи, чтобы не завыть в голос. Чан знал, что нужно было сделать уже давно, и тихо, но твёрдо сказал: - Давай вместе. Я держу тебя за руку. - Я не хочу. Не хочу, - каждое слово отделяли от других глухие рыдания, разрывая абсурдную тишину звукоизолированного закоулка и сердце Чана, - Если сейчас повернусь, все закончится. - На счёт три? Раз. - Я не смогу. Не хочу, - снова всхлип и долгая пауза - два. - Три. *** Феликс очнулся в больничной палате с идеально белыми стенами. Подушка, казалось, обволакивала голову, забирая все мысли, сны и воспоминания. Пока взгляд бесцельно гулял по потолку, сознание болезненно возвращалось. Он помнил руку Банчана, взволнованный взгляд Джисона, печальное понимание Минхо и уговоры поехать в больницу. Видимо, уговоры подействовали. Чан был прав. Никого там не было. Хотелось скулить, но сил не было. Кажется, успокоительных не пожалели. А потом были долгие дни похожие один на другой. В них были таблетки, терапия, на которой он поначалу молчал, а потом просто тихо плакал, друзья, приходившие под окна, передачки, снова таблетки, снова белый потолок. В них не было американской литературы 20 века, панкейков по утрам, фильмов Марвел. Чёрной толстовки тоже не было. Феликс думал, что ненавидит Чана за то, что он отобрал у него Хенджина. Но потом понял, что ненавидит себя. Чану он даже благодарен, ведь так - правильно? *** Спустя месяц, у припаркованной у входа машины ждет Чан. Улыбается. Кофе! - Восклицает Феликс и срывается на бег. Спотыкается, падает в объятия Чана, который ловко ловит друга под руку, - Сто лет его не пил! Феликс не показывает, что от случайного прикосновения у него все внутри перевернулось и загнанно сжалось. Но врач говорил, что это нормально. Оно пройдёт. Врачам надо верить. Вот только Феликс не верил. Он не понимал, как вообще теперь касаться кого-то, говорить с кем-то и улыбаться глазами. Дома Феликс попросил оставить его одного. Чан долго и недоверчиво смотрел, пока друг не заверил его, что все в порядке, улыбаясь от уха до уха, предусмотрительно зажмурившись. Чан ушел, оставил еду, много сладостей и наставление звонить в любое время. Феликс закрыл дверь, выдохнул, и сел на кровать, потирая виски. Когда гул в голове немного успокоился, а взгляд сфокусировался, глаза непроизвольно расширились, а в горле застрял мерзкий, сухой ком. Феликс судорожно стал хватать ртом воздух. Он по привычке потянулся к тумбочке за ингалятором. На другом конце кровати сидел Хенджин.