Людям свойственно ошибаться

Целовать пластиковые губы было странно - как манекен. Особенно в первые мгновения, когда ошарашенный Ричард сидел без движения, занимаясь какими-то внутренними процессами. Полномочия небось проверял. Но потом постепенно отмер, губы дрогнули, и Гэвин прихватил нижнюю зубами. Губы Ричарда были довольно-таки твердые и сухие, упругие, неуверенные. Гэвин прижался к ним сильнее и ощутил ответное движение. Постепенно поцелуй вошел во вкус, углубился, и Гэвин понял, что этого уже не остановить. Внутри рот Ричарда оказался тоже пластиковым, имитацию слизистой он тоже снял. Но гладкий язык Гэвину даже понравился, а то, что этот искусственный язык сделал с его собственным, просто потрясло. Это была самая лучшая фантастика в жизни Гэвина. Любовный пыл придал его телу мягкость и податливость. Неважно, что рядом был андроид, а не человек, об этом и не думалось. В том, как робость Ричарда переросла в настойчивость, было столько жизни и чувства, что Гэвина охватила дрожь. Прервавшись, чтобы отдышаться, он заметил, что по диоду Ричарда беспорядочно крутятся огоньки самых разных цветов, и удивился: - Никогда не видел андроидов с фиолетовым диодом. - Красный и синий вместе дают фиолетовый, - странным металлическим тоном объяснил Ричард. У него на лице была сосредоточенность и одновременно стыдливость. - Раньше был и и зеленый, но потом его поменяли. Зеленый здесь вообще не нужен. - Сам-то как? Все в порядке? - спросил Гэвин. - У тебя что-то с голосом. Ричард кивнул. Он явно хотел что-то добавить, но не решался. Через некоторое время он наконец решился и сказал: - Вы меня поцеловали. Я никогда раньше этого не делал. Совсем. Мне понравилось. Мне понравилось. Мне понравилось. Мне понравилось. Мне понравилось. - Вот это обратная связь, - кивнул Гэвин, ухмыляясь. - Отлично. Это просто отлично. Ричард вежливо спросил: - Могу ли я еще раз вас поцеловать? Я имею в виду, может, вы захотите этого? - Да, - сказал Гэвин, и сердце у него на секунду замерло от предвкушения, а потом громко забухало. Он неожиданно поймал себя на том, что уже несколько минут гладит Ричарда по спине, словно успокаивая. Рука уже ощущала гладкую поверхность, больше силиконовую, чем пластиковую на ощупь. Ричард слабо улыбнулся и наклонил голову к Гэвину. Губы соприкоснулись - даже не поцеловались, а всего лишь коснулись. Очень осторожно, почти целомудренно, будто стараясь не создать неудобств. - Смелее, жестянка, - прошептал Гэвин и почувствовал, как губы Ричарда сильнее прижались к его рту. Поцелуй стал глубже и требовательней - теперь в нем чувствовалась какая-то неуловимая нервозность, даже жадность. - Иди ко мне, - пробормотал Гэвин, откидываясь назад и прижимая Ричарда к своему телу. Его охватило пьянящее чувство полнейшего торжества. Он чувствовал, что Ричард охвачен тем же восторгом, и это смешило его. - Иди ко мне, болван... - Вас не волнует, что я андроид? - спросил Ричард, осторожно отрываясь от его губ. Он так и не вернул скин и щеголял голыми пластинами корпуса. Вид у него был именно таким, какой и должен быть у живой машины. Эта честность Гэвину неожиданно пришлась по душе, так что он помотал головой и притянул Ричарда ближе. Он чувствовал себя ксенофилом, но это больше не волновало. Волновало другое. - Ты что-нибудь чувствуешь, когда я тебя лапаю? Есть какие-нибудь сенсоры на теле? - Гэвин провел руками по спине Ричарда, забравшись под футболку. Панели из гибкого, но прочного пластика были плотно подогнаны друг к другу. Под ними ощущалась лёгкая вибрация, а в груди, прижатой к груди Гэвина, учащенно, взволнованно сокращался тириумный насос. - Есть. Они были добавлены, чтобы я мог оценить уровень повреждений корпуса, - Ричард почему-то стал гладить его по голове. - Я знаю, что девиация изменила восприятие информации с сенсоров, но для сравнения недостаточно данных. В Киберлайф никто не касался меня иначе, чем для техобслуживания. - Но сейчас тебе нравится? - Гэвин погладил пальцами выступы, имитирующие тазовые кости. - Да, - Ричард счастливо улыбнулся. - Очень. У вас интересные прикосновения. Мягкие. Гэвин хмыкнул. Ричарда было легко впечатлить. - Хочешь продолжить? - Да. Пожалуйста, - Ричард наклонил голову и накрыл рот Гэвина поцелуем. Он и правда быстро учился. Гэвин крепче обнял его за талию и неосознанно прижался к его бедру пахом, где тихонько и сладко пульсировало. В этой позе было тепло, и это больше походило на игру, чем на что-то большее. Совсем не похоже на агрессивные акты похоти, которые так любили бывшие Гэвина. Но все равно очень возбуждающе. Оно вполне могло быть тем самым единением душ, которого ему так не хватало. - Вы возбуждены, - заметил Ричард и качнулся всем телом, притираясь к Гэвину. - Мне это нравится. Можно, я потрогаю вашу эрекцию? - Если перестанешь так ее называть, - со смешком ответил Гэвин. - Это неверный термин для пениса? - спросил Ричард, пробираясь пальцами к его напряженной плоти и мягко ощупывая ее сквозь штаны. Гэвин чуть вздрогнул от удовольствия. Он даже слегка согнул ноги в коленях и прижался к пальцам Ричарда. - Просто так обычно не говорят, - ответил Гэвин, облизывая губы. В серо-голубых глазах Ричарда мелькнула задорная искорка. Он продолжал медленно, почти нежно поглаживать член Гэвина, пока тот окончательно не расслабился под его руками и взглядом. Происходящее было похоже на странную фантазию, где робот способен любить человека и человека может любить робот. Сказал бы Гэвину кто-нибудь такое три дня назад, он бы не поверил. Но сейчас он чувствовал себя свободным от всех моральных ограничений, и ничто больше не влияло на его желания. Ему не хотелось ни о чем думать, просто отдаться волнам наслаждения, охватившим его от прикосновения пальцев к напряженному члену. Ричард пробрался ладонью под его домашнюю майку и погладил по животу. Затем его ладонь двинулась вверх, погладила грудь, лаская ее и сжимая, а потом его пальцы стали поглаживать выступающий сосок. Гэвин вздрогнул, как от электрического разряда. Его охватила дрожь. Он никогда не думал, что у него чувствительные соски. Видимо, все дело было в действиях Ричарда, который наверняка скачал себе всякие сексуальные программы. Ричард закатал майку Гэвина до шеи, и обнаженный торс оказался перед его жадным взглядом. Наклонившись, он лизнул впадинку между ключицами. Через мгновение его язык прошелся по напрягшейся коже вокруг соска. Гэвин вздрогнул еще раз и чуть выгнулся всем телом. Его член окаменел, он был готов взорваться, но Ричард продолжал ласкать его медленно, почти мучительно. Рука Гэвина накрыла ладонь Ричарда, почти замершую на члене, и чуть сжала ее. - Быстрее, - прошептал он, забывшись. - Я не могу ждать. Хочу тебя. Ричард, мигнув желтым диодом, поднял голову и заглянул в глаза Гэвину. - Хорошо, - тихо ответил он, - я ускорю процесс. Должен предупредить, что у меня отсутствует практический опыт в сфере сексуальных взаимодействий, поэтому ваш фидбек крайне важен для меня. Это отрезвило Гэвина. Все же для Ричарда это было впервые, да и человеком он не являлся. Кто знает, как воспринимают секс андроиды, да и что андроиды - многие люди любят долгие прелюдии, а некоторым секс не нужен совсем. Вдруг Ричард поймет, что он не заинтересован в продолжении? И прямо сейчас уйдет? Да, он говорил, что ему нравится происходящее, но кто знает, что случится в следующую минуту? Секунду? Жизнь непредсказуема, а люди и андроиды - всего лишь пешки на столе мироздания. - Знаешь, я сейчас кое-о чем подумал… - пробормотал Гэвин, придавленный тяжестью своих осознаний. - Иди в своем темпе, как получится. Если хочешь, я сам тебя приласкаю. А если не хочешь - ничего страшного. Если тебе скучно или неприятно, скажи. Я пойму. Мне самому иногда бывает противно. Ты скажи, если тебе противно. А то как-то нехорошо получается. Ричард нахмурился, приподнимаясь над Гэвином. - Я что-то делаю не так? Я хотел предложить вам фелляцию, но готов адаптироваться под любой другой алгоритм действий. Пожалуйста, дайте мне попробовать доставить вам удовольствие, - Ричард уставился на Гэвина беззащитными без ресниц глазами. - Я, честно, не хочу заставлять вас страдать, и если вы считаете это тягостным… - Меня пугает, что это может быть в тягость тебе, - поправил Гэвин. - С ума сойти можно. Ричард замер на миг, а потом его серо-белое лицо озарилось не то сочувствием, не то пониманием. - Я предлагаю вам делать то, что нравится, и говорить, если что-то не нравится, - сказал он. - Со своей стороны, я сделаю все, что в моих силах, чтобы доставить вам удовольствие. Мне также будет приятно это делать, и я скажу, если что-то будет не так. Мы с вами партнеры, так что ответственность за получение удовольствия будет общей. Вместе мы справимся. Это для меня не покажется невыносимым. Как вы смотрите на это? - Ты что-то говорил о том, чтобы мне отсосать, - напомнил Гэвин, чувствуя робость и странный трепет. - Фелляция, - кивнул Ричард с безмятежной улыбкой. - Если вам будет удобно. Для меня это хорошая практика, и, согласно статистике, мужчины вашего возраста получают в среднем в три раза больше удовольствия от фелляции, чем женщины. - Откуда ты только выкопал эту статистику? - изумился Гэвин. - Нет, не говори. Лучше скажи, зачем тебе мне отсасывать. Из научного интереса? Чтобы проверить собственные способности? - Мой интерес не научный, - сказал Ричард. - Он, скорее, личный. Мне нравится видеть, как вы реагируете на меня, - он положил обе руки Гэвину на грудь, чуть сжал их, приятно смяв мышцы, и посмотрел сияющими глазами. - Я нахожу это очаровательным. Лицо Гэвина залилось краской. - Вам нравятся комплименты? - спросил Ричард, заметив это. - Мне будет приятно говорить вам такие слова. Вы очень красивый мужчина, Гэвин. Моя система выдает программный сбой, когда вы так смотрите на меня. Гэвин почувствовал, что краснеет еще больше. Ему редко говорили приятное, и он не знал, что ответить. Да и вообще, наверняка Ричард так сказал, потому что в программе было прописано. Гэвин знал, что он некрасивый - все бывшие рано или поздно это понимали и сообщали Гэвину. Им не нравились его шрамы, его веснушки, невысокий рост, тусклый взгляд и недостаточно скульптурированный пресс. Недостатков было полно. - Вы такой живой и настоящий, - прошептал Ричард, оставляя поцелуи на груди Гэвина. Юркий язык пробежал по нежной коже у соска, и все тело мгновенно откликнулось на ласку, словно по нему пропустили ток. Гэвин застонал от нахлынувшего желания, а Ричард продолжал исследовать его грудь, поддразнивая и щекоча языком. Соска коснулись чуткие губы, втянули во влажный рот, и Гэвин глубоко вдохнул, остро чувствуя близость чужого тела. Он положил ладонь на гладкую безволосую голову. Ричард издал тихий полумеханический звук, выражая одобрение, и Гэвин стал поглаживать его, очерчивая пальцами стыки панелей. А Ричард уже подключил и зубы, осторожно сжимая их вокруг обретшего небывалую чувствительность соска. Другой сосок Ричард мягко оттягивал пальцами. Постепенно движения языка и зубов становились все более возбуждающими, и у Гэвина непроизвольно вырвалось глухое рычание. Он вскинул бедра, развел колени в стороны, и все его мужское естество рванулось навстречу ласкающему его телу. Ричард мгновенно подхватил этот порыв и опустился поцелуями на живот, нежно кусая все на своем пути и при этом с упоительной медлительностью сползая вниз, к паху. Гэвин покрылся липким потом, по телу прошла волна дрожи. Ричард избавил его от штанов и белья и лизнул напряженный член. Гэвин застыл. Он уже почти ничего не соображал. Он ничего не помнил. От всего мира остался только Ричард — и его руки, медленно скользящие по разгоряченному телу, и изводящий легкими неритмичными прикосновениями язык. Гэвин прерывисто вздохнул и вдруг ощутил, как головка члена погружается во влажный и теплый рот. Ричард закрыл глаза и принялся медленно, размеренно работать языком, доводя Гэвина до полного исступления. Тот не знал, сколько прошло времени. Ладони Ричарда удерживали его бедра, не давая толкнуться навстречу. Гэвин бился в твердой хватке Ричарда, издавая умоляющие стоны и судорожные всхлипы. Напряжение становилось невыносимым. Ричард все так же медленно пропустил член в горло и сглотнул. Гэвин захлебнулся собственным криком, низ живота сводило сладкой судорогой. Ричард покачивал головой, ритмично сжимаясь вокруг члена, точно змея вокруг своей жертвы, и Гэвин бессильно замычал, теряя контроль над собой и чувствуя, как его накрывает черная волна наслаждения. Он толчками изливался в рот Ричарда, содрогаясь от сладкой боли. Мысли растворились, оставив только оглушительную негу, почти приятное оцепенение. Ричард все держал его в себе. По щекам Гэвина катились слезы — он больше не мог их сдерживать. Ричард отстранился и с беспокойством заглянул ему в глаза. - Вы в порядке? Я не сделал вам больно? - растерянно спросил он. Гэвин моргнул. Мир постепенно возвращался на место, накатывала приятная усталость. Он помотал головой, глубоко вдохнул и сказал: - Нет, все в порядке. Это было... Он чуть было не сказал правду: что это было как в раю, но вовремя сдержался. Ричарду нельзя было знать, что Гэвин так жалок, что обычный минет доставил ему столько радости. - Было неплохо, - сказал он наконец. Ричард удовлетворенно кивнул. - Вы хотите еще? - спросил он. Гэвин вдруг сонно встревожился, что ничего не предложил ему в ответ. - А ты сам... - нерешительно начал он, - я могу что-то для тебя сделать? - У меня нет половых органов, - напомнил Ричард. - Но во рту у моей модели расположено большое количество сенсоров. Они очень чувствительны, поскольку они играют важнейшую роль в моей работе. Я обнаружил, что испытываю приятные ощущения от их стимуляции в сексуальном контексте. - Надо будет залезть тебе туда пальцами, - решил Гэвин. У него слипались глаза. - Только полежу немного. - Я могу вернуть скин? - Возвращай, - великодушно согласился Гэвин. Он уже почти спал. Веки налились тяжестью. Он еще успел увидеть, как лицо Ричарда обтягивает кожа, и поразился, насколько же тот красив. Потом Гэвин прикрыл глаза. Рядом уютно пристроилось большое тело, и Гэвин инстинктивно прильнул к нему - он так давно хотел полежать с кем-то в обнимку, что уже и не помнил, когда это в последний раз случалось. Ричард погладил его по волосам, а с другой стороны появилось маленькое кошачье тело и замурчало. Гэвину стало легко и спокойно, и он заснул.