Диваниада

Валера работал в (не)обычной районной библиотеке. Скажете, непрестижно? Это вы просто не знаете, какие в столицах стали продвинутые учреждения культуры! Евроремонты, стильные стеллажи, электронные книжки, фестивали с конкурсами, подкасты с соцсетями, писательские конференции и прочие танцы с саблями. А вот диван, хороший, мягкий, как бы кожаный, был только в кабинете директора. Тамара Петровна допускала до его дерматинового тела лишь избранных. Не то чтобы Валеру не устраивали кресла-мешки в детском отделе или мягчайшие стулья на абонементе, но… Он, гордый свеженьким статусом главного библиотекаря и хранителя фондов, трудился в книгохранении. И редко поднимался из своего полуподвального этажа. Валера и сам не понимал, с какого перепуга в его сознании накрепко связались туго набитые книжные стеллажи, солидные переплеты золотого тиснения, уютный запах пыли и непременно коричневый кожаный диван с валиками вместо подлокотников. А потому, однажды субботним вечером, встретившись с раритетом на помойке, главный хранитель не сумел побороть инстинкты. Он вцепился в никому не нужного монстра, приподнял с кряхтением с одной стороны, трезво оценил свою мускулатуру и вызвал грузовое такси вместе с рабсилой. Вот так, тайно, под покровом летней ночи и отключенной сигнализации, через задний (про)ход диван вошел в отдел книгохранения. Он воцарился в дальнем углу, подтащил – вроде как сам – хлипкий журнальный столик, чайник, сахарницу с чашками и неиссякаемую банку кофе. Валера, успокоив совесть железным: «я же не вынес, а принес», принялся робко проминать упругие кожаные подушки тощим задом, растягивать обеденный перерыв и устраивать десятиминутные лёжки после. Минуло три счастливых дня. Главному библиотекарю стал мерещиться неуместный сладковатый запах… Потом грянуло известие о скорой инвентаризации, внеплановой проверке пожарки и СЭС. И вишенкой на торте новость о смене руководства. Фамилия нового директора была тревожно-знакомой. Властный… О боже, неужели родственник ректора института культуры??? Валера заметался. *** Масла в огонь Валериных переживаний подлил Коровкин из отдела культурных программ. Валера столкнулся с ним нос к носу на лестнице, ведущей в полуподвал книгохранилища, и сердце ухнуло куда-то в желудок — Коровкин давно уже горел идеей организации музыкальных вечеров с непременным участием хора библиотекарей и буквально охотился на каждого обладателя этого уважаемого статуса. Валера шарахался от долговязой фигуры массовика-затейника, по обыкновению затянутой в клетчатый костюм, бегал от него как мог, но в этот раз его постигла неудача — Коровкин оказался шустрее и, зажав Валеру в углу лестничной площадки, быстро заговорил. Но в этот раз вовсе не о хоровом пении. А о том, знает ли Валера, что новый начальник в первый же день учудил? Как вошел в кабинет, так сразу диван себе потребовал. Ага, так и спросил у Тамары Петровны, “а где диван?” Для чего Коровкин его информировал на этот предмет, Валера предпочитал не думать и заозирался в поисках спасения. Но спасения ждать было не от кого — внизу, у входа в хранилище, сидел на своем верном колченогом стуле только Азиз, молчаливый сторож-азиат неопределенного возраста, и подозрительно косился на них единственным блеклым глазом из-под кустистых рыжих бровей. Валера был больше чем уверен — наблюдал Азиз тогда ночное перемещение дивана, и сдать его Коровкину мог запросто. Но пронесло: от Коровкина он отделался на удивление быстро, сославшись на срочные дела в книгохранилище, а Азиз на этот раз промолчал, проводив его внимательным одноглазым взглядом. По хранилищу метался Валера отчаянно, но не долго. Просто в какой-то момент, в очередной раз пробегая мимо дивана, он вдруг затормозил рядом и уставился на матово блестящие в полумраке книгохранилища диванные подушки, как будто на них был написан ответ на его вопрос. А чего он, собственно, так всполошился? Ну инвентаризация, проверка, СЭС — и что? А начальник новый может кабинет благоустроить пожелал, к комфорту он может привыкший — кто знает, про какой диван он спрашивал? Может, новый приобрести надумал. Его-то прелесть, к слову найденная уже на помойке, здесь причем? Его. Валера блаженно зажмурился. От этого притяжательного местоимения на душе становилось теплее и как-то даже уютнее. О чем тут волноваться? Валера выбрал диван. Диван выбрал Валеру. Теперь они вместе. Никому Валера его не отдаст. Диван, казалось, всем видом выражал согласие и благодарность. А еще манил, и Валера сдался — с облегчением растянулся на его прохладной дермантиновой плоскости, уложив голову на упругий валик. Теперь бы расслабиться, снять стресс от заполошных метаний и насладиться единением с диваном. Был у Валеры для этого один проверенный способ. Он свесил руку вниз, пошарил под диваном на полу, и нащупал книжный уголок. Списанный томик "Мастера и Маргариты", знакомый до каждой загнутой кем-то страницы, до каждого пятнышка и карандашной пометки на полях, выученный почти наизусть. Валеру это успокаивало как никогда бы не смог какой-нибудь “Новопассит” на пару с валерьянкой или всякие там новомодные медитации. Диванный дермантин приятно холодил кожу рук — в такую жару Валера предпочитал хэбэшные рубашки с коротким рукавом. Пальцы его бережно перелистывали желтоватые страницы, глаза быстро пробегали по строчками. Диванный валик будто ласково массировал шею, и веки отяжелели, их потянуло вниз. Валера сам не заметил, как стал клевать носом и в конце концов уронил томик на грудь. Сладковатый запах деликатно пощекотал ноздри, как будто просясь внутрь, и Валера разрешил: глубоко вдохнул носом суховатый воздух хранилища, и, чувствуя сладость на языке, провалился в сон. Несмотря на приятную прелюдию, сон его был беспокойным: какие-то смутно знакомые зловещие образы мельтешили под веками, в мозгу зудели словно доносящиеся издалека едва различимые голоса. Проснулся Валера как будто от толчка изнутри и стойкого чувства, что в хранилище он не один. Это было ощущение взгляда. Тяжелого и властного. Валера повернул голову и увидел его. В кресле напротив дивана сидел представительный, гладко выбритый брюнет в строгом черном костюме и смотрел на Валеру в упор. — Значит, это вы, — констатировал брюнет задумчиво. Валерино сердце заколотилось, ладони моментально взмокли. Все пропало: за ними пришли. — Он это, он, — гаденьким голосом уверили из-за спинки кресла, и Валера, прищурившись, разглядел стоящего за спиной обладателя властного взгляда клетчатого Коровкина. — Это я, — обреченно подтвердил Валера то ли идентичность своей личности, то ли факт несанкционированного вноса дивана. Представительный брюнет в кресле наклонился немного вперед, лицо его оказалось в луче тусклого света из распахнутой под самым потолком полуподвала форточки. Валеру прошил мистический ужас, когда левый глаз брюнета, ярко-зеленый, прищурился точно от сдерживаемой ухмылки, а правый — мертвый, черный — неподвижным зрачком уставился прямо Валере в лоб. — Властный, — резюмировал брюнет. — Новый директор. Затем он откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди. На пальце левой руки тускло сверкнул печаткой с буквой "В" тяжелый перстень, и Валерина спина под тонкой рубашкой покрылась испариной. — Вот он где! В дверь бочком протиснулась Тамара Петровна — опять же то ли про Валеру сказала, то ли про диван, — и застыла в дверном проеме, перекрывая единственный путь к отступлению из хранилища. В углу у двери кто-то засопел, завозился, и Валера, признав вязаную телогрейку кривого Азиза, почему-то даже не удивился. И ты, Брут, здесь. Правда вздрогнул Валера от шороха, донесшегося из открытой форточки под самым потолком. Огромный черный кот, которого Азиз постоянно подкармливал пока не видело начальство, заполнил форточный проем своей внушительной пушистой массой. Котяра топорщил усы и нагло косил на Валеру светящимися в полумраке хранилища желтыми глазищами. Итого, на Валеру смотрели теперь пять пар глаз, явно не с целью разглядеть его получше. Валера потел и смотрел в ответ. Отношение Валеры к окружающим сейчас сильно зависело от того, зачем они его окружили, и он наконец попытался прояснить ситуацию: — А собственно говоря, что случилось? — Он еще спрашивает! — возмущенно задохнулась Тамара Петровна. — Диван случился, Валера, — противно ухмыльнулся Коровкин. — Диван. Не надо тебе было его трогать. — Не возжелай дивана директора своего! — назидательно возвела палец к потолку Тамара Петровна. — Но ведь Лиховейцев, старый директор, сам же его выбросил! — воззвал к здравому смыслу Валера. — И за это, поверьте, уже пребывает в местах весьма отдаленных, — вклинился в обмен репликами Властный. — На хуторе Горка. — А где это? — слабым голосом поинтересовался Валера, сильно подозревая, что ответ ему не понравится. — Известно где, — фыркнул Коровкин. — На Соловках. — Так ему и надо! — воинственно выкрикнула Тамара Петровна. Из-под потолка согласно мяукнули, и Коровкин удовлетворенно кивнул: — Вон, даже Обормот согласен. Властный обвел собравшихся разноглазым взглядом. — Так что скажете, коллеги? — А что тут думать? — пожал клетчатыми плечами Коровкин — Виновен! — Дивана ему, значит, захотелось директорского, — поддакнула Тамара Петровна и тряхнула в сторону Властного крашено-рыжими химически завитыми волосами. — Гнать его надо! Валере почему-то показалось, что сейчас она добавит "мессир" и поднесет новому хозяину берет со шпагой. Правда для этого по канону ей полагалось носить кокетливый кружевной передник и наколку в волосах, и только их. Представив Тамару Петровну в такой экипировке, Валера содрогнулся и перевел глаза на Азиза. Тот молча кивнул из своего угла, губа его дернулась, обнажая торчащий изо рта кривой клык, которого раньше Валера у него не замечал. Из форточки обвиняюще мяукнули. — Ну что же, Валерий, — подытожил Властный, разводя руками, — сами видите — вы единогласно виновны. — И что же теперь со мной будет? — слабо пискнул Валера. Властный прикинул что-то в уме, пошевелил губами, производя какие-то расчеты, и радостно сообщил: — Главный библиотекарь должен исчезнуть! — В завхозы его! — крикнул Коровкин, будто провозглашая лозунг. — На Соловки! — Нет! Только не в завхозы! — взмолился Валера. — Не надо на Соловки! — Сожалею, — мотнул головой Властный, — но это никак невозможно — таков порядок. — Вон! Вон из столицы! — хором взвыли Коровкин и Тамара Петровна. Властный дважды хлопнул печаткой перстня по ладони, вензель с буквой “В” сверкнул огненно-рыжим, и в глазах у Валеры потемнело. Потом он долго падал куда-то в темноту узкого глубокого колодца под удаляющийся гнусаво-ехидный кошачий мяв. Кажется, он заорал, ударившись с размаху о пересохшее колодезное дно и… рывком сел на диванных подушках. Томик “Мастера и Маргариты” выскользнул из его пальцев, кувыркнулся в воздухе и шмякнулся на пол у ног. Валера заморгал, ловя воздух ртом. Приснится же такое. Кто-то деликатно кашлянул совсем рядом с диваном. До дрожи знакомый гладко выбритый брюнет в строгом костюме глядел на Валеру из кресла. — Значит, это вы. Валера поймал дежавю и замахал на него руками, отгоняя жуткое видение. — Нет! Нет! Это не я! Бровь Властного удивленно выгнулась. — Очевидно я вас напугал, Валерий. Не хотел, прошу прощения, — лицо его действительно выражало раскаяние. — Вот, обхожу всех сотрудников лично и, конечно же, не мог не зайти во владения главного библиотекаря. Валера в изнеможении припал спиной к мягкой диванной спинке и облегченно закивал. Ну какой же он идиот — так себя накрутить. Всего лишь новый директор знакомится с подчиненными, правда довольно неординарным способом — но в конце концов, что же тут удивительного? Властный легко поднялся на ноги; его представительная фигура, казалось, заполнила собой все пространство между креслом, в котором он сидел и Валериным диваном. — Я думаю, нам надо бы побеседовать с вами в более спокойной обстановке. Валера недоуменно следил, как тот направляется к двери, и с облегчением соглашался про себя — да-да, наверное лучше как-нибудь в другой раз, когда он немного придет в себя. У двери Властный обернулся, уголок его рта дернулся в улыбке, зеленью вспыхнул огонек в левом глазу, и теперь Валера готов был поклясться, что точно знает какого цвета у него правый. — А хороший у вас диван, Валерий. Его длинные пальцы медленно повернули ключ в замочной скважине. Тускло блеснул перстень, ослепив Валеру рыжим отблеском граней буквы “В”. Из форточки мяукнули.