Строчки, что связали нас

      День ноября уже близился к вечеру. Фонарные столбы загорались, чтобы осветить мокрые улицы мягким жёлтым светом, красиво отражаясь в лужах, переливаясь.       Брауз бежала скорее к знакомой черной машине, желая укрыться от дождя. Бежала так, словно ещё капля, и она окажется последней для неё. Зонтик в спешке та совсем позабыла прихватить.       — Прости, что заставляю мотаться тебя со мной, но если я не заберу свою тетрадь и не допишу песни, мне влетит по первое число, но ты и сама знаешь… — открыв дверь машины, она плюхнулась на сидение спереди и продолжила. — И что бы я без тебя делала.       Она ёрзала, не в силах унять напряжение внутри. Оно и не удивительно, Саша прогорела по всем возможным дедлайнам на работе. Если готовые песни не будут у заказчиков в срок, даже страшно представить, что с ней сделают. Почему-то именно сейчас, с этим заказом, идеи совсем не шли, от чего процесс встал, а Саша оказалась в ужасной для себя ситуации. Она любила свою работу. Ей и вправду нравилось это, приносило удовольствие, да и к коллективу за много лет уже привыкла, от чего страх потерять все в миг был так ужасен. Уняв бурю чувств внутри, она старалась больше не думать о возможных исходах будущего.       — На то ведь и нужны друзья. Мне не сложно, — Микаса пожала плечами, не отрывая взгляд от дороги.       Однообразные пейзажи города мелькали перед глазами и уже давно замылили глаз. Одинаковость домов и улиц уже порядком надоела, но разве можно тут было что-то сделать.       — Я конечно рада, что ты так спокойно готова поделиться со мной своими стихами, но ты уверена, что не хочешь сама что-то с них получить? Приходи к нам работать, я ведь звала тебя уже. Возьмут с распростёртыми объятиями, вот увидишь. И то, что ты вот так вот помогаешь мне, лишь доказывает, что ты можешь работать у нас на полную ставку, как полноценная сотрудница. Твои работы хороши, даже очень. И у нас всяко веселее, чем в твоём офисе.       Она прислонила голову к окну, наблюдая за людьми, что так забавно копошились из-за дождя. Все куда-то спешили, чего-то хотели. Столько людей, столько мыслей и стремлений. Поэтично. Несколько строк возникло в голове, которые она поспешила записать в заметках телефона, пока не забыла.       Микаса молчала какое-то время, но после все же решилась ответить:       — Саша, мы ведь это уже обсуждали. Я не хочу связывать свою жизнь с бесконечным циклом написания стихов. Я пишу просто когда того хочется, когда есть о чем. Мне нечего делать с моими стихами, потому и не цепляюсь так за них. Я могу помочь тебе и сделаю это, — голос дрогнул, ком подступил к горлу.       Она не была искренняя в своих словах до конца. Связать жизнь с музыкой слишком давняя и уже далёкая мечта. Наблюдать за людьми, что изо дня в день отдают часть себя белым тетрадным листам, сгорая до тла, было страшно. Пугала и Саша в моменты полнейшего кризиса идей. Её муки над пустыми блокнотами, в которых часами, а иногда и днями, не рождалось и строки. Она не была настолько смелой, чтобы решиться на такие перемены в жизни, решиться на такую судьбу. Уж точно не сейчас. Нервно сжав руль руками, она лишь еле слышно выдохнула, высвобождая появившееся напряжение.       — Мика, у тебя талант. Я лишь хочу, чтобы он не пропадал.       Закончив что-то набирать в своих заметках, она вновь уставилась в окно, по которому стекало множество капель, вырисовывавших незамысловатые узоры. Рисунки дождя. Глянув в небо, единственное, что можно было увидеть, это густые дождевые облака. Они давили на неё, слишком неприятная погода для Саши.       Микаса была готова возразить, но вовремя остановилась, понимая, что это может ранить подругу. Она никогда не понимала Сашу. Брауз писала тексты песен, тратила на это уйму время, а после спокойно отказывалась от авторства. Аккерман не хотела того же. Не хотела продавать свою душу другим. Это слишком неправильно для неё, но осуждать подругу за выбор посвятить этому жизнь было тоже не верным решениям, потому она могла лишь проглотить слова, что подобрались к горлу, и ехать дальше по преобразившемся от дождя улицам.       — Надеюсь, мы успеем до завтра все сделать, иначе Жан меня просто съест заживо, а потом и начальство, что останется, — запрокинув голову назад, она прикрыла глаза, стараясь не думать о всех возможных вариантах того, как это могло бы выглядеть.       — Сделаю нам кофе. Ну, не поспим ночь, не страшно. Все будет, не переживай. Только вот больше так не затягивай. Тебе повезло, что у меня есть подходящие стихи. А если будет что-то в другом стиле и жанре? Я не всегда смогу тебя выручить, даже если буду сильно этого хотеть.       — Я понимаю. Никогда так сильно не прогорала ещё. Слишком давят рамки, да и на работе как-то что-то с атмосферой не то в последние дни… В таком состоянии работать вообще невозможно. Больше никогда не буду соглашаться на такие сроки, — глянув вновь в окно, она подметила то, что они уже практически приехали к студии. — Раз уж ты сделаешь нам кофе, с меня вкусности. Какие захочешь. Можно сказать, в благодарность за помощь.       — Бессонная ночь стоит пары пирожных? Как-то дёшево, не находишь? — приглушенный смех сорвался с губ.       — Хорошо, буду кормить тебя ими весь следующий месяц, идёт?       — Договорились.       Оставив машину на парковке, девушки поспешили скорее в здание, чтобы не намокнуть сильнее. На входе их встретила милая девушка. Микаса подметила, что видела её и раньше. Девушка тоже узнала Аккерман, мило улыбнувшись, когда те встретились взглядами. Микаса частенько заезжала за Сашей после работы, ожидая подругу в холле, потому многие уже узнавали её, это стало чем-то обыденным. Оказавшись внутри, Саша тут же направилась в студию звукозаписи, где и забыла тетрадь с текстами песен. Микаса шла за ней тенью, без энтузиазма рассматривая все вокруг. Однообразные коридоры освещали слабые лампочки. Множество дверей с табличками, такие же одинаковые и скучные. Она медленно шагала, думая от том, что могла бы и сама проводить свои дни за одной из таких дверей.       — Вот она! Моя родная! — подбежав к столу, она схватила тетрадь, прижала её к груди и завертелась на месте, пища от счастья. — Я сбегаю на этаж выше, надо ещё пару вопросов уладить, раз уж приехали сюда. Я недолго, подожди тут пока, — только та успела обронить последнее слово, как и след её простыл.       Студия представляла из себя просторное помещение с шумоизоляцией, кучей инструментов, звуковой установкой и удобным диванчиком со столиком рядом. Микаса встала в центр, пробегая глазами по всей комнате. Ничего необычного, что могло бы поразить дух и воображения девушки тут не нашлось, потому она лишь плюхнулась на диван, громко выдыхая. Заметив обычную акустическую гитару, что стояла подле дивана, Микаса решила взять её, чтобы убить время скучного ожидания подруги. Ничего иного на ум не приходило, а сильное желание размять пальцы уже было не унять, потому через мгновение жёсткие струны оставляли сильные вмятины на её нежных подушечках пальцев. Аккерман перебирала аккорды, и постепенно они стали складываться в осознанную мелодию. Совсем недавно она написала стих и хорошо помнила его строки, потому в голове возникла идея исполнить некое подобие песни собственного сочинения.

Мы можем построить домик на дереве в сосновом лесу, Мы можем похоронить свои секреты глубоко внутри. Полевые цветы сминаются под твоими пальцами, Цепляясь за необузданность, которая нас вырастила.

      Звонкий мелодичный голос разнесся по комнате. С губ срывались строки, полные искренних чувств и эмоций. Постепенно вся комната заполнилась её звуками. Кажется, не было и единого угла, до которого не достали приятные ритмы. В моменте Микаса даже забылась, полностью отдав себя так хорошо получившейся композиции, что сложилась сама собой. Она исполняла свою импровизированную песню, совсем не заметив, как была в комнате уже не одна. Мужчина стоял в дверях, наблюдая за исполнением Микасы. Наконец поняв это, она вздрогнула, вскочив с дивана, и обомлела. Аккерман не любила выступать перед кем-то, особенно если это совершенно незнакомые ей люди. Сомнение в собственных навыках одолевали её, от чего становилось до ужасного неловко.       — Не видел тебя раньше, новенькая? — он пробежался взглядом по девушке с ног до головы.       — Я тут не работаю. Я с Сашей Брауз, знаете её? Просто зашли забрать её тетрадь. Она отошла, скоро должна прийти. Вы её искали? — голос звучал растерянно и дрожал.       Движения Микасы стали дёргаными, все в ней выдавало чувство тревожности. Мысли прыгали, от чего объяснение выходило дерганным и сумбурных.       — В таком случае могу узнать, куда приходить, чтобы вновь послушать ваш голос?       — Нет, нет. Вы неправильно поняли. Я не пою и музыку не пишу. Это все не моё, — глубоко вдохнув и выдохнув, она глянула в лицо незнакомца. — Вы что-то хотели?       — А, да. Хотел забрать свою гитару. Ту, что вы в руках держите, — он перевел взгляд на руки девушки, что сжимала гриф ладонями. — У вас замечательный голос, не могу поверить, что не поёте нигде.       — Эрен? А ты тут чего делаешь?       Увидев Сашу, Аккерман смогла расслабиться. Словно до этого момента она совсем забыла как это делается. Сейчас она была рада подруге как никогда.       — Пытаюсь узнать адрес проведения ближайшего концерта твоей подруги, — на его лице расплылась улыбка. — Ну, а если серьезно, хотел гитару забрать.       — А, это ты зря. Она нигде не выступает, — та пожала плечами, проходя к ящику стола, и стала что-то там искать.       — Извините, что взяла её, — она протянула инструмент незнакомцу, не поднимая взгляд на него.       Такая похвала хоть и была приятна, но казалась Микасе лишь пустой лестью. Она не верила в комплименты.       — Да ничего, вам не стоит извиняться, — он перенял гитару из её рук и направился к выходу, но остановился прямо перед дверью. — С вашим голосом вы могли бы много добиться, не теряйте талант за зря.       Может быть Микаса и хотела сказать на это что-то, но уже было слишком поздно. Парень скрылся за дверью, обрывая любую возможность. Сев вновь на диван, она запрокинула голову, путаясь в собственных мыслях и чувствах.       — А он дело говорит. Видишь, мои слова были правдивы! — закончив рыться в ящичке, Саша выпрямилась, подходя к дивану и садясь на подлокотник. — Ладно, прости. Мне не стоило снова поднимать эту тему.       — Я бы хотела, Саша. Это слишком страшно. Выступать, петь кому-то. А если ещё и со своими текстами. Это слишком сложно для меня. Я не могу, не готова, — сжав переносицу своими пальцами, та лишь громко выдохнула, выбивая из лёгких не только воздух, но и напряжение.       — Тебе не стоит так переживать. Много что пугает, но не лучшее решение все время трястись в углу, потом останется лишь сожаление.       — Давай оставим эту тему. Тебе и правда не стоило её поднимать, — она укрыла лицо в ладонях, а после встала с дивана. — Поехали уже в эту твою пекарню, а потом потратим ночь на тексты песен, чтобы Жан на утро упал от восторга и приступил писать мелодии, — ухватившись за ручку двери, она уже была готова выйти из комнаты.       — Да, как скажешь.       Саше было сложно, ведь она хотела помочь подруге, но и давить на неё тоже было не верным решением. Лишь сама Микаса должна решать, что ей делать. Брауз могла лишь принять её выбор и быть рядом, когда то нужно.       Девушки покинули здание, спустились к парковке и сели вновь в машину. Дождь все не стихал, накрывая город атмосферой тягучей, вязкой.       — А он симпатичный, — она завела машину и поехала в направлении квартиры Брауз.       — А? Кто? — Саша словно только сейчас спустилась вниз, на землю, отвлекаясь от своих раздумий и витаний в облаках из-за внезапных слов Аккерман.       — Тот парень. Эрен, так его зовут? — выбивая ритм пальцем по рулю, она пыталась вновь представить его образ в своей голове.       — А, вот ты о чем, — ехидная улыбка расплылась на её лице. — Понравился, значит? Знаешь, мне показалось, и ты ему приглянулась, может дать ему твой номерок?       — Ему просто понравился мой голос, не более. Да и просто внешне приятный, не записывай уже в любовники. И номер давать не надо, незачем, — раздражённо старалась отмахнуться она. — Хотя про голос не знаю насколько правда… — добавила после тихо она, даже не уверенная, что Саша вообще это услышала.       — Какая ты порой бываешь занудная и скучная. Аж тоска пробирает, — она уткнулась в свой телефон, листая ленту соцсети.       Микаса предпочла ничего не отвечать на слова подруги. Лишь продолжила ехать давно привычной дорогой до пекарни, что находилась рядом с квартирой Брауз. Улицы были полны людей с зонтиками самых разных видов, цветов и форм. Все пытались скрыться от обильной влаги. Люди куда-то спешили, направлялись, мешались друг другу. Ей нравилась такая атмосфера, и дождь она любила. Любила его звук, любила вид мокрых улиц, любила причудливые узоры из капель на окнах. Того же нельзя было сказать про Брауз. Такая погода вгоняла вечно радующуюся и беззаботную Сашу в тоску. В дни дождей она предпочитала теплее укутаться в одеяло с кружкой горячего какао и не вылезать из дома. Они были разными, во многих вещах и мелочах, но всегда держались друг за друга. Дорожили этой дружбой, этой связью. Они были нужны друг другу и ценили своё присутствие в жизни каждой.       Стоило Саше переступить порог собственного дома, как тут же она плюхнулась на большую мягкую двуспальную кровать. Она и правда была огромной. При большом желании, здесь могло уместиться четыре человека. Ей просто нравилось это чувство свободы и раскованность в движениях во время сна. Постель была аккуратно застелена, правда после Саши так уже точно сказать было нельзя.       Микаса повесила слегка промокший, от дождя, красный плащ на вешалку, аккуратно поставила ботинки к остальной обуви. Пройдя чуть вперёд по коридору, к зеркалу, она взглянула на себя и поправила пряди, что немного сбились.       Квартира Саши не представляла из себя ничего особенно. Ухоженная, небольшая, без чего-то привлекающего взгляд.       Заглянув к Брауз, Микаса увидела, как та распласталась на кровати, и сказала:       — Я поставлю чайник пока.       Она взяла пакетики, что были брошены небрежно на входе, и оставила их на кухонном столе, начиная делать кофе. В голове лишь проносились воспоминания сказанного ей незнакомцем. Кто-то похвалил и оценил её импровизированное представление. Только вот в правдивости этих слов она сомневалась. Почему-то все внутри отрицало эти мысли, не давало поверить в реальность такого. Собственная неуверенность разъедала, сжирала изнутри. Все это было слишком хорошо, чтобы оказаться правдой. Она нервно сжимала пальцами ручку старой розовый кружки с карикатурным изображением котиков. Саша любила её и пила, по возможности, только из неё.       Казалось в этот момент весь мир куда-то пропал, она больше не стояла на маленькой кухоньке подруги. Все осознательное сжалось до собственных мыслей, что кружились в голове, и чашки горячего кофе. Может быть Микаса так и простояла над двумя кружками, если бы не вошедшая Брауз, остановившая этим нескончаемого потока мыслей и самокопаний.       — Все хорошо?       Порой она была ужасно проницательна. А может просто уже слишком хорошо знала Микасу, понимая и улавливая все её состояния и изменения настроения.       — Да, конечно. Просто задумалась немного. Кофе готов.       Поставив чашку перед Брауз, она достала пирожные, разложила их по блюдцам, что так хорошо подходили причудливым котика, и приступила к еде.       — Не хочешь поговорить об этом? — Саша нахмурила брови, так и не коснувшись сладости, что, кажется, ранее только и занимали её голову.       Она сильно тревожилась состоянием подруги, но как правильно подступить не знала, от чего дальнейшие попытки помочь были сравнимы походу по минному полю. И кажется, она наткнулась на мину сразу же.       — Ох боже! Да не о чем тут говорить. Я забылась, кто-то услышал мое пение и игру. Теперь мне ужасно неловко и это меня разъедает. Это просто глупые и странные мысли, — она откинулась на спинку стула, бросая нервно ложку из рук.       — Ты красиво поёшь, и стихи твои хорошие. Не будь они такими, вряд ли бы просила помощи с песнями. Эрен тоже это заметил. Он точно не шутил про концерт и адрес, по нему видно было. Даже не думала, что тебя это может так волновать…       — Волнует. И меня это злит. Я не пою и не играю кому попало, не хочу и не могу. Это слишком личное, для меня во всяком случае. Я слишком сомневаюсь в себе и своих силах, стоит только подумать о том, что меня могут слушать больше количество людей, множество взглядов на мне… Всю просто выворачивает изнутри.       Саша взяла за руки подругу, встречаясь с ней взглядом.       — Верь в себя чуть больше. Твой голос – чудо. Я никогда не лгала тебе за все годы нашей дружбы и сейчас не стану. И мысли твои не странные и не глупые.       — Спасибо за теплые слова и вообще за то, что рядом, но… Я больше не хочу продолжать этот разговор.       Саша встала со стула, крепко сжимая в объятиях Микасу. Словно хотела отдать ей всю любовь, уверенность и тепло, что было у неё. Она знала, как ей это было необходимо.       Спустя время девушки переместились в спальню Брауз. Микаса прихватила из прихожей свою сумку и стала вытряхивать её содержимое на постель. Несколько блокнотов и тетрадок рухнули, ударяясь друг о друга.       — Что же, нужно приступать к работе. Может у нас и вся ночь впереди, но лучшее скорее закончим с этим, — Микаса взяла свои записи и стала искать нужную страницу. — Вот, смотри. Думаю что-то такое должно подойти. Немного доработать, но вполне неплохая основа, — затем она взяла тетрадку, сразу находя нужный стих, — вот тоже подходит по теме и в целом написан не плохо, я им довольна, тут даже доработок меньше нужно будет.       Саша взяла чистые листы и карандаши. Внимательно изучая рукописи Микасы, она приступила к работе, с которой подруга ей помогала на протяжении всего процесса. Несколько готовых текстов находились в тетради, которую девушки забрали, но так же там были и те, что нуждались в перекройке и доработке. Ночь обещала быть долгой, не простой и звонкой. Строчки рождались на бумаге, преображались и складывались в будущие композиции.       Микаса изливала свои чувства на бумагу, что в последствие преображались в звонкие ритмичные стихи. Она писала о себе, своих мечтах, надеждах и чувствах. Она всегда вкладывала себя в них, от того Саша и считала творения девушки настолько живыми, тёплыми и трогающими.       Шли минуты, они сменялись часами, а работа в спальне Саши не прекращалась. Сколько раз они тут уже вот так вместе проводили время? Обсуждали парней, одежду, работу и надоедливых коллег. Их жизни стали тесными, едины, подобно строчкам, что так хорошо рифмуются между собой. Они были очень разные сами по себе, но вместе складывались в единую завершенную композицию, дополняя друг друга.       Девушки просидели за работой полночи, заснув под утро с готовыми композициями. Они постарались на славу.