Черчение — ненужный предмет.

      — Начертите примерный образ многоквартирного дома, этажа в четыре, — проговорил Бутусов, заканчивая запись задания на доске словами, полностью состоящими из углов. Его уши сразу наполнили звуки пеналов, линеек, ластиков и карандашей. Правда, девушка на среднем ряду сидела и рисовала что-то другое. Слава знал, что ей это черчение до одного места, но сегодня он её поймал около выхода из школы, поэтому она сидела на уроке и считала минуты.       — Лиза, почему вы не работаете? — спросил мужчина. Он почти всегда разговаривал с учениками на «вы».       — Я вам говорила, Вячеслав Геннадьевич, что у меня гуманитарный профиль. Мне не нужно черчение, — проговорила девушка и резко перевернула лист, где уже был примерный набросок дома.       — Я помню, но если вы хотите медаль, вам придётся работать на этих уроках тоже, — виновато посмотрел Бутусов на неё и отошёл.       Елизавета промолчала и продолжила рисовать чертёж. Как только преподаватель сел на своё место, она снова перевернула лист и продолжила рисовать... портрет Славы. Рисовала она отнюдь не хорошо, но примерно изобразить внешность человека всё же могла. Особенно когда юное сердце трепещет от одного только вида учителя. Тогда ты можешь даже горы свернуть, лишь бы он обратил на тебя внимание.       Бутусов внимательно наблюдал за каждым из учеников, но задерживал взгляд на Беловой. Она была настолько чем-то увлечена, что он еле держался, чтобы не подойти и не взглянуть. Лиза подняла на него глаза и снова перевернула лист. Он резко перевёл взгляд на часы на задней стене класса, а после в журнал.       Прозвенел звонок. И без того оставалось не много времени, но урок прошёл слишком быстро. Ученики один за одним сдавали работы. Лиза продолжала сидеть и сдала работу одна из последних и вышла вместе с подругами.       — Белова, останьтесь, пожалуйста, — сказал Вячеслав и поднялся с учительского кресла, — Мне нужно с вами немного поговорить о... Вашей успеваемости, — девушка вернулась и прикрыла дверь.       — Да, Вячеслав Геннадьевич? — спокойно проговорила Лизавета, постукивая нарощенными ногтями по тёмной сумке.       — Почему вы не посещаете мой предмет?       — Мне он не нужен, я вам говорила уже, — она сложила руки крестом.       — Я понимаю, но... Лиз, — девушка вздрогнула, — Тебе нужны оценки, иначе ты их не получишь.       — Я могу сдавать рефераты, — спокойно говорила Лиза.       — Мне нужно твоё присутствие на уроке, рефераты мне не нужны, — Вячеслав положил ей руку на плечо.       — А в чем смысл моего присутствия? Вы всё равно не отмечаете, — она улыбнулась.       — Не в этом дело. Я могу и за присутствие ставить, просто тебя нет, и у меня не выходит тебе на твоих работах натягивать оценки! — он дёрнул головой, и длинный хвост ударил девушку по лицу, — Прости, я случайно.       — Всё в порядке, — она зажмурилась, из глаз покатились две слезинки.       — Я глаза зацепил? — он взял её за щеки двумя руками и приподнял лицо к себе.       — Нет, всё нормально, — Белова оторвала его руки от лица и развернулась было уйти. Она раскраснелась словно рак.       — Лиза, стой, — Бутусов догнал её и подтянул к себе.       — Вячеслав Геннадьевич! — Лиза разнервничалась и залилась краской по самые руки.       — Ты очень... Красиво смущаешься... — прошептал мужчина и руки с плеч опустились немного ниже.       — Что, простите? — удивилась Белова и снова вздрогнула.       — Ничего, извини, — он немного замялся, — Можешь идти, я посмотрю твою работу.       Белова вышла из кабинета и закрыла за собой дверь. Перед ней стояли две её подруги. Они принялись расспрашивать Лизу о том, что там было, но она просто прошла мимо них и направилась прямиком к раздевалке. Быстро сменив обувь и накинув зимнее пальто, она взяла сумку в руки.       — Лиза, скажи хоть что-то, — дернула одна из девочек её за плечо, — Он догадался?       — Нет. Не знаю. Пока.       Белова вышла из здания и почти побежала к выходу с территории школы. Она опустила голову и смотрела себе под ноги. Ей не хотелось сейчас не видеть никого. Её чувства мешались в сердце и в голове. Ей казалось, что она сейчас выглядит смешно, потому что её глаза бегали из стороны в сторону. Как назло перед ней оказался Бутусов, в которого она впечаталсь головой. Такая нелепость и глупость. Но она реально произошла. Лизавета подняла на него глаза. Его удивлённые карие омуты смотрели на неё, как на беззащитное маленькое животное. Хвост из длинных каштановых волос расположился на одном плече, сумка была на другом, руки были в карманах. Он стоял очень неустойчиво, но каким-то образом держал равновесие.       — Белова, вы чего? — обеспокоенно спросил он.       — Всё в порядке, простите, — она снова спряталась в высоком вороте пальто и, обойдя мужчину, собралась уйти.       — Давайте я вас подвезу, что ж вам — по морозу идти? — улыбнулся Слава.       — Если вам удобно...       — Вы мне не помешаете, присаживайтесь, — он пригласил девушку на переднее сиденье.       Устроившись на водительском кресле, он завёл авто и почти сразу выехал на оживлённую дорогу с относительно тихой и спокойной парковки около школы. Машина прогревалась достаточно быстро, что удивляло Лизу. Она внимательно рассматривала всё, за что цеплялся глаз — бардачок, магнитола, ручка коробки передач, ручник, сиденье, ручки двери, окон, руль, поворотники. Взгляд медленно переходил на руки Вячеслава, от рук шёл выше — к плечам, голове, глазам, бровям, носу, губам. Резко она опустила взгляд на тёмные джинсовые брюки, осмотрела торс. Почему на лицо было потрачено больше времени, чем на всё остальное? Там были губы. Желанные уже долгое время губы манили её сильнее и сильнее с каждым разом. Белова отвернулась и тряхнула головой от этих мыслей, не желая дальше смущаться.       — Так куда вас везти? — воспользовался моментом Слава.       — На Маяковского, 42, — проговорила Елизавета, не переводя глаза на собеседника.       — О-о, так я рядом живу! — он радостно улыбнулся, — Мы с вами соседи, Елизавета!       — Здорово, — она старалась сидеть спокойно, но внутри всё затрепетало и начало немного щемить.       — Я вас чем-то обидел? — они подъехали к ближайшему повороту на Маяковского, и мужчина остановился.       — Нет, всё в порядке, — Белова криво улыбнулась.       — Елизавета, раз уж мы в такой обстановке, мне нужно вам кое-что сказать, — проговорил Слава и, проверив, все ли окна закрыты, начал, — Я вижу все знаки, которые вы мне посылаете. Я знаю, что я педагог и не должен на них реагировать, но если и реагирую, то только действую воспитательными методами. А мне это самому порядком надоело, — Лиза слушала его с замиранием сердца, — Ваш чудесный портрет на обратной стороне листа, ваше прекрасное во всех смыслах смущение... Это очень мило и очень подходит вашей чуткой натуре, — он набрал воздуха в грудь, — Скажи мне, Лиза, что тебя во мне цепляет, что ты вот так мучаешься, — он слишком неожиданно перешёл на «ты», выбив Лизу из мыслей.       — Я не знаю, что вам сказать, Вячеслав Геннадьевич, — она вздохнула, — Я не понимаю, что. Вы особенный. Особенный для меня. Меня никто так не цеплял, как вы. Но я не понимаю, я вас люблю или я просто влюбилась, — она закрыла лицо руками, — Зачем я это говорю. Все мои прогулы ваших уроков связаны только с моими чувствами, с которыми я не могу совладать. Простите меня, простите, простите! — крикнула она в конце и головой ударилась об грудь мужчины, который по-отечески прижал её к себе.       — Я тебя понимаю... Я тоже долго не мог понять твоего отсутствия. Я не понимал, почему мне так тяжело без тебя... — он запнулся и не стал продолжать фразу.       — Что вы имеете в виду? — Белова краснела все сильнее от того, что Бутусов прижимал ее к себе сильнее.       — Ты либо умело врешь, либо я тогда не понимаю, насколько мои действия должны быть прозрачными, чтобы ты поняла, — эта фраза прозвучала немного грубо.       — Я всё понимаю, но зачем?       — Я, думаешь, не вижу, как ты на меня смотришь? Ты кстати только с моих уроков уходишь, — Лиза молчала, а Слава медленно наседал, — Не замечаешь закономерности?       Повисла тишина. Было слышно дыхание обоих и шуршание их одежды друг о друга. Слава отпустил её и пересел, почти упал на заднее сиденье. Белова, немного погодя, сделала то же самое. Почему — она не понимает.       — Удобно тут, да? — проговорил он со странной улыбкой.       — Очень, — она сложила ноги крестом, ровно как и руки. Слава медленно положил свою руку ей на верхнюю ногу и повёл ниже, — Ч-что вы делаете?       — Лиза... — прошептал Бутусов, — Не думай об этом, насладись моментом, — его рука ушла под пальто и слегка коснулась самого верха чувствительной зоны, отчего у девушки пробежали мурашки и она вся передернулась, — Не бойся, прошу тебя...       — Вы слишком близко, — шептала Белова, — Вы смущаете меня, — она чувствовала, с какой нежностью он касается её пальто, медленно снимает его и кладёт на переднее сиденье. Уши и щеки начинали болеть от смущения и чрезмерного тепла.       — Расценивай мою близость как ответ на твои чувства, — так же шептал Вячеслав, укладывая девушку на спину и оказываясь сверху, попутно снимая куртку, — Тебе же хочется, чтобы ответ был положительным? — она кивнула, — Вот сочти это за ответ.       Лизавета хотела было что-то ответить, но чертежник тут же накрыл её губы своими, осторожно кусая их, и медленно водил руками по телу девушки, не касаясь интимных мест. Школьница не понимала, что ей нужно делать, поэтому просто взялась за плечи мужчины и слабо сжимала их. Слава отстранился, взглянул на Лизу, осмотрел её с ног до головы, немного виновато улыбнулся и нежно коснулся большим пальцем правой руки её губ:       — Ты и вправду милая, когда смущаешься, малыш, — он упирался одной ногой в пол автомобиля, а второй старался удерживать Лизу в относительно ровном положении, — Если тебе будет неприятно, ты только скажи, я перестану, малыш, — он опустил голову к ней, и вместе с ним упал и хвост из густых волос.       — Вы тоже очень милый, Вячеслав Геннадьевич, — Белова увела взгляд, но тут же вернула обратно, потому что мужчина принялся лезть под темно-красную блузку и уже смог нащупать бюстгальтер девушки, — Что вы делаете?! — ей слишком всё нравилось, но она не хотела показаться последней извращенкой, которая только и ждёт, что он её трахнет как следует.       — Я стараюсь тебя расслабить. Я же вижу, что ты хочешь большего, — он нервно облизнул губы, — Знаешь, если бы я рисовал немного лучше, я бы тебя изобразил...       — Что же вам мешает? — спросила девушка шёпотом.       — Пока что я, к сожалению, могу только набросать примерные очертания твоего тела. Но для более подробного рисунка мне придётся изучить его получше, — он странно улыбнулся, и его руки из пол блузки скользнули вниз, к брюкам. Девушка невольно поджала ноги.       — А ты знаешь, что нужно делать, — Слава продолжал странно улыбаться, чем пугал Белову, — Малыш, не переживай, умоляю. Мне так тяжело смотреть на твои испуганные глаза. Я хочу видеть в них искру. Дай мне эту искру, пожалуйста... — он коснулся пальцами её лона сквозь брюки, отчего девушка сразу дёрнулась и тихо простонала, — Неужто? — она виновато кивнула, не открывая закрывшихся глаз, — Поразительно... — проговорил он, медленно расстегивая ремень брюк девушки и стягивая их с неё. Она осталась только в блузке, бюстгальтере и белье и приподнялась повыше, чтобы дать места мужчине. В итоге она осталась сидеть, а он слегка прилёг.       Вячеслав опустился к еë белью и, снова взглянув на лицо Лизаветы, пожал плечами, осторожно взялся зубами за резинку трусов и медленно потянул их вниз. Лиза немного постанывала от нарастающего желания и ощущения некой беззащитности, которая ей ужасно нравилась. Бутусов полностью снял трусы с девушки и немного раздвинул её ноги, которые она сжала. Устроившись чуть удобнее, он немного коснулся языком самой верхней части лона, отчего Белова тут же дёрнулась.       — Какая ты мокрая, — прошептал педагог и продолжил с нежностью и небольшим напором ласкать девушку. Она стонала на удивление тихо, чаще просто резко выдыхала, ноги ее подрагивали, а внизу чувствовалась пульсация, которую ощущал даже сам Бутусов. Правда, это ощущение мешалось с его узлом ниже живота, который затягивался всё сильнее и сильнее от каждого нового вздоха Елизаветы.       — Вячеслав Геннадьевич, — шептала девушка, слегка выгибая спину и прекрасно осознавая, что её ждёт дальше. Она устала ждать этого несколько лет. Ей сейчас казалось, что её пазл в голове наконец-то складывается, и это была не влюблённость, которая слишком затянулась. Правда, Лиза до сих пор слабо верит в этот пазл, потому что эти чувства подтверждались нестандартным для неё образом. Но как он это подтверждает ей нравится намного больше, чем до этого, когда её одноклассники нелепо дарили ей цветы и тортики, которые она всё равно не съедала за день или за три.       — Малыш, будешь дальше меня так называть — я начну рычать, — Слава отстранился, посчитав девушку достаточно готовой для дальнейшего развития событий и принялся расстегивать свои джинсовые брюки. Он отметил внимательный взгляд девушки, который был с небольшой улыбкой, но ровно до того момента, пока её глаза не столкнулись с мужской эрекцией, — В этом нет ничего страшного. Вы же проходили половые органы в девятом классе? — она кивнула, — Ну вот! Здесь всё то же самое, только с практической точки зрения.       — Мне немного страшно, — Белова нервно хихикнула.       — Я буду очень нежен с тобой, — улыбнулся Слава, обнажив зубы и заострённые клыки, и принялся медленно вводить свой член в девушку.       — Распустите свой хвост, пожалуйста, — прошептала она, тут же ударяясь головой в плечо мужчине и тихо простанывая от неприятных ощущений.       — Всё для тебя, — он послушно освободил волосы от резинки и надел её себе на руку, — Тебе же не повредит то, что мы с тобой даже без контрацепции? У меня всё есть для этого.       — Мне уже всё равно, честно, просто оттрахайте меня! — громко сказала она и прикрикнула, когда весь орган мужчины оказался внутри. Он на несколько секунд встал в ступор.       — Вот как ты умеешь, да? Это у тебя поэтому медаль, м? — он сделал первый толчок, и школьница снова вскричала, — Хотя я почему-то уверен, что я — счастливчик, раз в тебя так туго входить.       — Быстрее, Вячеслав Геннадьевич! — взмолилась девушка, будто плавясь от его члена.       — Мы только начали, малыш, — он почти жадно поцеловал её в губы и снова принялся двигаться внутри, стараясь быть как можно более нежным и осторожным, как и обещал. Его разум туманился от юного и мягкого тела девушки, но он оставался верен себе. Отстранившись от её губ, Бутусов постарался опустить голову ниже и стал целовать шею и плечи, до которых мог доставать. Местами он кусал мягкую и смуглую кожу, но тут же зализывал укусы в знак извинения. От каждого нового стона девушки ему хотелось искусать и исцеловать её полностью, но здравый смысл, который всё ещё царил в его мозгу, не позволял этого сделать.       — В тебе так хорошо, — шептал Вячеслав, двигаясь в размеренном темпе.       — Вы очень нежны, Вячеслав Геннадьевич, — стонала девушка, иногда вплетая руки в его густые каштановые волосы. Ей хотелось больше и больше, но она понимала, что попросту не выдержит этого, поэтому ей оставалось только требовать и тут же жалеть о своих желаниях.       — Ты кажешься такой хрупкой — мне страшно быть быстрым, а уж тем более грубым с тобой, — он погладил её рукой по лицу и сделал пару толчков чуть сильнее, чем до этого.       — Вы хотите сменить позу? — догадалась девушка и улыбнулась.       — Если ты позволишь, сладкая, — эти обращения слишком ласкали слух Лизе, поэтому она, не задумываясь, села на мужчину сверху и снова вставила его орган в себя.       — Вы очень тёплый, — проговорила она, снимая с себя блузку и разлохмачивая свою укладку.       — А ты очень горячая для него, вот он и согревается, — медленно сказал Бутусов, видя небольшие, но очень привлекательные формы девушки и невольно касаясь их руками.       — Они не готовы к таким прикосновениям, — Белова прикрыла глаза и ощутила горячие руки на подмерзшей коже груди. После подключились губы, нежно целовавшие ложбинку, затем каждую грудь по отдельности, посасывая и покусывая соски и снова кусая кожу.       — Я считаю, что уже готовы, — он провёл руками от груди по талии до ягодиц и совсем легонько шлепнул её, заслышав довольный смешок, — Ты прекрасна... Как я мог тебя не замечать столько времени? — спросил у неё Вячеслав и готовился снова целовать девушку и кусать все, до чего мог дотянуться.       — Ваши проблемы, Вячеслав Геннадьевич, — она улыбнулась сквозь стоны и засмеялась, еле сдерживая крик, поскольку Слава начинал немного набирать скорость.       — Не сдерживайся, малыш, умоляю тебя, — жалобно говорил учитель, следом прикусывая шею Елизаветы, , — И не забывай, что всё таки я твой направляющий, — он пошло усмехнулся и снова слегка шлепнул ученицу.       Девушка ничего не отвечала, а просто повелевалась движениям мужчины. Она полностью доверила ему своё тело и закрыла глаза, чувствуя острые зубы мужчины на коже, его тяжёлое дыхание и тихие, размеренные стоны, которые он тоже начинал потихоньку издавать. Вмиг они снова переменили позу, и Лиза уже оказалась прижала грудью к спинке сиденья, а Слава всё ещё старался нежничать с девушкой и, пусть и набирал обороты, но очень чутко следил за состоянием возлюбленной. Белова руками упёрлась в подушку на спинке кресел и стонала себе в предплечье.       — Давай, малыш, помоги мне завершить начатое, — шептал Бутусов, прижимаясь к девушке, — Лиза, я люблю тебя...       — О-о да! Сильнее, папочка, сильнее! — вскрикнула девушка, начиная всхлипывать вместо стонов.       — На что мы перешли-то, — довольно улыбнулся мужчина, совершая толчки уже из последних сил.       — Вячеслав Геннадьевич, я вас люблю! — Лиза сделала пару движений навстречу и услышала довольное рычание мужчины над своим ухом.       Рычание становилось всё громче, поскольку Слава, казалось, полностью опустошал себя, кончая так много, как, наверно, ни разу. Как только процесс прекратился, он уперся руками в ту спинку кресел, где держалась Лиза. Она вся тряслась от достаточно мощного для первого раза оргазма.       — Как ты меня назвала? Папочка? — улыбнулся мужчина, целуя спину девушки и осторожно кусая её плечи и шею.       — Именно.       — Если бы я мог, я бы кончил только от одного этого слова, — он вздохнул и коротко рассмеялся, — Ну, теперь можем считать твои долги закрытыми, но по некоторым работам ты должна будешь подойти ко мне, — он прижал девушку к себе, сжимая её грудь в своих руках.       — Как скажете, Вячеслав Геннадьевич, как скажете...       — Уже можно просто Слава. Ну или папочка, — он улыбнулся, — Спасибо тебе, малыш, это было чудесное времяпрепровождение.       — Взаимно, папочка...