С ветром наперегонки

      Темное, нехорошее небо раскинулось над крошечной деревенькой. В деревеньке — суета. Мужчины, женщины и дети… все носятся туда-сюда. Подростки садятся на лошадей, затаскивают поклажу с медицинскими палатками. Белые платки на головах и маски на лицах.       Ребенок лет десяти с ужасом стоял прямо посреди сборов, переводил темно-синие глаза с одного лица на другое. Не понимал. Совершенно не понимал. Их клан в свое время решил никогда не помогать шиноби в их войнах, помогая распространять их безумную ненависть на весь мир, жертвуя своими же людьми и оставляя в своих же рядах сирот и калек. Хаяте не понимал. Искал отца, в наступающей панике поворачивая резко голову, взметая длинными темно-синими, словно морская бездна волосами. — Отец! — прокричал он, услышав знакомый, мягкий голос главы клана, обретший за последние недели нотки стали. Мальчик лавировал между людей, следуя родному звуку. Добежал, "нос к носу" столкнулся с мамой. Даже она уже была в амуниции. Даже она, как и большинство женщин, собиралась в бой. Непривычно сосредоточена, непривычно волнуется. Отец с нервной улыбкой склонился к мальчику. — Хаяте! — распушил его волосы, — Ну чего ты ревешь? Мы скоро вернемся! — неуверенная улыбка, мальчик сам не заметил, как слезы стали стекать по щекам и падать на пыльную землю. — Зачем? Ты же ненавидишь шиноби? Все у нас ненавидят шиноби? Когда наконец от них освободились? Помогать в их безумии? — вскричал ребенок, — Да, мы даже драться особо не умеем — только лечить! — Поэтому нас будут охранять, — выдохнул мужчина, — А остальное… это не война шиноби, это битва за выживание всего мира. А наши техники уникальны и не могут заместить ни одно медицинское ниндзюцу. Да ты и сам знаешь. Я не успел почти ничего объяснить остающимся, но только посмотри на тех, кто идет в бой! Ни у кого нет сомнений в правильности моего решения. — Только оно неправильное! Мы можем спокойно поставить барьер против всех нехороших людей и подождать, пока жажда крови иссякнет, а эти суки перебьют друг друга. А так мало того, что вы уходите, то вы даже ресурс для барьера с собой забираете! — Я договорился с Мизукаге, скоро сюда придет гарнизон для вашей охраны. — Надеюсь, не с теми, кто жаждет вырезать наш клан? — Хаяте, прекрати уже! — резко вскрикнул отец, — на этот раз это не только война шиноби, сынок. Многое, очень многое поставлено на карту. Но я хочу, чтобы ты кое-что мне пообещал, — склонился над мальчиком отец и прошептал, — если что — беги. Не думай о чести и славе, о защите кого-либо. Мы главная ветвь клана Шион. У нашего клана особая миссия, поэтому ты обязан выжить. Либо твои дети должны выжить и найти нашу родовую землю. Или выживших из других кланов Острова, если они остались. Ты ведь помнишь? — Выжить и найти тех, кто связан с нашей судьбой узами клятв. Помню, — при воспоминании об этой миссии у мальчика всегда становилось тепло на сердце. Тепло и спокойно. Словно так и должно быть. Он обязательно их встретит, обязательно найдет. И он обретет мир, все они обретут мир. — Умница, — улыбнулась мама, как будто прощаясь навсегда и отдавая серебристыми глазами сыну всю нежность, которую не сможет донести.

***

— Нагиса! Рей! Подъем! — ворковал рыжеволосый папашка над кроваткой, в которой спали близняшки. Впрочем, внешне они друг на друга не были похожи ни капельки. Детишки синхронно приподнялись, протерли глазки, заспанно посмотрели друг на друга и на отца: — Отвали, — и рухнули обратно в кроватку, накрывшись одеялкой с головой. Папашка по-доброму ухмыльнулся, склонился над любимыми непоседами и начал щекотать обоих сквозь одеяло. Послышались визги и смех. — Ай, ладно-ладно, — первым не выдержал пытку Рей и, под победоносный смех сестры, спустил ноги на пол. Короткие до плеч белые волосы торчали во все стороны, светло-голубые глаза выглядели заспанно. Рей слышал, как папаня продолжает над сестренкой экзекуцию, а ее все достает, одеяло приподнимается и накрывает папку с головой, присобачивая к полу вихрем ветра. Отец делает вид, что проиграл и смотрит лукаво на сына "Присоединяйся!". — Так нечестно, — деланно бурчит отец, Нагиса весело смеется. Длинные рыжие, почти красные волосы с несколькими седыми прядками, даже сейчас выглядят ухоженно. Пару раз расчесать — и все. Не то, что у него, у Рея. — Сам виноват, — задорно улыбается девочка и взмывает к потолку, отпуская отца. Знает, что возмездие неизбежно и даже желанно. Сестренка любит играть. Глазки так и светятся, прямо как у отца, сразу вставшего в позу злобного монстра и издающего чудовищный рык. Нагиса снова смеется. Это надолго. — Выпустите хоть из комнаты, — фыркнул Рей. — Давай с нами, братишка! Умоем голову отцу! А то там вши скоро заведутся! — Нету там вшей! И не будет! — возмутился отец, — Проходи, Рей!       Рей тихонько пробирается между двух «огней», стараясь не попасть под раздачу. Надо настучать маман, а то эта парочка вполне не заметит, как весь дом либо спалит, либо просто разнесет по бревнышку. За закрытой дверью он слышал, как бесились папа и Нагиса, веселый смех разносился по всему дому и отскакивал от стен миллиардами колокольчиков. Рей улыбнулся и, повернувшись, встретился нос к носу с мамой. Ясные голубые глаза прямо напротив него. Невольно покраснел. И как такому разгильдяю как папаня досталась такая прекрасная женщина? Джитсу что ли применил? — Весело им? — промурчала она и кивнула на дверь. — Ага, с самого утра. Разнимать не будешь? — Позже по задницам надаю, — тихонько рассмеялась она. Смех мамы для Рея был подобен весеннему ручейку: чистому и веселому, несущему с собой тепло и спокойствие. Совсем не похожа на Нагису, — Пойдем оладушки покушаем, пока горячие. А эти спустятся как спустятся. У нас задание есть. К тебе и Нагисе. — Именно? — Что-то в барьер крупное попало, пока мы через дом его обновляем — вы в деревню сходите. Хотим понять, что происходит в мире. И еду принесете заодно. А дети, сам понимаешь, их меньше всего подозревают. — Насколько крупное? — У шиноби, похоже, очередные разборки. С южной стороны сотня каких-то белых шутов висит, все хочет пробраться — и не получается. На каких-то странных клонов похожа. Но Казуя сказал, что для нас они опасности не представляют. А вот их хозяин вряд ли близко к нам подойдет. — Знакомый что ли? Зачем клонов прислал? — Что-то вроде… еще из прошлых жизней, чтобы это ни значило. А клоны какие-то полуразумные, я так поняла. Скорее всего перемещены туда, где хоть какая-то сила есть. Может вообще к нам случайно попали. — Шиноби вечно нечем заняться, — беспечно махнул рукой Рей. Но какая-то смутная тревога поселилась в сердце, — лишь бы друг с другом повоевать. И все ради мнимой власти и жажды убийства. — А ты хорошо понял отцовские уроки. — У нас были учебники истории. Там все более чем доходчиво объяснено. Не было бы этих мудаков — нам не пришлось бы прятаться, — Ая засмеялась, усаживая сына перед оладушками и заботливо подготовленными тарелкой с вареньем. — Так-то так… но все же люди разные бывают. Стремление к власти и психические проблемы бывают у всех. Не только ниндзя. Ты легко клеймишь людей, но только потому, что знаешь о таких моментах. А люди не изучают историю, поэтому не в курсе, чего бояться и как себя вести. Просто не понимают. — Прежде всего самих себя? — Именно! И именно самих себя лечить. Хотя насчет ниндзя во многом согласна. Им дано слишком много силы, и, кому дано слишком много, не знают, что с ней делать, кроме как павлиньи бои устраивать. Хотя могли бы пойти по пути моей семьи. Или папиного клана. — Только вот твоя семья была за иной путь истреблена, - покачал головой Рей, - Но все же... у нас с Нагисой огромная сила. Я боюсь, что стану таким же. Или Нагиса слишком увлечется. Мы не склонны к насилию... но все же. — Не станете. Папка же наш не стал. И никто из его клана. К тому же… вы воспитывались по-другому. Ваша сила идет от энергии созидания, да от души, которой чуждо насилие. Вас учили ее слушать еще до зачатия, так что я совсем не переживаю за вас. Хотя Нагиса немного беспокоит. Слишком уж увлекается, наивная и добрая... ее легко обмануть. Да и не шиноби вы совсем, и даже не…       Маму прервал веселый, звонкий смех Нагисы. С поворота лестницы показался Казуя, держащий за подмышки дочку и размахивающий ею вправо-влево. — Оладушки, спасибо, мам! — папа сел на кресло, на него сразу взгромоздилась сестренка: веселая, раскрасневшаяся, вызывающая улыбку и чувство нежности. — Кушайте, золотцы, — поцеловала мама нас в лобики и села рядом с Реем. Намазала тому оладушки вареньем, мальчику была приятна ее забота. Приятна и естественна. — Я сказала Рею, что они в деревню идут, — Нагиса ожидаемо округлила глаза. — Сами? — восторженно прошептала она. — С Кали и Югой, — строго сказала мама. — Не обижай их, Нагиса. Слушайтесь их. Они умнее вас… пока что. И чувствуют опасность.       Кали и Юга слезли с лежанок, сверкая на детей добрыми, карими глазами. Папины стихийные звери. В нормальном состоянии похожи на изящных доберманов, поэтому и обычными людьми воспринимаются как собачки. Но собачки умеют не только кусаться, но и нашпигованы чакрой по самое «не могу», в том числе стихийной. Пользуются техниками даже пока что лучше, чем Нагиса и Рей вместе взятые. Дети знали их как себя, помнили, собаки с ними играли, и любили их словно своих лучших друзей. Хотя откуда взяться друзьям, если детишки росли в полной изоляции?

***

— Думаешь, действительно следовало их отсылать? — обеспокоенно спросила Ая, обнимая мужа. Маленькие четыре точечки уверенно топали вдали, растворяясь в поле ржи. — Да, пока не разберемся с барьером. Если в мире шиноби начали применять такое, как эти клоны — мы должны быть готовы. Нашу силу… многие хотят помимо Кен О. Надеюсь, что из-за разборок шиноби его печать не спадет. Его и его прихлебателей, — прикрыл он глаза. — Тогда начнем? — зашла женщина в дом. — Чем быстрее, тем лучше.

***

— Хаяте-сама, — плакала Рои, советница отца, — вы должны спрятаться!       Она с силой давила на дверь в подвал и постоянно оглядывалась. — Кто они? Я должен защищать… — плакал Хаяте. — Белые Зетсу! — Они убьют всех! Не хочу! Так нельзя! — мотал головой мальчик, захлебываясь слезами. — Вы обязаны найти их, защитить, обыскать нашу родину! Только вы сможете это сделать, — бой происходил под самым окном. Хаяте слышал, как кричали и плакали люди. — Нет! — Рои выдохнула, собираясь с силами. Тяжелый удар в точку под шеей. Последнее, что запомнил мальчик, как падал в пустоту, и как задвигалась крышка погреба.

***

— Значит, — Нагиса и Рей топали из деревни, набив рюкзаки покупками, — у них там очередная войнушка. Поэтому воздух смердит от крови и трясет даже здесь. Отвратительное ощущение, — выдохнула девочка. — Земля тоже… трясется, — уставился под ноги Рей, — И зачем им это надо? — Шиноби — кровожадные чудовища. Это все, что следует о них знать. Вместе историю читали, — развела руками девочка, — Только смерть и разрушения после них. На мудаков мне лично пофиг, а что с близлежащими деревнями, обычными людьми? Их в войнах погибает всегда больше… Вот разве не должны сильные слабых защищать, а не устраивать разборки, калечащие всех окружающих? Все окружающее? Но им походу это нравится… несчастья вокруг себя распространять, — сказала она и широко раскрыла глаза. В ушах стоял свист и гарь. Чувствовался огонь, будто в воздухе расплескалась магма, — Рей, воздух! — закричала девочка.       Восемь огромных пылающих камней приближалось к земле с дикой скоростью. Не увернуться, если что. — Ме-ттеориты, — клацая зубами, выдал Рей, — Нагиса, один из них. — Вижу, — схватила брата за руку девчонка. Рывок — и они вместе с собаками побежали вперед. Молясь, чтобы родители успели выбежать из дома.

***

      Болела голова. Хаяте тяжело поднялся с мокрого пола, не соображая, где вообще находится. Вспомнил. Страх сковал конечности — не пошевелиться. «Трус, » — думал он, отчаянно прислушиваясь. Но понимал, что не смог бы помочь. Никому. Даже себе.       Тишина. Только капает где-то вода. Тяжесть дыхания словно могильная плита. Закрыл глаза — открыл, осторожно двинулся к лестнице. Люк еле дался, с трудом перевернул его, откинув обезображенное женское тело. Как медик он привык к мертвецам… но рядом было абсолютно белое, непонятное… одним своим существованием внушающее ужас. Даже внешне белое тело не походило на что-то, что должно существовать. Но оно походило, когда-то двигалось и даже дышало. Чертова хрень. Очередное отвратительное изобретение ниндзя!       Улица была вся в трупах. Одного взгляда хватило, чтобы понять. Его люди были перемешаны с белыми уродами. Волей-неволей мелькают картины нормальной жизни, но их быстро перемешивает смрад. Не меньше суток Хаяте провел в подвале. Его спасли. Ценой своей жизни. Ценой жизни всего клана.       Родителей он обнаружил километров через десять от поселения. Белые не щадили даже лошадей, а на открытом глазу мамы, такой доброй и любимой, сидела бабочка с огромными зелеными крыльями. Мама очень любила бабочек. Удар прямо в сердце. Отца душили, вот и следы красные, все еще сохранились.       Хаяте даже не плакал. У него было много работы, а потом он отправится в путь. И дай боги, они приведут его в то место, о котором мечтал его клан уже несколько сотен лет. Так он сможет отплатить всем этим людям. За их доброту и преданность. За знания, практики и любовь.       Костры взметнулись в небеса на следующий день вечером. И Хаяте, наконец, заплакал.

***

— Наги, прекрати, ты его не сдвинешь! — рявкнул Рей, глядя на бесполезные усилия сестры. Они сильный пользователь воздуха, очень сильный. Но пока не получалось, камень не двигался.       Нагиса, со слезами на глазах, пыталась поднять чертов метеорит воздухом. Он разлегся прямо на их доме, хороня под собой родителей. Даже они бы не смогли выжить после подобного. Но вдруг? Вдруг? Размазывая злые, полные отчаяния слезы она пыталась снова и снова. Не хватало силы, не хватало контроля, ни хрена не хватало! Она в сотый раз пообещала себе тренироваться больше, сильнее, усерднее, снова бралась за дело, но чертов камень не двигался с места. Упала и зарыдала, брат обнял девочку за плечи, укачивая в руках словно дитя. Сам захлебывался слезами — и укачивал. — Кали и Юга… — тыкнула девочка пальцем в зверей, — что вы… нет! — закричала она, поняв, что они собрались делать.       Животные подбежали к детям, слизнули слезы со щек и посмотрели так нежно, словно родители. Словно папа… — Я запрещаю! — рыкнул Рей, но собаки его не послушались. Возможно, повинуясь последней воле хозяина. Нагиса смирилась. Кали и Юга хотели этого…       Собаки взвыли, призывая вихрь огромной силы… — Жаль, мы не можем пока напитать их… — тихо прошептала девочка. — Научимся… теперь точно научимся. Будем тренироваться как проклятые, они всегда этого хотели. — А мы филонили… — А мы филонили…       Дети наблюдали, как часть камня отваливается, еще больше — перемещается вправо и разваливается по кусочкам. Последние взгляды Кали и Юги, лучших друзей и близких существ, и они растворяются в воздухе, как и положено созданиям ветра. — Они живут в ветре… — Значит когда-нибудь, ты их снова создашь, — прошептал брат и начал подползать к дыре, оставшейся после камня. Нагиса, с замиранием сердца, следовала за ним. Рей поглядел вниз — и сразу отвел взгляд, мгновенно побелев. Кровавое месиво с клочками одежды и волос. Не тела. Нагису рвало в метре от него. Кали и Юга. Рей понял, что они хотели им дать. Понимание и осознанность того, что больше не вернуть. Увидеть собственными глазами — им сложно было бы двигаться дальше без этого, — Мама любила белый цвет, — внезапно улыбнулся он сестре робкой улыбкой. — Папа — красный, — не сговариваясь, близнецы отошли на пять метров от дома.       Нагиса вскинула руки, и в остатках дома полыхнуло белым пламенем. Белый огонь словно любовник переплетался с красными всполохами. Сердца болели, плакали навзрыд, дети обнимались, смотря на «погребальный» костер. Как будто хоронили не только родителей, но и частичку себя самих. Частичку того, что можно было бы назвать «счастьем».       С первым лучиком солнца брат с сестрой закинули рюкзаки на спины с оставшимися вещами, кинули последние взгляды на надгродбный камень, созданный Реем. Нагиса создала воздушную платформу, они запрыгнули на нее и улетели прочь. Не оборачиваясь. Так быстро, будто за ними гнались демоны. А на выжженные на камне слова упала первая капелька росы, отражающая рассвет. «Не «прощайте», мы скажем «до свидания». Ведь мы обязательно встретимся вновь на волшебном острове над самым океаном, где проливает свои слезы бесконечно небо. Казуе и Ае. С любовью…»