Добро должно быть с кулаками

      Исход давно предрешён

      И судный день – твой подарок для людей

      Вперёд, веди Легион

      Против теней и богов, как Прометей

      Добра и зла больше нет

      Раздор и мор заберёт твой метеор

      Ветра несут тебе вслед

      Наперекор всем бессмертный приговор

      ANTARCTIC, Fun Mode – Саргерас

      Очнулась я в кантерлотской больнице, в знакомой палате, под звуки очищаемого яблока – профессор Нейсей складывал из него какую-то фигуру.       – Доброе утро, Твайлайт, – невозмутимо положил нож он.       Я же посмотрела на окна без решёток, открытую дверь, через которую коридор было видно, и поняла, что ничего не поняла.       – Что произошло? – спросила я, приподнимаясь на подушках.       Тикали часы, а из соседней палаты едва доносились обрывки разговора...       – Многое, – уклончиво сказал он. – Ты проспала десять часов, врачи говорят – это из-за стресса и раннего подъёма...       – Профессор, – хмурилась я, выражая немой укор.       – Если кратко, то мы облажались, – вздохнул он, повесив голову. – Действовали, исходя из неправильных предпосылок...       И рассказал Нейсей, как Селестия после меня порядок навела, и Найтмер Мун двумя словами успокоила – аликорны-то сёстрами оказались, так что прав был Хувс, когда предполагал подобное!       Ну и, конечно же, выяснилось, что Найтмер драться не собиралась, ничего такого среди моих мыслей не увидела, и вообще не ожидала, что я на неё так накинусь. Она, видите ли, опасалась, что за тысячу лет Селестия с ума сойдёт, а тут ещё и откопала мои старые теории…       В общем, она тоже думала, что спасает пятерых дурочек.       – А сейчас-то где она? – приподнялась я, задав самый животрепещущий вопрос.       – Селестия показывает им с Кейденс Кантерлот. На завтра назначен всеобщий праздник и выходной день, поговорить успеете, можешь не беспокоиться!       – Кейденс прилетела? Когда?       – Вскоре после Селестии, – терпеливо отвечал профессор. – Примерно через час где-то. Тебя на тот момент положили с другими спящими, а её величество Луна объяснила, что сонная магия безвредна и скоро выветрится. Так и вышло, но тебя перенесли в больницу по личному приказу принцессы! Она сказала, что проснувшись не в палате, ты можешь решить, будто тебя списали, а потом ещё чего-нибудь выдумать...       – Эхем, – поджала губы я. – Всё настолько плохо?       – Не-ет... – насквозь фальшиво протянул Нейсей, – про тебя и так все знали, тут ничего не изменилось! Вот меня, да, посчитали злым и немного сумасшедшим... Якобы, сердце у меня зачерствело после всяких ужасов!       Профессор этого не показал, но я заметила, как потухли его глаза и опустились плечи – всё-таки, Организации он отдал всю жизнь, а тут такие инсинуации!       – Вы следовали моим указаниям, вашей вины здесь нет, – заметила я, твёрдо намереваясь добиться Правды.       – Вот именно! – съёжился он, втянув голову в плечи. – А ты у нас на тот момент была кто?.. Гражданская!       Я поняла, на что намекал профессор, и на что давили недоброжелатели, но принять этого не могла:       – Ситуация была критической, мы действовали, исходя из полученных сведений!       – Ого! – прищурился руководитель Организации. – Сегодня, что День Маловероятных Вещей? Твайлайт Спаркл ругает принцессу? Небо на землю рухнет, не иначе!       – Что? – подпрыгнула я, понимая, как звучат мои слова. – Нет! Уверена, у неё были веские причины держать всё в тайне!       В палату заглянул взмыленный курьер-пегас, и я закрыла рот, стиснув зубы.       Язык мой – враг мой, как бы ещё чего не ляпнуть!       – Послание от её величества для Твайлайт Спаркл! – объявил пегас и вручил красивый конверт профессору.       Тот передал его мне, а курьер сбежал так же быстро, как и появился.       – Конечно были причины, – бормотал учитель. – Скорее всего, политические, чтобы не разрушить репутацию, если Найтмер оказалась бы злой... Оставить тебя?       – Да нет, едва ли здесь будет что-нибудь личное, – бормотала я, вскрывая сургучную печать.       Этого не было сказано и вряд ли подразумевалось, но я всё ещё нервничала и подсознательно хотела получить какую-то поддержку. Я хотела, чтобы кто-то пришёл и сказал – хэй, да всё в порядке! Всё будет хорошо!..       Но друзей поблизости почему-то не наблюдалось, а Нейсей всегда внушал подчинённым профессиональное спокойствие.       Но вот печать поддалась, а я вытащила гербовую бумагу и начала читать:       «Дорогая Твайлайт Спаркл, – писала Селестия, делая условленные крючочки в нужных местах, – прости меня, дуру старую, за те глупые слова! Ни в коем случае не оправдываюсь, но я ждала сестру тысячу лет, а потому не очень хорошо себя контролировала. К сожалению, разорваться не могу, а ты спишь без задних ног, поэтому побуду пока с Луночкой.       Так вот, спешу развеять твои сомнения, подчинять разум Луна или Найтмер не могут, как и ставить ментальные закладки (подобная концепция вызвала у них довольно характерный хохот).       Их вотчина – это сны, а что бы во снах не происходило, во снах и останется... Ты же не будешь делать что-то, если увидишь во сне, будто бы я тебя попросила?       Хм, ладно, мне тут подсказывают, что теперь будешь, поэтому постановляю на всякий случай – через сны информацию не передаю, а через твои сны – тем более!       Найтмер, кстати, хочет заверить, что не больно-то и хотела заглядывать в твою душу. У тебя там и без того одни страхи да беспокойства.       (То, что их источник – я, между тем, обидно)       В общем, дорогая моя любимая ученица, высыпайся и отдыхай, ведь всё позади, а праздник в самом разгаре. Оставлю тебе особенно сладкие ананасы (один из них немного покусан, поэтому сладость подтверждаю и гарантирую).       Целую, обнимаю, Д-Селестия»       – Вот как, – сожгла бумагу я, телекинезом выбросив пепел в мусорное ведро. – Что ж, по крайней мере, она не злится... Вроде бы.       Именно в этот момент в соседней палате зашебуршали, а я узнала знакомые голоса, которые перестали шептаться и заговорили во всю глотку без опасения разбудить.       – Входите! – пригласила я, и на миг всё затихло.       – Твайлайт проснулась! – объявил Спайк, пропуская стадо слонопотамов.       Рарити, Мундэнсер, мама, папа, брат, и сама Кейденс – все они просочились в палату подобно жидкости.       Рарити с нескрываемой гордостью поправила стильную побрякушку в виде трёх алмазов...       – Ты ж не думала, что мы тя бросим? – хмыкнул Спайк, улыбаясь во все свои острые зубы. – Мы в соседней палате ждали, пока ты проснёшься!       – Я сбежала, бросив тётушек! – похвасталась Кейденс. – Вылетела в окно как птичка!       – Кое-кто сказал, будто спросонок ты можешь напасть на друзей в приступе безумной ярости, – с намёком и скепсисом поглядела на профессора Мундэнсер. – И не разрешил нам за тобой присматривать...       – И героически решил принять удар на себя, – отвернувшись, прошла мимо него Рарити.       – Директор всё правильно сделал, – пресекла я необоснованные придирки. – Он действительно пролил свет на многие загадки!       – Спасибо, Твайлайт, но я пойду, – прощался тот со всеми, – до свидания! И не ругай принцессу, она хотела как лучше!       «А-а-а!» – хотела завопить я, но сдержалась.       Всё в порядке. Причин для паники нет. Селестия поймёт меня и не накажет. Судьба Потерянных Примархов нам не грозит...       – Пока-пока! – дружелюбно махал Спайк.       Семья и друзья медленно окружали больничную койку. Я прямо видела в их глазах желание пропесочить отдельно взятую Твайлайт Спаркл...       – Хи-хи, – мило улыбнулась я.       И тут плотину прорвало...       

***

      Прорыв плотины закончился, как всегда, обнимашками – на этот раз я терпела, хоть и очень хотела вырваться. Единственное, что меня удерживало – подробности, дополняющие рассказ профессора.       Интересовала меня, разумеется, реакция Селестии на массовое засыпание подданных, но выяснилось, что Спайк посылал ей депеши, где рассказывал о произошедшем. Собственно, поэтому она и разозлилась – нападала-то всегда я, и причины виделись ей довольно глупыми.       – Да уж, влетит тебе, – сочувствовала мама. – Субъективные ощущения телепатию не доказывают, их просто так надумать можно! И, кстати, насчёт Элементов...       – Селестия хочет назначить тебя руководителем рабочей группы по их изучению, – вылезла из-за её спины Мундэнсер, – Доктор Хувс выдвинул твою кандидатуру, его поддержали почти все!       – Трикси, кстати, наградили медалью Организации, представляешь? – вспомнила Кейденс, улыбаясь до ушей. – И я подслушала, что Нейсея тоже наградят после выговора... Во-от.       Почему-то лица у них закаменели, но я всё поняла:       – Валяйте, – улеглась я, показывая, что не упаду в обморок. – Вижу ведь, что пропустили какую-то тайну!       – В общем, Доктор Хувс предполагает, – осторожно заговорила Рарити, поправляя амулет, – он думает, что Элементы приманивали своих будущих носителей. Что-то вроде предохранителя, на случай, если их потеряют...       – И ты носишь такое на шее? – осуждающе хмурилась я, стараясь не думать о том, что тоже попала под Воздействие.       Отрицать подобное было бы глупо, я ведь рванула в лес практически без подготовки...       Мама незаметно выдохнула – представить мою реакцию было несложно.       – Это важно! – горячо возразила Рарити. – Её величество лично объяснила мне их значение!       – Она говорила, почему их держали в лесу, подальше от всех? – перебила я.       – Протоколы «у всех на виду», – задрала нос швея. – Слыхала о таком?       – На самом деле, причина в другом, – отодвинула её Мундэнсер, – Принцесса Луна дополнила компиляцию мифов доктора Грина, и вот что произошло десять веков назад...       

***

      Они звали его Дискордом.       Отвратительное существо, слепленное из частей тел животных, словно жертва ужасных вивисекций, но разумное, хитрое, и, что гораздо хуже – могущественное.       Никто не знал, откуда он появился, но его сила позволяла управлять реальностью, перестраивая плоть, металл, и вообще любую материю силой мысли.       Вначале он был пассивен – перемещался по населённым землям, глядя на мир глазами несмышлёныша. Его тело извивалось, а пространство рядом с ним скручивалось.       Иногда он часами замирал на месте, наблюдая за повседневной жизнью обычных пони; в другие дни закрывал глаза и слушал; редко – пытался петь, но никогда не причинял вреда...       Но дни сменялись днями, а глаза молодого бога наполнялись пониманием – всё чаще он появлялся в городах, и всё лучше контролировал свою силу, с жадностью поглощая знания, которые могли предоставить пони.       Дух Разума – прозвали его тогда, ибо не существовало библиотеки, театра или школы, которых он бы не посетил.       Сестры не обращали на него внимания, хоть и встречали несколько раз – им нравился мудрый дух, остроумно высмеивающий порядки молодого государства. Дискорда знали, его ждали, и почитали.       Но дни превращались в годы, а сердце бессмертного духа черствело и холодело. Он мог поменять небо и землю местами, обратить ночь в день, а его знания граничили порой с гениальностью... Но кое-что не поддавалось и ему.       – Прощай, старый друг, – свернулся змееподобный драконэквус вокруг могилы, – твоё вино всё такое же вкусное, но где же те, кто разделят его со мной?       Слёзы капали, превращаясь в кристаллы, а небо на три дня заволокло тучами, словно весь мир оплакивал его потерю.       Дух Скорби удалился в горы, и много лет его никто не видел...       Пока в Эквестрии не случился голод.       Тому было много причин – долгая зима, засуха, неурожай... Великий Дух не мог на это смотреть, и вернулся к пони. Он многое знал, многое понимал, и много думал – и под его руководством пони собирали урожай круглый год. Он лишь чуточку подправил орбиты Солнца и Луны...       Тогда-то и проявились первые признаки его сумасшествия. Это не было безумием в чистом виде – просто он, как бы это сказать, перестал воспринимать пони как равных. Мимолётные, непохожие существа виделись ему примитивными, а решения Найтмер и Селестии всё больше казались глупыми.       Но доброта глубоко в душе никуда не делась, а после голода пони хотели праздник – и он превратил два города в парки развлечений. Чего там только не было – и водопады, падающие не вниз, а вверх, и шатры с бесконечными лабиринтами отражений, и угощения на любой вкус...       Пони со всего мира стекались туда, чтобы посмотреть на его чудеса, но Селестия была недовольна. Дворяне и зарождающиеся капиталисты давили на неё со всех сторон – Дух виделся им угрозой, нарушением порядков... И сёстры отправились в путь.       Мундэнсер не знала, что произошло во время их встречи, но Дискорд выбросил их как кегли, а сам наведался в Кантерлот.       – За сим Эквестрии больше нет, – провозгласил он, уменьшая дворцы и помещая их в снежный шар, – добро пожаловать в Царство Хаоса!       И для Эквестрии наступили весёлые времена – причём в прямом смысле.       Дискорд не боялся превратить воровавшего министра в курицу и написать об этом фельетон; с радостью объявлял выходные дни в непогоду и добавил пару новых сезонов между весной и осенью... Шоколадные дожди накрывали теперь посёлки, а град в виде леденцов уже никого не удивлял!       Очень противоречивым было правление Хаоса, но сёстры, выброшенные в сточную канаву, искали методы, чтобы его победить.       Пробовали говорить – но Дискорд нарядил их в костюмы клоунов и заставил ездить на одноколёсном велосипеде.       Пробовали поднять восстание – так восставшую армию Луны превратили в летучих мышек...       Заговоры он разбивал, интриги обращал против участников, а всех остальных умело стравливал между собой!       Дух Раздора надёжно захватил власть.       Но Луна и Селестия не сдавались. Удалившись в дикие земли, они засели за древние былины и сказания.       Говорилось, будто бы есть в Лесу Вечнодиком странное дерево, полностью из хрусталя – вместо листьев у него алмазы, а плодов всего шесть, и собрать их сможет лишь тот, кто пройдёт испытание, доказав, что имеет чистые помыслы...       Ну и плоды, конечно же, дадут владельцам невообразимую силу и откликнутся, чтобы одолеть зло – но только зло, и ничего больше!..       Так они начали поиски.       Обыскать весь Лес – трудная задачка, но они справились и предстали перед Древом, легко сняв плоды. Каждый олицетворял определённое качество характера – Честность, Доброту и Верность забрала себе Луна; Смех, Щедрость и Магия достались юной Селестии...       – Погодите-ка! – подняла я лапку. – Как они поняли про черты характера, и почему в них записали Магию?!       – Информация внедрялась в головы, – отвела взгляд Мундэнсер, – не знаю, её величество не говорила!       – А, неважно, продолжай, – махнула на всё я, усаживаясь поудобнее.       Сёстры взяли Элементы и вернулись с ними в столицу. Дискорд смеялся над ними, но его сила на Хранителях не работала – и впервые за сотню лет он проявил страх.       Ободрённые принцессы активировали древнюю магию, и радужный луч обратил врага в камень – так закончилась Эра Хаоса, длившаяся почти десять лет...       Позже они расколдуют статую, ведь было подозрение, что обращённый продолжает воспринимать окружение – но нет, Дискорд заверил, что ничего не помнит, и выглядел при этом весьма растерянно... После этих действий беднягу закатали обратно, и до сих пор стоит он в саду принцессы, украшая цветочный лабиринт со скульптурами.       – Стой-стой-стой, – широко раскрыла глаза я. – Это не та ли статуя, которая между Старсвирлом и Кловер Мудрой?!       – Не знаю, меня там не было, – поморщилась Мундэнсер, осознав, что может находится у нас под боком. – Так вот, я продолжу, если ты не против?       – А? Да-да, конечно!       И так сёстры правили ещё долго. Эквестрия развивалась, дворяне заменялись крупным капиталом, а положение простых рабочих ухудшалось и ухудшалось.       Найтмер Мун потребовала провести реформы, Селестия заняла умеренную позицию, они повздорили... В общем, наступил бы у них собственный Октябрь, если бы спор не перешёл в драку. Найтмер хотела вбить в сестрёнку немного разума, та, понятное дело, не хотела, чтобы в неё вбивали разум, и в какой-то момент схватила Элементы...       Она лишь хотела остановить Луну – обратить её ненадолго в камень, перевести дух, и вернуть всё как было – но Элементы сработали по-другому.       Вместо обращения в камень они отправили Найтмер на Луну, исказив рельеф целого спутника на тысячу лет!       И вот Селестия осталась одна, а дальше мы знаем – ожидание, подготовка, провал, рваные раны в области носа…       – Это оружие, Твайлайт, – торжественно заключила Мундэнсер, – и хуже того, это стратегическое оружие последнего шанса!.. И подчиняется оно, в том числе, тебе!       – Тётушка сказала, – пояснила Кейденс, – что запускает Элементы конкретно Магия, но без согласия остальных ничего не получится!       Теории рождались у меня в голове с бешеной скоростью, мелькая, соединяясь, и перемешиваясь.       Почему шесть? Не два, не семь, но шесть? Очевидно, система двух ключей, только с возможностью масштабирования – но откуда оно взялось?       Опять пришельцы? Древняя цивилизация? Некий вид, использующий другую форму волшебства, но сгинувший, пропавший в неумолимом времени?       А почему именно я? Случайность, совпадение, или нечто большее?       Любопытно! Интересно, страшно, захватывающе, любопытно!       – После изгнания Найтмер Элементы превратились в каменные шары на постаменте, – поднялась Мундэнсер, разминая ноги, – чтобы не нарушить их работу, Селестия приказала оставить всё на месте, разработав тот самый протокол «у всех на виду». Позже, когда создавали Комитет, Дискорду присвоили номер ноль-один, а Элементам – ноль-два. Их засекретили, чтобы учёные с чрезмерно развитым энтузиазмом не поломали что-нибудь важное, ведь без Элементов Дискорда не остановить, а Найтмер не выпустить...       – А теперь эта штука у тебя на шеё, – снова намекнула я, посмотрев на Рарити.       – Да, большая ответственность, – согласилась та, – мы теперь лица государственной важности, вот как! Но её величество говорит, что Элементы безопасны, а польза перевешивает возможный риск!       – И так просто их не запустишь, там всё на эмоции завязано, – добавила мама.       – Охо-ох, – простонала я, сползая с кровати на пол, – куда мой-то дели?       – А, ну на счёт этого...       И все почему-то избегали смотреть на прикроватную тумбочку.       – $№&%, – сказала я, приоткрыв дверцу.       Там, на бархатной подушке, лежала фиолетовая диадема! Они положили мозгоедскую технологию прямо у меня под головой, поближе к синапсам!       – Дочь, не выражайся! – прикрыла рот лапкой мама. – И куда это ты собралась?       – Выписываться, – вздохнула я, забирая корону телекинезом. – Потом на бал, мне обещали ананасы. Утром на плавильный завод в Мейнхеттене, мне понадобится очень, очень много свинца и серебра... И алюминия, пожалуй, тоже... Короче, буду пробовать все известные металлы.       Уж не знаю как, но эта штука залечила все мои многочисленные ссадины, однако это не значило, что можно пренебрегать проверками – помотав головой, надела я тапочки и отправилась в коридор...       И если первые два Объекта – это Элементы и Дискорд, то что скрывается под номером три?                     Взгляд со стороны – в личных покоях принцессы.       Селестия отхлебнула чай и улыбнулась:       – Давненько мы с тобой так не сидели...       За окном хлопали фейерверки, а Луна – её Луна! – разглядывала ночной город.       Сомнения разрешились, неловкость пропала, и только маленькие пластыри напоминали об ужасной драке.       Дэйбрейкер была права, когда просила передать ей командование и управление телом в критический момент – эмоции только мешали сделать всё правильно!       Теперь же огненная императрица устала и мирно спала, давая им возможность поговорить, чем Селестия бесстыдно пользовалась.       – Я должна была понять, что вижу детские страхи, а не реальную картину, – повинилась Луна, глотнув красного сока.       Всполохи отражались в бокале, а народные гуляния по случаю возвращения второй принцессы набирали обороты...       – Твайлайт тоже хороша, – по-доброму ворчала Селастия, – кинулась на тебя, как берсерк безумный! Чуть лицо не откусила, это же надо?       – Селя, – внезапно сменила тему и тон Луна, – что ты будешь делать с Найтмер?       – Она слышит, не так ли? – потянулась лапкой принцесса. – Ничего не буду делать, с радостью встречусь лично!       Взгляд Луны помутнел, словно разум её пребывал где-то ещё... Или с кем-то ещё.       – Она до сих пор сомневается, – выдала коллегу Луна. – Говорит, что я-то может и в безопасности, а она нет.       – О, тогда я знаю, как её успокоить, – хихикнула Селестия, прикрыв рот крылом, – Найтмер Мун, я хочу тебя кое с кем познакомить...       И вновь загорелось пламя, клыки удлинились, зрачки вытянулись, а ноги разошлись...       – Бу-бум, – распласталась на полу Дэйбрейкер, ведь на момент замены она спала, причём довольно крепко.       – С-селя? – острожно потрогала её Луна.       – А?! – глупо моргая, подняла голову та. – Спокойно, мамочка Дэйби щас порешает все ваши проблемы!.. Ого, Луна! Здорова, рада познакомится лично!       Вскочив, она потрясла ей переднюю лапку и начала быстро-быстро ходить по комнате:       – Ха, ну мы с Селей лопухнулись насчёт тебя, конечно – решили никому ничего не говорить, вдруг ты, например, не появишься... Что?       Луна глядела на неё, выпучив глаза, но синий туман окутал её, превращая в Найтмер Мун.       – Да ну?! – прищурилась та, скрывая надежду. – Как тебя зовут?       – Дэйбрейкер, – вновь протянула та лапку, – здоров, племяшка!       – Ты, что же? – не веряще обходила её Найтмер Мун, осматривая со всех сторон. – Такая же, как я?       – Абсолютно! – хвасталась Дэйби, откинув гриву. – Умею то, чего не умеет Селя, характером попроще, актриса – ваще огонь!       – Ну вы даёте... А она меня слышит?       – Ага, – счастливо зажмурилась псевдо-Селестия. – Просит передать – своим существованием я доказываю, что тебе ничего не угрожает... Кстати, смотри какие у меня клыки! Ыр-рь!       – И к меня тоже! – оттянула щёку Мун. – Ы-р-рь! Интересная закономерность! А у той, новенькой, которая Кейденс, вторая личность есть?       – Пока нет, но кто знает? Если появится, будем вдвоём воспитывать!       – Эт точно! – одобрительно плюхнулась на диван Мун. – Кстати, я ещё видела в разуме Твайлайт каких-то двуногих существ, она очень боялась, что ты о них узнаешь. Это кто такие?       – Двуногие?.. – на миг растерялась принцесса. – А, ну это люди! Они просто засекречены, а ей, видимо, удалось как-то раскопать информацию. Ох, Твайлайт, ну что за пони... Боится, наверно, что Селя её наругает. Пошли, по дороге объясню, что к чему!       И две альтернативно (относительно оригиналов) одарённые аликорны отправились в подвальные этажи, где хранилось Зеркало Миров и добытые артефакты.       Если бы Твайлайт знала, что любое её неосторожное выражение спишут на утечку информации, то, может, и не стала бы трёхцветной за счёт седины...