Ринг - 2

Пауль добрался до дома только к девяти часам вечера и, оставив машину под навесом рядом с фурой, которая занимала почти все свободное место на участке, направился к крыльцу. На кухне горел свет, и мужчина позвонил, не став доставать ключи. За дверью тут же замяукал Пушистик, и через мгновение она открылась, пропуская Ландерса внутрь. - Котенок, как я соскучился по твоей попке, - дождавшись пока Пауль разденется, Рихард обнял своего Хомячка и несильно сжал его ягодицы. - Только по попке? - улыбнулся мужчина. - И по члену, - Круспе переместил свою ладонь на ширинку Котенка. - Э-э-э... - Ну, ладно, по всему тебе целиком, - засмеялся Рихард. - Пойдем сразу в постель, или ты поесть хочешь? - Есть хочу, а то я только завтракал, но от поцелуя не откажусь. Пауль притянул к себе черноволосую голову и начал медленно целовать мягкие губы, по которым уже успел соскучиться. Почти сразу в его рот скользнул влажный, упругий язык и Ландерс прервал их ласку, поняв, что начинает возбуждаться, и до еды дело может не дойти, а есть хотелось, о чем он сразу сказал любовнику. - У нас есть курица, помидоры, сладкий перец, сыр, и еще могу сделать тебе яичницу, - Рихард открыл холодильник и начал выгружать продукты на стол. - Не, яичницу не надо. Курица это хорошо, - Пауль взял себе тарелку и вилку, - а как вы ее приготовили? - Ну, Дум ее тупо сварил. Ты ведь знаешь, что в плане жрачки и готовки у него никакой фантазии. - А, кстати, где он? - На работе задерживается. Как съездил? - Круспе подогрел недоеденную курицу и поставил ее на стол. - Я, пожалуй, с тобой поем. Думу курицы, конечно, тогда не хватит, но ничего, яйца с помидорами пожрет, а завтра закупимся. - Да, охренеть как съездил, - Пауль водрузил себе на тарелку окорочек. - С отцом почти разругался. Он внуков хочет, ненавидит Дума и пытался свести меня с соседкой. А еще я узнал, что однополым парам нельзя усыновлять детей, если только это не ребенок одного из супругов. Так что ребенок нам не светит. - А нахрена он тебе сдался? - Рихард, я не знаю, как это объяснить, я всегда хотел большую семью. Только не подумай, сейчас с вами я счастлив, - поспешно добавил Пауль. - Я иногда обращаю внимание на семьи с детьми... Родители их воспитывают, фотографируют каждый день, как они едят, учатся, играют, сидят на горшочке... - Ну... Меня можешь фотографировать каждый день, - Круспе не сдержался и захихикал, - как я ем, трахаюсь, гуляю... На счет горшочка не знаю, но если тебе очень хочется, можешь сфотографировать, как я сижу на унитазе. Представив все это, Пауль засмеялся так, что даже курицей подавился и закашлялся. В голове тут же появилась картинка, как он подтирает Рихарду задницу влажными салфетками, а тот довольно похрюкивает. Кое-как отсмеявшись, Ландерс поделился своими соображениями по этому поводу и Круспе тоже прыснул со смеху. - Какие у тебя извращенные фантазии, Котенок, но если тебе так хочется, их можно воплотить в жизнь! - продолжал веселиться мужчина. - Нет, пока что-то не хочется, - Ландерс справился с курицей и пошел ставить чайник. - А еще я днем лег поспать, и мне приснился странный сон, как будто я сюзерен, а ты мой вассал. - Вассал моего вассала не мой вассал, - на автомате выдал Рихард. - Ага. Так вот, а Дум вроде как слуга мой. Он был обнаженный, в одном ошейнике и вел себя очень робко. - Чемпион вел себя робко? - засмеялся Круспе. - Да, странный сон. - Вот и я удивился. Я сидел на троне в белом мраморном зале, а потом приказал тебе расстелить на полу мою мантию, поставить туда Дума и высечь его хлыстом. Ты это сделал, и я возбудился! Проснулся и сразу дрочить. - Ну, молодец, - Рихард не понял, какой реакции ждет от него Ландерс. - Но я не садист, - Пауль направил его мысли в нужное русло. - И сны мне такие никогда раньше не снились. - Все когда-то бывает в первый раз, - философски заметил Круспе. - Тебе надо попробовать отлупить Дума. Мне кажется, он тебе разрешит это сделать. - Я не хочу его бить. - Котенок, пойми, это просто игра. Если кому-то из участников не нравится, она останавливается. Просто попробуй. Я научу и расскажу, что как. - Я подумаю, - неуверенно произнес мужчина. - А еще я соблазнился помастурбировать, запихнув в себя кончик огурца... - немного смущаясь, поведал Пауль о своих сомнительных достижениях. - Ну, правильно, когда под рукой нет специальных игрушек, надо обходиться тем, что есть. Ты чего застеснялся? - Круспе отхлебнул чай и улыбнулся. - Я, вообще, никогда в жизни не пользовался игрушками... - Да, этот момент в твоем сексуальном образовании я как-то благополучно упустил. Моя недоработка, - нехотя признался Рихард. - Расскажи поподробнее. - А что рассказывать? Смазал подсолнечным маслом, потянул себя пальцами, вставил огурчик неглубоко и помастурбировал... - о том, что после завершения действия он отожрал от огурца, Ландерс решил промолчать. - М-м-м, возбуждающе, - Круспе отставил чашку, встал из-за стола и, подойдя к Паулю сзади, начал поглаживать его плечи. - Кстати, а что за жирное пятно на обоях? - Пауль только сейчас заметил на бежевой стене большую масляную кляксу. - Это Дум психанул и котлету кинул, - пояснил Круспе, не прекращая ласки. - Дум? - Пауль удивленно посмотрел на друга. - Он же взрослый человек, а не дебил. - То есть ты считаешь, что взрослый человек не может быть дебилом? - усмехнулся Рихард. - Давай это обсудим, но чуть позже... - Гребанные старушки! Как я их ненавижу! - хлопнув дверью, в кухню влетел недовольный Дум и пнул стул так, что тот отлетел в стене. - Весь мозг вынесли! - Мне интересно, что тут так кардинально изменилось за те несколько дней, пока я отсутствовал? – Пауль спокойно поднял стул. - То котлеты у нас летают, то мебель. - Поль, прости, привет, - Дум подошел к Паулю и обнял, приветствуя. - Меня просто эти старые клизмы вывели уже, - начал жаловаться мужчина. - Мной, гладиатором, воином, беспринципным убийцей, помыкают старые кошелки с сиреневыми волосами. - Где ты набрал взвод старух? – Рихард тихо уссывался, представляя эту картину. - Заболел у нас инструктор, и мне всучили его группу, - рассказывал Шнайдер очень эмоционально, шагая по кухне и размахивая руками. - Там два милейших дедка, а остальные злобные старые фурии. - Ты просто не умеешь себя с ними вести, к ним подход нужен, - начал Пауль. - Да какой… - Он прав, - вставил Рихард, - ты не умеешь не орать на своих подопечных? Так? - Как меня учили, так и я учу, - Дум сел на стул и набычился. - Это пожилые леди, с ними нужно галантно, - Рихард начал изображать какие-то дурацкие па. - Ага, леди? Эти леди захерачили мне гантельным грифом по ноге, пока я с дедком занимался, - Шнайдер сжал кулаки. - Я бы этих старух… - Оттрахал! – радостно подсказал Круспе и засмеялся. - Кукла, ты охренел? Я сейчас блевану от таких мыслей! - Успокойся, ну чего ты так нервничаешь, - Пауль подошел к нему сзади и, обняв, положил голову на плечо. - Меня чуть не женили дома. - Чего? – Дум резко развернулся. - На ком? - Что значит на ком? На соседке. - А ты? – Кристоф первый раз почувствовал укол ревности, и ему это чувство совершенно не понравилось. - Не боись, воин, не изменял тебе твой оруженосец, отшил сердцеедку и вернулся в родные пенаты, - Круспе хитро посмотрел на ребят. - С очень интересной идеей. - Чего вы там задумали? - Рихард, - Пауль изобразил жестом, чтобы тот молчал. - Чего за секреты? - Дум, как ты отнесешься к тому, если мы тебя высечем? – Пауль присел перед ним на корточки. Предлагать такое было неудобно, но он решился. - За что? – не понял мужчина. - Нет, нет. Это игра, - начал Круспе, - Котенок дома видел сон, который его очень возбудил, и теперь ему хочется воплотить фантазии в жизнь. - Да, идите вы оба в задницу, - гладиатор поднялся со стула и посмотрел на ребят. - А почему меня? Почему не Куклу? Рихард за спиной Пауля показывал какие-то знаки, но Дум не мог ничего понять. - Котенок, оставь нас одних на пару минут, - не выдержал Рихард. - Эй, что у вас от меня за секреты? – Ландерс демонстративно уселся за стол, не желая никуда уходить. – Я, между прочим, соскучился и секса хочу, а вы меня гоните. Дум уже хотел было, оставить Пауля, но Круспе показывал жестами, чтобы он его как-то выпроводил. - Пауль, я очень тебя хочу и скучал по тебе, но не мог бы ты пока свалить с кухни? Нам с Куклой нужно кое-что обсудить на счет твоего дня рождения, и тебе это пока знать не надо, - со свойственной ему прямотой заявил Дум. - Ладно, - нехотя протянул Пауль, - пойду в душ, раз вы сговорились. - Котенок, только не обижайся, - Рихард чмокнул Ландерса в губы. - Чего? - спросил Дум, когда Пауль вышел из кухни. - Мне только сейчас идея в голову пришла, когда он про БДСМ заговорил. - Я не согласен, меня не тянет на такие штучки. - Да постой ты, может его это от мыслей про детей отвлечет. - А это идея, молодец - он притянул его к себе. - Когда мотоцикл будем дарить? Прямо утром? - спросил Дум. - Ну, а чего тянуть? Я уже и бантик розовый на него прилепил, очень хорошо с салатовым цветом байка сочетается. Вот я только думаю, а нахрена Котенку мотоцикл? Может, надо было что-нибудь другое придумать? Машину, например, - Круспе вопросительно посмотрел на гладиатора. - Кукла, блять... А ты раньше это предложить не мог? - Я как-то об этом не подумал, - честно признался Круспе. - А ты не мог? - Я тоже не подумал. Надо было машину дарить, а то у нас на троих мой джип и твоя фура. - Ну, теперь еще и мотоцикл. - Охуеть... - Ладно, пошли к Паулю, что-то он затих, не обиделся бы, - Круспе освободился от объятий. Войдя в спальню, они увидели, что Пауль, не думая на них обижаться, спокойно спит, зарывшись в подушки. - Давай будить, - Шнайдер начал скидывать с себя одежду. Рихард последовал его примеру, и мужчины вдвоем залезли под одеяло. - Я соскучился, - Дум положил поудобнее сонное тело, легко и непринужденно, совершенно не напрягаясь, приобнимая одной рукой, второй нырнув в его волосы. Пауль легонько выдохнул, обнимая плечи Дума, и развел ноги шире, чтобы Рихарду было удобней. - Устал, Котенок? Расслабься... - в голосе Куклы слышалась тихая и нежная забота. - Я тоже скучал, - сквозь поцелуи говорил Пауль. Его тело начало таять от ласк мужчин, умело доставляющих удовольствие. Рихард, делая минет, сжал его бедра впиваясь в них ногтями. Пауль ойкнул и почувствовал, как рука Дума схватила его за волосы, оттягивая голову назад, чтобы губами пройтись по шее, щекоча языком. - Парни, - застонал Пауль, чувствуя, как умелый рот Рихарда подводит его к оргазму. - Пауль - прошептал Шнайдер, едва касаясь волос и целуя висок любимого. В его душе заныло сладостно и невыносимо, в одно и то же время. Вот они рядом те, кого он так хотел, а невыносимо потому, что сил уже не было сдерживать эти рвущиеся наружу чувства. - Кукла, погоди, отпусти его. - Как его развернуть? - Рихард послушно отстранился, поняв, что Дум хочет трахнуть Пауля, но не перестал гладить его ноги. - Как ты хочешь? – спросил Шнайдер, касаясь щеки Пауля. Ничего не ответив, Ландерс потянулся и немного выгнул спину, показывая всем видом, что ему необыкновенно хорошо, и он отдает свое тело ребятам. Рихард наклонился и коснулся Пауля губами чуть выше колена, вторым поцелуем ещё выше, проходясь языком по внутренней стороне бедра, где кожа более чувствительна. Пауль застонал. В полумраке комнаты на его лице заиграла лёгкая улыбка, и он свободнее раздвинул ноги. - Делайте со мной что хотите, - тихо прошептал он своим любимым мужчинам. Шнайдер лег на него, проскользив грудью, задевая твердые соски, и уперся головкой в промежность. Пауль жался к телу любовника, отдаваясь в его власть, терся своим членом о его живот и ерзал промежностью по желанному члену. Кристоф несильно дернулся, когда его коснулась ладонь Рихарда, смазывая член и подводя его к входу. Дум начал медленно входить, и Пауль, поморщившись, застонал, успев отвыкнуть от присутствия члена в своей заднице. Пальцы с яростью впились в плечи любовника, оставляя на них красные следы. - Тише... - едва слышно шептал Рихард, останавливая Шнайдера. - Тише... - повторял он, сам уже пристраиваясь сзади и лаская Дума между ягодиц, смазывая ему ложбинку. Их тела двигались в такт своей страсти, чуть замедляясь и снова наращивая темп. Мужчины меняли позы, чтобы изменить угол входа, чуть сжимались внутри и снова расслаблялись, покрываясь потом от захлестывающей страсти. Они прикусывали губы и рычали, чтобы выпустить наружу сжигавший огонь, рожденный томительной тяжестью. Так, в поцелуях и объятиях, не в силах больше сдерживаться, они забрызгали друг друга горячей спермой и раскинулись по смятым простыням, смотря в потолок и не в силах вымолвить хоть слово. Им было очень хорошо, и больше нечего было желать.