С ветром наперегонки

      Неделя перед экзаменом пролетела незаметно. Казалось бы — надо тренироваться, стараться и «рвать когти» во всех мыслимых и немыслимых направлениях. Тем более, что Коноха выделила нашей команде специальный полигон для этих целей. Каждой команде выделила, на самом деле, которая пройдет второй этап. Просто я получила его сейчас, ибо пришлось в деревне остаться. Но что же делала я? Может действительно тренировалась? Или изучала теорию, которую, как мне случайно проговорилась Сакура в первый же день, обязательно понадобится? Или же изучала стратегии ведения боя? Ни-хре-на! До самого кануна экзамена ленивая задница Нагиса изволила дрыхнуть, завернувшись в теплое одеялко и слушая осенний дождь, так уютно тарабанящий по крыше. Единственное, куда я выходила примерно раз в день — в лапшичную на углу. И… совесть меня не грызла. Ни капельки. Совсем. Я впервые осознала, насколько устала за прошедшие полгода, вымоталась и физически и психологически. И ради чего я так старалась на тренировках? Определенно надо сбавлять темпы, иначе и противника не понадобиться, чтобы я свалилась бездыханным трупиком.       У сна, кроме очевидных плюсов, обнаружился еще один — я не думала о той самой «картинке» и Гааре соответственно. Вообще не думала. Ну… почти не думала. И надо так повезти — мне даже кошмаров не снилось. В основном, я летала или парила, зажигалась пламенем и бегала с ветром наперегонки. Снился огромный, сказочный остров в небе, волшебные существа и удивительные, летающие люди в странных костюмах. Они танцевали и призывали первородные стихии… Необыкновенно спокойно и тепло, не хотелось просыпаться, хотелось вновь и вновь возвращаться в эти прекрасные сны и прожить свою жизнь там — среди доброты, тепла и полетов. В моих снах не было зла. Они исцеляли и душу и тело. Но в какой-то момент, накануне приезда мальчиков я поняла, что пришла пора прощаться. Но ненадолго. Сны о летающем острове когда-нибудь снова вернуться, чтобы восстановить хрупкий баланс с кошмарами и излечить мое сердце и душу. И я буду их ждать, как и они меня.       Поэтому утром, чтобы восстановить связь с реальностью, я первым делом отправилась по магазинам за продуктами, весело размахивая запечатывающим свитком в простенькой авоське. Тяжести носить я не любила, да и гораздо меньше вынести могла, чем тот же Хаяте. Силовым тренировкам я уделяла мало внимания, моя сила проявлялась за счет ускорения и стихий, а не грубой раскачки мышц. Даже вот Гаара в итоге не заставлял меня впахивать в этом направлении, показывал необходимый минимум. А накостылять в тайдзюцу я теперь и без этого теперь могла. Правда, очень ограниченному кругу лиц. Спасибо тому же Гааре. Тепло в груди при воспоминании о нем смешалось с горечью и обидой. Доводы разума до сих пор не работали. Даже вытесняя мысли о нем в дальний угол сознания… мне было хоть немного, но некомфортно. Я остановилась посреди улицы и похлопала себя по щекам. Не время раскисать. — О, и что это за самоистязания с утра пораньше, Нагиса? На тебя не похоже, — я радостно повернулась влево, услышав знакомый голос. Рядом улыбалась Темари, наклонив голову вбок. — Ну да, я ж обычно самоистязаюсь вечером ровно в десять часов, по расписанию, так сказать, — развела я руки и улыбнулась. — Всю неделю тебя не видела, вроде на ужин приглашала к нам. А тебя все нет и нет. — Да мешать не хотела, вы же еще и к экзамену готовитесь. Дел наверняка завались, — сочувствующе сказала я. — Не то чтобы… я уже шестой экзамен курирую. По сути, они все очень похожи, а как будет проходить экзамен — решают экзаменаторы, а не я. Главные проблемы обычно с самими участниками. — Бунтуют? — ехидно осведомилась я. — Еще как. И бунтуют, и лютуют, а особо одаренные истерики устраивают с драками и стенаниями. Да сама все увидишь, — махнула она рукой, — Только не нарывайтесь особо, будьте с мальчиками умнее. — Ну-ну… — поводила я пальчиком, — И это говорит куноичи, команда которой прикончила разом трех человек на втором этапе, чуть не избила мелких детей и… — и я неловко отвела глаза. Про попытку разгромить Коноху я не хотела упоминать. Ох, язык мой — враг мой. Темари наверняка расстроится. Но я ошибалась. — Тогда мы были… как бы сказать, мы заблуждались. Но вы трое отличаетесь от нас. Разве что Рей смуту наводит. А за тебя с Хаяте я спокойна. — Да Рей хороший, честно. Он просто немного… слишком о нас печется. Иногда это доходит до полного ужаса, но, на самом деле, он очень добрый… — Знаю-знаю, — разворошила мои волосы Темари, — Ты куда направляешься? — Хочу продуктов закупить, ребята должны к вечеру подойти, а ничего нет. — Понятно. Мне бежать надо, но давай я тебя сориентирую. — Что, уже все знаешь, будущая жительница Конохи? — ехидно вопрошаю зардевшуюся девушку. — Да эта ленивая задница… все приходится самой делать. — А точнее совершать рейд по Конохе, подпинывая Шикамару в направлении магазинчиков и вообще в нужном направлении. — Это кто сказал? — Я видела пару дней назад. Выглядело… ммммм… и жестко и романтично одновременно. Он был ленив, но на крыльях любви вваливался в магазин, постоянно ноя и жалуясь. Даже и не подумаешь, что это тот самый великий стратег Шикамару. — Иногда сама поражаюсь, — тяжело вздохнула Темари, — давай я тебе объясню, что здесь что. И если второй этап пройдете — я жду тебя на ужин. Серьезно. Со всеми тремя обормотами. Познакомлю с мамой Шикамару, она отличная женщина. Правда, ей пристало бы быть дрессировщиком, а не шиноби… — усмехнулась девушка своим мыслям. А я даже не стала спрашивать, что она имеет в виду. Сама увижу. Наверное. Если не убьют на первых двух этапах.       Темари рассказала мне, где находятся лучшие лавки. Чуть ли не на пальцах объяснила, к генинам каких деревень лучше не соваться даже случайно. Уже себя зарекомендовали. И убежала куда-то в центр деревни. И я опять осталась одна. Посреди толпы.       Люди в Конохе были улыбчивыми, приветливыми. В лавках каждый норовил помочь и затянуть в беседу, расплескивая руками при виде моего протектора. И, мать его, каждый спрашивал про Гаару. Популярность нашего песочного гения добралась и досюда, и я постоянно слушала хвалебные рулады в его адрес. Даже и не представляла, насколько Казекаге крут. Еще немного — и из него третьего Хокаге сделают, двух других в наличии не достаёт. А мне от этого было все злее и злее. Когда я покидала последнюю лавку, предварительно запечатав свиток, то злость внезапно преобразовалась в неимоверную усталость и зверский голод. С удовлетворением первой нужды я решила повременить, а вот что делать со второй решил за меня бесподобный аромат, тянущийся вдоль переулка. Аромат соблазнял, кружил голову и заставлял течь слюнки с особым усердием. Естественно, что я не стала противиться соблазну, уже представляя, как буду с наслаждением вкушать сию неведомую, но наверняка прекрасную во всех смыслах еду.       Взяв пакетик с едой и баночкой лимонада я нашла небольшой пустынный скверик и села на скамейку. Даже голод не помешал мне наслаждаться окружающей обстановкой. Осень была в Конохе на удивление мягкой. На улице градусов двадцать, деревья почти оделись в осенние одеяния. Иногда сверху падали желто-красные листья, выстилая по земле замысловатый ковер из узоров. И посреди всего этого я с шестью такояки и окономияки впридачу. Ах да… был еще лимонадик… сливовый. Я улыбнулась своим мыслям и ощущениям и вгрызлась в первое такояки. О боже, он был просто великолепен! Я хотела насладиться трапезой, но голод взял свое: умяла я все буквально за несколько минут. Немного портил впечатление с одной стороны подгоревший окономияки — но в целом я довольно икнула и откинулась на спинку скамейки, побросав в мусорку упаковку. Кааайф! Как же мало надо для счастья: всего-то отоспаться и покушать вкусненького. Еще и наслаждаться природой. Я закрыла глаза, чувствуя легкий ветер, запах прелой листвы и собственное дыхание.       Не знаю, сколько я так просидела, но что-то неумолимо поменялось. Ощущение опасности смешалось с тревогой. Я резко открыла глаза и выпрямилась. Со скамейки напротив на меня уставилось шесть глаз. Слева сидел-полулежал низкий парень с болотного цвета волосами. Он казался откровенно больным. Мерзко улыбнулся и высунул длинный язык с пупырышками, прямо как у лягушки. Справа, скрестив руки сидел очень высокий и чрезмерно мускулистый тип явно бандитской наружности. Синие короткие волосы чуть закрывали голубые глаза. Смотрел исподлобья, мрачно, как будто только ждал сигнала «хозяина», чтобы напасть. А вот, судя по всему, хозяин. Он вольготно располагал свою задницу посередине на спинке скамейки. Выглядел скучающим, черные волосы едва трогали плечи, такого же цвета глаза пронзительно смотрели на меня, морозили до основания. Если бы не это, то я бы даже могла назвать парня симпатичным, но мерзавцы не были в моем вкусе. А мальчишка с одного лишь взгляда казался таковым. Протекторы… «ядовитая роса». Кажется, именно с ними Темари просила не связываться. Ну что ж, прости, Темари, так я нашла неприятности. И они не преминули начаться. — Что? — решила закосить под дурочку я, — вам что-то нужно? — Ты слышал, Акихико, — взглянул на черноволосого парень с языком, — она спрашивает, что нам нужно, — засмеялся он, — она точно шиноби, а? — Не сенсор. Определенно, — повернул голову Акихико, — Эй, девка, на экзамен? — пренебрежительно обратился ко мне он. Я скрипнула зубами от злости. Да кто этот презерватив штопанный такой так со мной разговаривать? Но нарываться не хотела, силы будут мне нужны уже завтра. Не было смысла их тратить на троицу невоспитанных дебилов. Поэтому я как можно мягче сказала: — Во-первых, я не «эй». Во-вторых, я тебе не девка. В-третьих, да, на экзамен. Вы, полагаю, тоже. Так что вам от меня надо? Я… — не успела я договорить, как прямо передо мной материализовался тот самый Акихико. Гаденыш смотрел прямо в глаза на расстоянии меньше метра. Аура убийства словно врезалась в каждую клеточку тела. Мощно. Очень мощно. Только не на ту напал. Мне всю жизнь снятся кошмары и похлеще всяких там переглядок. — А ты борзая, принцесса, — мягко проговорил он под мерзкое хихикание зеленоволосого, — пытаться поучать нас. Преподать ли урок слишком грубой девочке? — его голос источал яд, по запаху сладкий, словно полуразложившийся труп. Я прикрыла глаза, стараясь не заржать зарвавшемуся типу в лицо. Говорить такое и одновременно источать убийственную ауру… Хотел испугать? Не страшно. Но скоро мой предел терпения иссякнет. — Себе сначала урок преподай. Точнее себе и своему зеленоволосому собрату по несчастью. Приставать к людям, которые вам ничего не сделали — тот еще позор. Хотя, учитывая, что мозг в вашей голове — всего лишь несчастный рудимент, не использующийся ни при каких обстоятельствах… это бесполезно. Пока, — сошла со скамейки, но только встала, как черноволосый преградил мне путь, нагло ухмыляясь. — Никуда ты не пойдешь, красавица, — я закатила глаза. Надоело, — Эй, Горо… о чем она? — Ну рудимент — это орган типа ненужный, типа не использующийся. Короч, девка нас типа оскорбила, — прошмякал зеленоволосый. Интересно, а своим огромным языком он мух ловит? А потом жрет? — Вот так вот. Детка, я оскорблен, — громко прошептал Акихико, наклоняясь ко мне, — Настолько оскорблен, что готов забрать тебя с собой, разрезать твой милый животик, а кишки развесить сушиться… детка, дашь мне, что мне надо? — на секунду я оцепенела. На свидания с такой культурно-развлекательной программой меня еще никто не приглашал. Хотя… меня вообще не приглашали на свидания, точнее пытались, но фактор Рея распугивал абсолютно всех. — Порцию опиздюлина тебе надо, да психиатра с таблеточками. С головкой ебобо совсем. — Значит, не пойдешь… по-доброму? — И раньше бы не пошла, а после твоих фантазий с моими кишками тем более. У тебя не только с психикой ебобо, но и с адекватностью восприятия мира. Никто с тобой добровольно не пойдет, — рыкнула я прямо парню в лицо. — Ко-ко-ко, деточка, — встрял Горо, наш Акихико симпатичный. Девчонкам нравится! Сами идут, как пчелки на мед, — умыл свое лицо языком, причмокнул и схватил что-то языком. Что-то вроде комара, я чуть не поперхнулась, когда он опустил комара в рот и начал жевать. — Мазохизмом не страдаю, — прошипела я, уже мысленно готовя к «вылету» три белых ликортиса. — А жаль… — мерзко улыбнулся Акихико, вокруг которого засверкали белые и черные молнии. Для меня это был сигнал. Три белых ликортиса вылетели из моих ладоней и направились прямиком к лицам «долбоящеров». Раздался беззвучный взрыв, вспышка — а я уже высоко в небе, смотрю на последствия трудов своих: по-видимому, досталось всем троим. Синеволосый опустился на колени и слепо пытался ощупать землю. Акихико шмалял молниями в радиусе нескольких метров, и, по-видимому, потерял контроль. Но скоро то ли запас чакры иссяк, а скорее злость, и он сделал лучшее, что только мог: уселся на землю. А вот зеленоволосый, хоть и закрыл глаза от боли, но его лицо было направлено на меня. Забавно погрозил пальцем и махнул рукой, типа «вали». Сенсор, мать его. Запомним. Все запомним. На будущее. Впрочем я и не сомневалась, что запомнили и мои техники, не просто так же гаденыши ко мне полезли и провоцировали. Но главного я им не дала. Нарвутся на экзамене — попробуют. Кишочки. С перчиком.       И меня не надо было упрашивать. Я радостно свалила на дерево метров за десять от этого места, прямо туда, где сидел Какаши и пристально наблюдал за светопреставлением. Сук рядом оказался очень удобным, и я села, удобно свесив лапки. — Только не говорите мне, что просто «мимо» проходили и решили «просто» понаблюдать за ссорой малолеток, — недовольно протянула я. — Оооо, Нагиса-тян, — скованно помахал рукой Какаши, — не поверишь, но это именно так! — Ну-ну, — сузила глаза я и выдохнула, все равно ничего не скажет. Хокаге, мать его. Каким был скользким типом — таким и остался. — А ты выросла, Нагиса-тян. Хороший контроль эмоций, идеально выбранное время для атаки, отличное сочетание техник. По тому, что я здесь только что увидел — экзамен ты должна сдать. Только вот против таких гопников слова не помогают. Надо сразу давать в морду. Мой тебе совет. — Науськиваете морды генинам из других деревень разбивать? Как-то это не по-кагски, я вам скажу, — ехидно вопросила я, — господин Хокаге. — Я? Науськиваю? Да как такое может быть, Нагиса-тян, — притворно возмутился Какаши, — А касательно «морды разбивать — это не по кагски» — это ты нашу Пятую в плохом настроении не видела или Эйя, — с болезненной гримасой потер голову мужчина, — У Суны слишком хороший пример в этом плане. Гаара умеет держать эмоции под контролем, у него хорошая самодисциплина, не то, что у некоторых. — Что, даже вы так не умеете? Вы же старше? — Не в возрасте дело. Пятая вот, еще старше? А результат? — А что результат? — с интересом спросила я. — Может слышала. Она недавно Наруто поймала, якобы шпионящего за девчонками. На самом деле, он ждал свою приятельницу у ворот купален. И избила парня до посинения, даже он неделю в больнице провел. — Прекрасно, сама же побила — сама полечила. Мне домой пора, для мальчиков готовить. Да и фрукты чакровые надо вырастить. С ними Ма-тян будет. Жаль, без Шу, он к Гааре потопает, скорее всего. — Не помню, чтобы была заявка на Мататаби, — округлил глаза Какаши. — Я сама несколько дней назад к Тсунаде бегала, все окей. — Нет, но джоунинам-то сказать она забыла, — устало провел по волосам Какаши, — Ладно, малышка. Неплохая из тебя девушка получилась, — потрепал он меня по голове, ухмыляясь, — пойду решать вопрос с Матой, а то будут проблемы. — Ну на ворота Тсунаде точно передела… а почему только неплохая? — внезапно возмутилась я. — Уговорила, хорошая, — согласился мужчина понимая, что иначе я от него не отстанут. А у него неплохие навыки общения с женщинами. Это наверное Пятая постаралась со своим огненным норовом.

***

      Я почувствовала, что в доме что-то происходит, еще на подходе к нему. Радостно сиганула к крыльцу — а там уже открылась дверь, и прямо в руки прыгнула Ма-тян, довольно заурчав. — Девочка мояяяяя… — ласково прошипела киса, когда я начала ее някать под ушком. — О, какие люди! Где шлялась, мелкая? — вышел довольный Канкуро с сияющей улыбкой на лице, — Проходи, тут к тебе претензии! — От Рея… — понурилась я. На кухне был срач. На священной кухне… для Рея. Хоть дом и временный… меня ждет расплата в виде нескольких часов брюзжания. Ну хоть готовить теперь не надо. — А от кого еще, — я передала авоську со свитком и бросилась с объятиями к Хаяте. Зарылась носом в любимую грудь названного брата, с наслаждением вдыхая запах. — Ничего не скажешь? — фыркнул Рей, явившейся с половником наперевес. Я тут же кинулась к нему, радостно подпрыгивая на месте. Объятия брата сильны, но ласковы и прекрасны. В этих объятиях я обычно тут же успокаиваюсь и просто млею, ловя тепло его души и тела. Словно мы одно целое, хотя в какой-то степени так оно и есть. — Я тебя люблю! — Я тебя тоже. Но не это! — Я соскучилась! — рядом заржал Канкуро. — Я тоже. Но не то, — скучающе смотрел брат. Немного с укором. — Ты меня не любишь, — всхлипнула я. Канкуро заржал еще громче. — Не, ну я от вас прусь! У нас с братом и сестрой другие разборки, вы как из параллельного мира, мальки. — Люблю, — теплее улыбнулся брат, — Часть твоего срача я убрал. Осталась посуда. Ты знаешь, что с ней делать. Так что вперед. А я готовлю. — Ну Реееей… только не посуда! — Наги! Как можно было загадить кухню настолько, что в посуде новая жизнь завелась. Еще и девочка! Пиздуй на кухню и разгребай. И радуйся, что часть работы я уже сделал, — несчастные глазки на Рея не работали никак. Пришлось горестно топать… но все равно я была счастлива. — Я это… помогу… — с поразительной готовностью вызвался Хаяте. — Ты просто плесень хочешь незаметно соскаблить, — выдала его Мата, хитро блеснув глазами, — и что-то там выращивать. Что-то монстрическое… как в прошлый раз, — я тихо хихикнула. Пузырчатого недосмотра, вышедшего из пробирки Хаяте, Суна еще не скоро забудет. Хоть и был он безобидным, безжалостная песчаная лапа Гаары уничтожила творение юного пытливого ума без всякой жалости. — Мата! — праведно возмутился пытливый ум. А мне в голову пришел план, как заставить работать других, а себя — сидеть на месте. — Я тебе выскоблю по-тихому… — прошептала я Хаяте так, что Рей услышал. Он прекрасно понимал, что как раз я смогу сделать это незаметно. — Так! Наги помогает в готовке, а Хаяте с Канкуро — мыть посуду. Без возражений! — Я-то тут причем? — праведно возмутился Канкуро. — Но вы же кушать хотите, Канкуро-сенсей, — ехидно «пропела» я. Сенсей задумался и побрел за Хаяте на кухню. Походу месяц, проведенный наедине с мальчиками, дал четкое представление, что лучше Рею уступить, чем фигней страдать. Тем более, что брат готовил потрясающе. А я радостно потерла лапки: после первой же неправильно нарезанной редиски меня отправят вон с кухни, чихвостя на чем свет стоит за бесполезность.       Вечер прошел прекрасно. Мы подтрунивали вместе и смеялись, делились веселыми историями, да и вообще… такое ощущение, что мы были с семьей, в которую Канкуро прекрасно вписался и не чувствовался чужеродным элементом, как раньше. Сенсей тоже это чувствовал и откровенно наслаждался атмосферой, даже не думая податься на гулянки в деревню.       Ночью, пока все спали, я разбудила Хаяте, торжественно вручив тому пробирку. Плесень я соскоблила специально для него еще накануне. Чего не сделаешь для любимого человека и его «милых» увлечений? Тем более, когда любимых людей у тебя не так уж и много.       А утром… а утром настало время экзамена.