des roses pour un petit psychopathe

Объяснение ждать себя не заставило: вскоре показалась лохматая белокурая макушка, и эту ручную зверушку Нат прекрасно помнил. Низкий рост, бледная кожа, взлохмаченные светлые волосы. Два одинаковых с лица парня стояли рядом с явно уставшим взглядом. Тот, что вышел, улыбался чисто и широко, агрессивно, все также оставаясь уставше-спокойным глазами, и, Нату казалось, пустым. Почти год назад он был с куда большим огоньком, когда морочил голову Рико, хоть и видел он того всего один раз, но это удовольствие, точно такое же, что любит ощущать и Веснински, читалось совсем ясно. О боже, как же уморительно психовал Морияма! Серьёзно, топни он ножкой и надуй губы, и картина была бы завершена. Фотографируйте и вешайте в рамки. Только имя все никак не всплывало в голове. Как же его там звали? Адриан? Алан? Энди? "Эта ебаная шавка Кевина"? — навряд ли в документах написано это, но кроме как так Натаниэль ещё не слышал обращений. — Эндрю! — спасибо, Кев, ты очень помог. Как только выяснилось, Эндрю, оттолкнул от себя всех, кто стоял на пути, кроме отодвинутой в сторону девушки с каре, и уверенно продолжил идти, цепляя взгляды команды и редких прохожих. Не прошло и минуты, как кулак мощным ударом должен был попасть по ребрам, возможно даже с предположительным перелом в исходе, и видит бог, это один из тех прекрасных и любимых случаев, когда можно сказать, что сноровка не подводит. Нельзя прожить в гнезде с детства и даже не уметь перехватывать удары. Сильные и резкие, сверху или снизу, толкнут ли тебя подло в спину или схватят по рукам, лишая возможности малейшей обороны — всегда надо быть начеку. Беспечность может быть слишком опасной и несколько шрамов об этом напоминают каждый-каждый день. Пусть и сейчас опасности меньше. Улыбка опьяненно-радостно поползла по щекам. Не сегодня, маленький— Перед глазами все резко смазалось и упало, спина коснулась нагретого солнцем горячего асфальта. Небо сегодня ясное, ни облачка. Чистое и невинное. Чего не скажешь об уставившемся сверху Миньярде. Массивный кроссовок опустился на грудь Ната, а сам парень согнувшись выкинул из раскидного ножа лезвие, улыбнувшись его блеску на свету. Острый кончик стали уставился прямо в глаза. — Ты от Рико? —  хриплый голос сверху. — От него самого, — говорить было трудно из-за тяжести на легких и груди, а после носок кроссовка и вовсе уперся в горло. Медленное движение им по сонной артерии заставляло Натаниэля поднимать голову все выше, подметая асфальт рыжими локонами. Нож в руке двигался в такт с явным намеком. Было почему-то обжигающе больно и тянуще где-то внутри. Парня сверху легко можно было скинуть с себя или ради интереса сильно потянуть за ногу, но что-то подсказывало, что этой железной зубочисткой он все равно ничего не сделает. — Значит скажи ему, что Кевин не возвращается. Он наш. — Эндрю не давал времени на размышления, покрутил в руке нож, кивнул на него ещё раз, продемонстрировав, и заправил в повязку на предплечии быстрым движением. — От меня лично можешь передать ему ещё что-то типа "пошел нахуй". Поймешь или тебе по буквам? — Пойму. — еле выдавил громким шепотом,  подтягивая колени немного выше. — Ну, бывай. — блондин отсалютовал двумя пальяцами ото лба, цыкнув языком и подмигнув. Натаниэль замер. С его головой творилось что-то непладное, возможно, потому что он ударился, когда падал. Это бы все объяснило, но мысли все равно не прекращались. Оперевшись на руки, полулежа он смотрел за уходящими фигурами и уезжающими машинами. Смотрел за плывущими облаками и листьями, летящими с порывом легкого ветра. — Мамочка, что это? — шепотом слетело с губ, удивляя даже его самого. Фраза осталась поводом для размышления всю дорогу до аэропорта, весь перелет с небольшим перерывом на беспокойный сон и все оставшееся время до гнезда. Даже концерт с истериками Рико остался где-то за ореолом мыслей об этом странном парне. С трудом давалось вспомнить, получил ли он в итоге вдобавок по лицу, но кровь была точно. Чья и почему? Лежа на кровати после изнурительной тренировки, с разбитой губой от уже второго психопата за день — целое бинго! — Натаниэль искал все что только мог найти легально о нем. Статьи, интервью, съемки и записи игр. Узнавать что-то исподтишка он посчитал неправильным, поэтому все пути через Рико и связи отложил. Лучше официальные данные, чем цепочка сплетен. Честность не его конек. Тюремный срок, психоактивные вещества, сирота и признание лучшим голкипером Южной Коралины Эндрю Джозефа Миньярда — все, что вообще смог найти Нат. Записи матчей с агрессивной игрой и резкой реакцией. И почему он вообще предпочел лисов? Что такое есть у них, чего бы ему не смогли дать Вороны? Вопрос встал ребром, информация копилась и копилась в течение нескольких недель, в зависимости от того, насколько вообще Веснински был в состоянии. Ночи стали проходить в попытках разобрать это непонятное ощущение. Колящее под сердцем или просто потерявшееся в грудной клетке, тяжким грузом и мышечной болью висящее на шее. Он уже успел назвать это влюбленностью, хотя на самом деле все ещё не знал, как она ощущается. Может, это и не то совсем, или на него так влияет трещина в ребре.

***

У стадиона Пальметто снова стоял только один автомобиль, солнце беспощадно пекло, как и несколько недель назад, а асфальт все так же утекал и плавился под самыми ногами. Расписание тренировок у Лисов не разглашалось нигде, поэтому оставалось только ждать, переминаясь с ноги на ногу с букетом высоких белых лилий,  чудом выживающих в таких условиях. Смешно, конечно, дарить голкиперу цветы, но раз никакие предпочтения Миньярда не были известны, оставалось только это. Эндрю пришел спустя пару часов. Букет красовался перевернутым на макушке рыжего. На лбу и под глазами обсыпалась маркая пыльца. Тело болело из-за удара вратарской клюшкой. На этот раз абсолютно точно было ясно, что ребро сломано, но улыбка пока не сползала с лица. Все в порядке, бывало похуже. – Отъебись от Дэя. — последнее сказанное перед уходом обратно на территорию стадиона.

Что ж, Миньярд, посмотрим.