Гарри Поттер и Святой Грааль

— Мы забираем её, — голос Королевы Драко прозвучал не как предложение, а как приговор. В этом тесном, смердящем гнилью подвале Зверь возвышалась над всеми, и её аура подавляла даже копошение червей. — Эта девочка нуждается в защите. И я не позволю Зокену использовать её как инкубатор для его омерзительных амбиций. Она наклонилась и подняла Сакуру на руки. Девочка была пугающе легкой, словно пустой кокон. Её руки безвольно повисли, а голова запрокинулась на бронированное плечо Слуги. — Это нерационально, — начал было Кирицугу, инстинктивно просчитывая риски. — Мы не знаем, насколько глубоко паразиты въелись в её нервную систему. Вынося её из среды обитания червей, мы можем спровоцировать шок или… Драко медленно повернула к нему голову. В её рубиновых глазах заплясало первобытное пламя, заставившее Убийцу Магов замолчать. — Никаких «но», Эмия. Она — кровь Карии. Я не оставлю её здесь. Это мой долг, а Звери не нарушают своих клятв. Кирицугу поджал губы, но кивнул. Спорить со Слугой такого калибра в замкнутом пространстве было самоубийством. К тому же, его холодный разум подсказывал: Сакура — ключ к планам Зокена. Забрать её означало лишить врага ценного ресурса. Они начали подъем. С каждой ступенькой воздух становился чище, но психологическое давление только росло. Когда они наконец вышли через заднюю дверь особняка в заросший сад, утреннее солнце ударило им в глаза. Свет, который должен был принести облегчение, лишь обнажил истинный масштаб кошмара. В лучах солнца Гарри и Гермиона с ужасом увидели то, что скрывал полумрак подвала. Волосы Сакуры не были просто грязными. Они изменили цвет. Некогда смоляные, теперь они приобрели нездоровый, призрачный сиреневый оттенок — цвет гниения и темной магии семьи Мато. Кожа девочки была полупрозрачной, и под ней, словно вены, проступали темные, пульсирующие линии магических цепей, зараженных паразитами. — Мерлин милосердный… — выдохнула Гермиона, прикрывая рот рукой. — Её магическое ядро… оно полностью переписано. В этот момент Сакура вздрогнула. Это не было обычным пробуждением. Её тело выгнулось дугой на руках Драко, словно через неё пропустили тысячу вольт. Из приоткрытых губ вырвался беззвучный крик, а пустые фиалковые глаза широко распахнулись, заливаясь непроглядной тьмой. Черви внутри неё отреагировали на солнечный свет и удаление от хозяина. Они начали паниковать. — Назад! — рявкнул Кирицугу, отпрыгивая в сторону. Пространство вокруг Сакуры исказилось. Это не был огонь или молнии, к которым привыкли Гарри и Рон. Это была магия Мнимых Чисел — абсолютная, поглощающая пустота. Темная, вязкая энергия, похожая на черную грязь, хлынула из тела Сакуры во все стороны, превращая землю под ногами в мертвое пепелище. Сухие лозы плюща на стенах особняка мгновенно рассыпались в прах. Воздух стал невыносимо тяжелым, словно они оказались на глубине океана. Щит Маш вспыхнул голубым светом, принимая на себя первый удар, но даже её отбросило на полметра назад от чудовищного давления. Гарри попытался вскинуть палочку, но его рука налилась свинцом. В эту долю секунды Элен неуловимо изменилась. Её тело рефлекторно приняло широкую, неестественно устойчивую для хрупкой девушки позицию, а центр тяжести сместился вниз — так встает человек, привыкший встречать удар колоссальной физической силы, врастая ногами в землю. Её правая рука совершила быстрое, выверенное движение к левому бедру, но пальцы лишь сжались в пустой кулак. Эта пугающая, нечеловеческая собранность длилась ровно один удар сердца. Мгновение спустя Элен картинно охнула. Она неловко споткнулась, замахав руками, словно потеряв равновесие от испуга, и поспешно юркнула за широкую спину Маш. Дрожащими пальцами она выхватила из кармана волшебную палочку. — Протего! — взвизгнула она, мастерски имитируя панику в голосе. Её щит получился самым обычным, даже немного тусклым, идеально слившись с мощным барьером Маш. Никто в хаосе взрыва не заметил того странного, железного спокойствия, которое на миг превратило обычную волшебницу в монолит. Темная волна Сакуры разбилась о щиты Элен и Маш, разметав остатки сада и выбив уцелевшие стекла на первом этаже особняка. А затем, так же внезапно, как и начался, выброс прекратился. Сакура обмякла на руках у тяжело дышащей Королевы Драко. Тьма втянулась обратно под её бледную кожу. Воцарилась звенящая тишина, прерываемая лишь стуком осыпающихся осколков стекла. — Что… это… было? — прохрипел Рон, сползая по стене, за которую успел ухватиться. Кирицугу медленно опустил руки, защищавшие лицо. Его взгляд, устремленный на бесчувственную девочку, стал предельно жестким. — Это был неконтролируемый выброс. Её тело — переполненный сосуд с прогнившей маной, — произнес он. — Если мы вернем её в таком состоянии в семью Тосака, она может неосознанно убить их всех. Она — ходячая бомба. — И тем не менее, — Элен выпрямилась, стараясь говорить легкомысленно, хотя её пальцы все еще дрожали от подавленного желания призвать меч. — Мы не можем оставить её здесь. Бомбу нужно разминировать, а не бросать на дороге. Верно? Магический выброс Сакуры угас, оставив после себя оглушительную тишину и разрушения, похожие на последствия локального землетрясения. В воздухе витал едкий запах озона, смешанный с ароматом пережженной древесины. — Что теперь? — голос Гермионы дрожал. Она оглядывалась на разбитые в крошево окна и обугленные стены. — Мы не можем оставить её здесь, но… куда нам с ней идти? Все взгляды скрестились на Кирицугу. Убийца Магов уже достал из внутреннего кармана плаща небольшой стеклянный флакон, внутри которого лениво перекатывалась густая, темно-красная жидкость. — Семья Тосака отдала её Зокену не просто так, — медленно, словно взвешивая каждое слово, произнес Кирицугу. Его взгляд скользил по разрушенному саду. — В старых магических семьях есть жестокое, но прагматичное правило: истинным наследником, получающим магическую метку и все ресурсы клана, может стать лишь один ребенок. Если Тосака Рин была признана наследницей, а Сакура родилась с пугающе высоким потенциалом… Токиоми Тосака мог решить, что передать её в семью Мато — это благо. Там её талант не пропал бы даром. — Благо?! — взорвалась Королева Драко, бережно, но крепко прижимая к себе бессознательную Сакуру. Её глаза метали молнии. — Он продал её чудовищу! Зокен использовал её как испытательный полигон для своих паразитов! Он сломал её разум! — Зокен всегда был безумцем, — холодно парировал Кирицугу, откупоривая флакон. Запах жидкости оказался тошнотворно-сладким, перебивая даже вонь озона. — Он видел в ней лишь инструмент. И сейчас нам нужно убедиться, что этот инструмент больше не приведет его к нам. Мы возвращаемся в отель. Но сначала — зачистка. Кирицугу Эмия превратился в бесстрастную машину. Словно призрак, он скользил по полуразрушенным комнатам особняка. Он начал с подземелья. Капли темно-красного зелья, падая на пол и пульсирующие коконы червей, с тихим шипением испарялись, стирая не только магические следы героев, но и разъедая остаточную ауру их пребывания. Пока Кирицугу методично «стерилизовал» каждую дверную ручку, каждую ступеньку и пьедестал Сакуры в подвале, подростки занялись своей частью работы. — Репаро, — раз за разом произносили Гарри, Рон и Гермиона. Разбитые стекла с тихим звоном собирались в рамы, трещины на стенах затягивались, а перевернутая мебель вставала на свои места. Это было странное, диссонирующее зрелище: светлая, созидательная магия Хогвартса пыталась навести порядок в доме, который насквозь прогнил от темных искусств. Элен старательно орудовала палочкой вместе со всеми, периодически «ошибаясь» во взмахах, чтобы казаться не слишком опытной волшебницей. Когда они закончили, дом Мато вновь выглядел просто старым и заброшенным. Но Гарри чувствовал: под этой гладкой маской восстановленного дерева скрывается бездна боли. Кирицугу, стоя на пороге, бросил последний взгляд на особняк. — Надеюсь, мы больше никогда сюда не вернемся, — тихо произнес он. В его голосе не было привычной стали — лишь глубокая, скрытая тревога. Они растворились в предрассветном тумане Фуюки, унося с собой девочку, ставшую эпицентром грядущей катастрофы. Отель встретил их запахом дешевого освежителя воздуха «Хвойный лес» и пыльных ковров. После невыносимой атмосферы резиденции Мато эта бытовая, серая банальность казалась величайшим благословением. Сакуру отнесли в самую дальнюю комнату. Королева Драко уложила её на кровать с такой осторожностью, словно девочка была сделана из тончайшего стекла. Она села рядом, сложив руки на коленях. В её глазах читалась смесь нежности и постоянной, грызущей тревоги, которая совершенно не вязалась с её обычным высокомерным нравом Великой Блудницы. Остальные собрались в небольшом гостином зале, смежном с тесной кухней. Гудение старого холодильника создавало иллюзию нормальности. Рицука, Маш и Гудако разложили на низком столике то, что успели забрать из кабинета Зокена: несколько старинных дневников, испещренных мелким почерком, и небольшую шкатулку из черного дерева. — Зокен экспериментировал с червями не один век, — Рицука устало потер глаза, пролистывая ломкие страницы. — Его целью было не просто продление жизни. Он был одержим идеей создания идеального сосуда. Мага, который смог бы выдержать колоссальные объемы энергии и подчинить себе Грааль без остатка. Маш с содроганием отодвинула от себя один из чертежей. — Но его методы… Он не щадил ни себя, ни своих потомков. Это не наука, это извращение магии. Гудако, до этого хранившая мрачное молчание, открыла черную шкатулку. Внутри на бархатной подушечке лежали странные предметы: кусок неестественно бледной, окаменевшей плоти, засушенная ветвь неизвестного колючего растения и несколько мутных кристаллов, от которых исходило слабое, тошнотворное свечение. — Эти вещи пропитаны темной энергией, — негромко сказала Гудако. — Они не имеют отношения к генетике или паразитам. Это катализаторы. Зокен пытался призвать нечто древнее. Силы, которые не должны ступать на эту землю. — И у него появился идеальный партнер для этого, — Рицука указал на последние записи в дневнике, сделанные совсем недавно. Чернила казались свежими. — Здесь упоминается союз. Обмен знаниями о манипуляциях с душой на… британские темные артефакты. Гарри, до этого сидевший в кресле и гипнотизирующий взглядом чашку с остывшим чаем, резко поднял голову. Шрам на лбу неприятно закололо. — Волдеморт, — произнес он. Имя прозвучало в тишине комнаты как приговор. — Зокен и Волдеморт. Один знает, как жить тысячелетия в виде паразита, другой умеет раскалывать душу на крестражи. Он обвел взглядом уставшие лица друзей. — Если эти двое объединили свои знания… Нам нужно остановить их до того, как они поймут, что именно они создали. В комнате, где герои собрались, чтобы обсудить находки из особняка Мато, царила атмосфера тяжелого ожидания. На небольшом столе, рядом с раскрытыми записями Зокена и странными оккультными предметами, стояла чашка с давно остывшим чаем. На кухне, за барной стойкой, Маш Кириелайт молча мыла посуду. Шум льющейся воды казался неестественно громким. — Зокен и Волдеморт, — прошептал Гарри, глядя на темную поверхность чая. Он словно боялся, что произнесенные вслух имена призовут их владельцев. — Невероятное сочетание. Абсолютно разная магия, разные миры. Чего они могут добиваться вместе? — Власти, — сухо ответил Рицука Фуджимару, не отрывая воспаленных глаз от старинного фолианта. — Формы могут отличаться, но суть всегда одна. Они оба жаждут контроля над самой смертью. И ради этого готовы сжечь мир дотла. В этот момент дверь скрипнула, и на пороге появилась Королева Драко. Её золотые волосы, обычно лежащие идеальными волнами, сейчас были слегка растрепаны, а в рубиновых глазах блестела непривычная, изматывающая мягкость. Она прошла в комнату и опустилась на диван рядом с Жанной Альтер, которая молча точила охотничий нож. — Как она? — тихо спросила Гермиона, кивнув в сторону дальней спальни. — Спит, — ответила Драко, устало прикрыв глаза. — Я дала ей успокоительное зелье из ваших запасов. Её тело истощено, а магические цепи истерзаны. Ей нужен сон без сновидений. — Что заставило тебя оставить её? — Рон, не сумев сдержать любопытства, подался вперед. — В подвале ты выглядела так, будто готова была разорвать любого, кто к ней прикоснется. А потом вдруг согласилась уйти. Драко посмотрела на него. В её взгляде не было привычного высокомерия. — Потому что дом Мато — это не безопасное место. Зокен вернется. А если он обнаружит нас там… он использует девочку как щит. Он не остановится ни перед чем. — Она тяжело вздохнула, сцепив пальцы в замок. — И кроме того… Сакура имеет право знать правду о своей семье. Это её жизнь. Я не могу украсть её только потому, что хочу защитить. — Но её семья… — начал было Гарри. — Её семья отдала её Зокену, Поттер, — резко перебила его Драко, и в её голосе вновь прорезалась сталь. — Тосака сделали свой выбор. Теперь Сакура должна сделать свой. Кирицугу, до этого молча стоявший у зашторенного окна, повернулся к столу. — Ты права. Нам нужно отправиться к семье Тосака. Выяснить, что они знают о планах Зокена, и предупредить их, если они не в курсе его союза с Волдемортом. — Мы возьмем Сакуру с собой? — спросила Гудако. — Нет, — отрезал Кирицугу. — Её состояние может вызвать у Токиоми Тосака слишком много вопросов, ответы на которые мы давать не готовы. Кроме того, она слишком слаба для таких встреч. Завтра утром мы идем на разведку. А сегодня — всем спать. Нам понадобятся ясные головы. Ночь опустилась на Фуюки, укутав город холодным декабрьским туманом. Далекие неоновые огни пробивались сквозь пелену, словно размытые призрачные маяки. Гарри сидел на татами в своей комнате. Бумажные стены-сёдзи пропускали мягкий, серебристый свет луны, наполняющий пространство запахом рисовой соломы и успокаивающим полумраком. Но сна не было. В голове кружился безумный калейдоскоп: пустые глаза Сакуры, черви Зокена, видения ядерного пепла, показанные таинственной девушкой в Токио… Тихий, едва уловимый шорох заставил его поднять голову. Сёдзи медленно, почти неуверенно отъехала в сторону. В проеме стояла Жанна Альтер. Её силуэт вырисовывался на фоне темного коридора, но в ней не было привычной агрессии или язвительной насмешки. Её плечи были опущены. Она шагнула в комнату, и лунный свет упал на её лицо. Серебристые волосы, обычно собранные, сейчас водопадом струились по плечам, подчеркивая хрупкость, которую она так тщательно скрывала за маской Мстителя. На ней была простая футболка и домашние шорты — никаких доспехов, никакого пламени. — Гарри… — её голос был тихим, словно шелест ветра. — Я хотела извиниться. За то, что сорвалась на тебя вчера. Гарри немного растерялся, поднимаясь с татами. — Всё в порядке, Жанна. Ты не должна… Я понимаю, напряжение сейчас у всех на пределе. Она покачала головой, делая еще один шаг навстречу. В её желтых, пронзительных глазах отражался лунный свет, делая их похожими на два теплых янтаря. — Нет, дело не в напряжении. — Она нервно потянула край футболки. — Просто… когда я увидела тебя там, в бою, когда тот монстр бросился на тебя… У меня внутри словно оборвалась какая-то цепь. Я… я создана из ненависти, Гарри. Я не должна чувствовать страх за кого-то другого. Но я испугалась. Её искренность обезоруживала. Гарри, не зная, что сказать, просто протянул руку и осторожно, кончиками пальцев, коснулся её щеки. Кожа Альтер была гладкой и прохладной. Она не отстранилась. Наоборот, чуть подалась навстречу его руке. — Жанна, — его голос прозвучал хрипло, но удивительно глубоко. — Ты мне очень дорога. И то, что ты создана из чьего-то гнева, не означает, что ты не можешь чувствовать ничего другого. Я ценю то, что ты рядом. Больше, чем ты думаешь. Она смотрела на него, приоткрыв губы. В лунном свете её резкие, аристократичные черты лица смягчились. Воздух между ними словно наэлектризовался, стал плотным и горячим. Гарри почувствовал, как колотится его сердце. Он сделал неуловимый шаг вперед. Жанна не отступила. Их разделяли считанные сантиметры. Он чувствовал её теплое, сбивчивое дыхание на своей коже… Резкий стук в дверь коридора прозвучал как пистолетный выстрел. Жанна вздрогнула, словно её ударило током. Её щеки мгновенно вспыхнули, глаза расширились от смеси испуга и смущения. Она резко отпрянула. — Кто там? — спросил Гарри, с трудом сглатывая и пытаясь выровнять дыхание. — Гарри, это Гермиона, — раздался приглушенный голос за дверью. — Можно войти? Жанна бросила на него дикий, затравленный взгляд, а затем, не проронив ни слова, развернулась и буквально просочилась сквозь щель в свою часть комнаты, бесшумно задвинув сёдзи. Гарри понадобилась секунда, чтобы прийти в себя. Он подошел к двери и приоткрыл её. — Да, Гермиона? Что-то случилось? — Нет, ничего срочного, — Гермиона слабо улыбнулась, кутаясь в кофту. — Просто не могу уснуть. Хотела пожелать спокойной ночи. У тебя всё хорошо? Ты какой-то… красный. — Да. Всё отлично, — Гарри попытался улыбнуться в ответ, краем глаза косясь на закрытую бумажную стену. — Просто… здесь душновато. Спокойной ночи, Гермиона. Когда шаги подруги стихли в коридоре, Гарри прислонился спиной к двери и медленно выдохнул. Эта ночь в Фуюки оказалась куда сложнее, чем он предполагал. Сквозь полупрозрачные бумажные сёдзи пробивались первые лучи восходящего солнца, окрашивая спартанский интерьер отеля в нежные, золотистые тона. Ночь, полная кошмаров и неловких откровений, отступила. Рон проснулся раньше обычного. Потянувшись до хруста в суставах, он почувствовал себя на удивление бодрым. Бросив взгляд на соседний футон, где мирно сопел Гарри, Рон решил не будить друга. На цыпочках он выскользнул из комнаты и побрел на кухню, ведомый призрачной надеждой найти хотя бы остатки вчерашнего кофе или чая. На кухне, окутанная утренним светом и ароматом зеленого чая, уже сидела Гермиона. Перед ней лежал открытый блокнот, а её лоб пересекала глубокая морщинка сосредоточенности. Губы беззвучно шевелились, проговаривая какие-то фразы. — Доброе утро, — хрипловато произнес Рон, плюхаясь на стул напротив. — Ты, как всегда, с петухами. Что зубрим? Местные законы физики? Гермиона подняла глаза, выныривая из своих мыслей, и слабо улыбнулась. — Доброе утро. Не спалось. Слишком много всего… Зокен, Сакура, Волдеморт. И эта записка, которую я пытаюсь составить в голове. Я всё думаю о той девушке. Которая помогла нам в Токио и показала Гарри те видения. Рон тут же помрачнел, сонливость как рукой сняло. Он налил себе чаю из пузатого чайника. — Я же говорил, она работает на Сами-Знаете-Кого! Помнишь, Гарри рассказывал? Она сама назвала Волдеморта «мой друг». Кто в здравом уме назовет этого змеелицего психопата другом, если не Пожиратель Смерти? — Рон, ты мыслишь слишком прямолинейно, — Гермиона потерла переносицу. — Если бы она была Пожирательницей, зачем ей было спасать толпу магглов в Токио? Зачем показывать Гарри, что победа Волдеморта — это пепелище? Она явно пытается предотвратить этот исход. — Да она просто играет с нами! — Рон хлопнул ладонью по столу, чай в его чашке опасно плеснулся. — Может, ей скучно? Сидит себе в каком-нибудь… не знаю, другом измерении! Читает комиксы, смотрит в хрустальный шар и думает: «А давай-ка я закину этих британских школьников в Японию и посмотрю, как они барахтаются!». Мы для неё как садовые гномы, Гермиона. — Рон, это абсурд. Мы говорим о судьбе мира, а не о настольной игре. — А откуда нам знать?! — не унимался Рон, окончательно оседлав своего любимого конька паранойи. — Может, она вообще инопланетянка? Прилетела на летающей тарелке, чтобы изучить нас! А мы для неё — муравьи под лупой! Или… или она из будущего! Прибыла на машине времени, чтобы исправить историю, как в тех фильмах, что смотрел мой отец! — Рон, ты пересмотрел магловской фантастики, — со вздохом констатировала Гермиона, искренне жалея, что мистер Уизли в свое время добрался до телевизора. — Давай лучше подумаем, что делать с… Она осеклась. Слова застряли у нее в горле. Прямо в центре тесной кухни воздух пошел рябью, словно над раскаленным асфальтом, и из этой оптической иллюзии плавно, без единого звука, соткалась фигура. Девушка в строгом военном мундире — черном, с золотыми эполетами — стояла, прислонившись к дверному косяку. Её длинные, серебристые волосы ниспадали почти до пола, словно водопад из жидкого металла. Но больше всего пугали глаза: двухцветные, с неестественными квадратными зрачками, они смотрели на подростков с холодным, почти академическим любопытством. Рон застыл с открытым ртом, так и не донеся чашку до губ. Гермиона медленно потянулась к карману за палочкой. Девушка тихо вздохнула, словно профессор, слушающий ответ двоечника, и изящным движением оттолкнулась от косяка. Она прошла мимо остолбеневшего Рона, взяла из вазочки на столе зеленое яблоко и, смахнув невидимую пылинку с мундира, грациозно опустилась на свободный стул. — Извините за вторжение, — её голос был мелодичным, но лишенным каких-либо теплых интонаций. — Я не хотела подслушивать. Но ваши теории оказались слишком… развлекательными, чтобы я могла отказать себе в удовольствии дослушать. Она откусила яблоко. Хруст прозвучал в мертвой тишине кухни как выстрел. — М-мы… мы просто рассуждали, — выдавила Гермиона, чувствуя, как щеки заливает краска. — О том, инопланетянка я или просто играю вами в куклы? — незнакомка слегка склонила голову набок. На её губах заиграла тонкая, неуловимая улыбка. — Не беспокойтесь, я не обижаюсь. Наблюдать за тем, как человеческий разум пытается рационализировать необъяснимое — это по-своему трогательно. Рон, наконец отмерев, сглотнул: — Так вы… не из будущего? Девушка тихо рассмеялась. В этом смехе сквозила тысячелетняя усталость и легкая грусть того, кто видел конец всех историй. Она достала из кармана мундира небольшой блокнот, вырвала листок и, достав ручку, быстро написала несколько строк. Её движения были плавными, но в них чувствовалась скрытая мощь — мощь существа, способного переписывать саму реальность. — Боюсь, ваши теории могут завести вас слишком далеко от истины, а времени у нас мало, — сказала она, протягивая листок Рону. — Оставим тайны моей биографии на потом. Считайте это… небольшим сюжетным спойлером. На память. Рон деревянными пальцами взял записку. Незнакомка поднялась. — Что это значит? — спросила Гермиона, глядя на таинственную гостью. — То, что написано, — девушка загадочно улыбнулась. — И помните: иногда самые страшные вещи прячутся не в тенях, а под вашими ногами. Удачи, маги. Воздух снова пошел рябью, и девушка в мундире растаяла, словно её здесь никогда и не было. Только надкусанное яблоко на столе подтверждало, что они не сошли с ума. Рон перевел ошарашенный взгляд на листок в своей руке и прочитал вслух: — «Будьте осторожны в пути. Опасность поджидает вас снизу. Слушайте голос сердца и делайте то, что подсказывает интуиция. И тогда вы сможете избежать катастрофы». — Снизу? — Гермиона нахмурилась, мгновенно переключаясь в режим анализа. — Поджидает снизу… Что это может быть? Черви Зокена? Или… — Что за бред? — Рон нервно потер затылок. — Кто нас будет снизу поджидать? Подземные монстры? Гигантские кроты? Почему нельзя было сказать прямо, а не сыпать этими гороскопами?! «Слушайте голос сердца»… Спасибо, очень информативно! В этот момент на пороге кухни вырос Кирицугу. Его появление было таким же бесшумным, как у незнакомки, но от него исходила совершенно иная аура — холодная, осязаемая угроза. Убийца Магов окинул взглядом взбудораженных подростков и остановился на листке бумаги в руке Рона. — Откуда это? — голос Кирицугу был сухим и острым, как бритва. Перебивая друг друга, Рон и Гермиона сбивчиво рассказали о внезапном визите странной девушки в военном мундире. Кирицугу слушал, не перебивая, его лицо оставалось непроницаемой маской. Лишь когда они упомянули глаза с квадратными зрачками, его правая рука машинально легла на кобуру, скрытую под плащом. Когда поток слов иссяк, Кирицугу молча вытянул записку из пальцев Рона. Он прочитал её один раз. Потом второй. Его глаза сузились. — «Опасность поджидает снизу», — прошептал он. В контексте Фуюки эта фраза имела слишком много страшных значений. Подземелья Мато. Пещеры горы Энзо, где скрыто Сердце Великого Грааля. Подвалы старой церкви. В этом городе всё самое темное всегда находилось под землей. Кирицугу медленно сложил листок и убрал его во внутренний карман. Воздух на кухне, казалось, остыл на несколько градусов. — Нам нужно пересмотреть план, — произнес он тоном, не терпящим возражений. — Ситуация только что перешла из разряда непредсказуемой в разряд критической. Кто бы ни была ваша гостья, она не шутит. Мы выступаем. И с этой секунды никто не смотрит только вперед. Смотрите себе под ноги. Весть о загадочной записке, словно рябь на воде, распространилась по отелю, оставляя после себя волны недоумения и тревоги. Герои, собравшись в просторной гостиной, обставленной в традиционном японском стиле, обменивались взглядами, полными вопросов и предположений. — «Опасность поджидает вас снизу», — повторила Жанна-Рулер, её голос звучал спокойно и ровно, но даже в нём проскальзывали нотки беспокойства. — Что это может значить? — Может быть, она имела в виду землетрясение? — предположила Маш Кириелайт, её глаза были широко раскрыты от страха. — Я слышала, что в Японии часто бывают землетрясения. — Или извержение вулкана? — добавила Гермиона, её лоб нахмурился. — Фудзи ведь не просто гора, а действующий вулкан. — А может быть, она имела в виду что-то более… мистическое? — сказала Гудако, её взгляд был загадочным и непроницаемым. — Какую-то скрытую угрозу, которая таится в недрах земли? — Или в недрах нашего собственного разума? — добавил Том Реддл, который появился в гостиной незаметно, словно тень. — Кто знает, какие монстры скрываются в глубинах нашего подсознания? Герои замолчали, ощущая, как атмосфера в комнате сгущается, словно перед грозой. Каждый из них пытался осмыслить предупреждение таинственной девушки, но оно казалось слишком загадочным и неясным. — Я думаю, нам не стоит слишком зацикливаться на этой записке, — сказал Кирицугу, его голос был спокойным и решительным. — Мы не можем знать наверняка, что она имела в виду. Но мы должны быть готовыми ко всему. Мы продолжим наш путь. Мы отправимся к Тосака. И мы будем внимательны к любым признакам опасности.

***

Весть о загадочной записке, словно круги по воде, разошлась по отелю, смыв последние остатки сна. Герои собрались в просторной гостиной, обставленной в минималистичном японском стиле. За окном занимался бледный рассвет, но в комнате было душно от напряжения. — «Опасность поджидает снизу», — медленно, пробуя слова на вкус, повторила Жанна-Рулер. В её светлых глазах отражалась глубокая тревога. — Что это может значить физически? — Сейсмическая активность? — неуверенно предложила Маш, прижимая к груди планшет. — Фуюки стоит на разломе. Землетрясения здесь… — Или извержение, — подхватила Гермиона, её логика отчаянно цеплялась за природные явления. — Мы недалеко от активных вулканических зон. — Вы мыслите слишком буквально, мисс Грейнджер, — бархатный, холодный голос Тома Реддла заставил всех вздрогнуть. Он материализовался в дверном проеме бесшумно, как тень, одетый с безупречной элегантностью. Прислонившись к косяку, он смотрел на них с легкой, снисходительной усмешкой. — Кто сказал, что угроза скрыта в тектонических плитах? Возможно, она таится в недрах нашего собственного разума. Подсознание — это тоже «низ». И монстры, живущие там, куда страшнее лавы. Повисла тяжелая пауза. Кирицугу оборвал её жестким жестом. — Оставим философию. Мы на вражеской территории. Что бы это ни значило — ловушки Зокена под землей, катакомбы старой церкви или что-то еще, — мы утраиваем бдительность. Сегодня мы идем к Тосака. Пока в гостиной зрел план действий, в самой дальней комнате отеля царила хрупкая тишина. Сквозь просветы в сёдзи пробивались солнечные лучи, рисуя на татами узоры из света и тени. Королева Драко сидела у футона, не смыкая глаз. Её броня исчезла, уступив место простому красному платью, но внутреннее напряжение никуда не делось. Сиреневатые волосы Сакуры рассыпались по подушке. Девочка дышала ровно, и, к огромному облегчению Драко, болезненная бледность её лица сменилась легким румянцем. Внезапно ресницы Сакуры дрогнули. Она открыла глаза. Драко затаила дыхание. Это больше не были пустые, бездонные колодцы куклы. В них плескалось смятение — слабое, робкое, но живое человеческое чувство. Взгляд Сакуры скользнул по бумажным стенам, низкому столику и остановился на лице Слуги. — Где… я? — её голос был сухим и надломленным, но в нем звучал вопрос, а не механическое эхо. — Ты в безопасности, Сакура, — мягко произнесла Драко. От её улыбки, казалось, в комнате стало теплее. — Мы увезли тебя из того страшного места. Дедушка Зокен тебя не достанет. Сакура слабо нахмурилась, словно само имя причинило ей физическую боль. Её пальцы судорожно сжались на одеяле. — Что со мной случилось? — прошептала она. — Почему… почему внутри так холодно? — Тебе пока не нужно об этом думать, — Драко осторожно накрыла её ледяную ладошку своей горячей рукой. В этот момент она вложила в пальцы девочки небольшой тяжелый предмет — золотой кулон в форме шлема римского центуриона. Символ её собственной прошлой жизни. — Держи это. Это талисман. Пока он у тебя, я всегда найду тебя, где бы ты ни была. Спи, маленькая птичка. Спи. Убедившись, что Сакура снова провалилась в спасительный сон, Драко вышла в гостиную. Её появление совпало с разгаром жаркого спора. — Мы обязаны вернуть её родителям! — Жанна Альтер мерила шагами комнату, её каблуки гневно стучали по полу. — Это их ребенок! Они имеют право знать, во что Зокен её превратил! — Жанна права, — горячо поддержала её Гермиона. — Семья должна заботиться о ней. То, что случилось — это преступление, и они должны помочь ей восстановиться. — Снимите розовые очки, вы обе, — ледяной тон Гудако окатил их словно водой. Мастер Халдеи скрестила руки на груди. — Семья магов — это не милая маггловская родня с рождественскими свитерами. Если Токиоми Тосака отдал её, значит, она была для него разменной монетой. Вернуть её сейчас — значит расписаться в собственной слабости и, возможно, спровоцировать войну между кланами. — Но она ребенок! — не сдавалась Гермиона. — Она — оружие, — тихо, но веско произнес Кирицугу. Все замолчали. Убийца Магов смотрел в окно на просыпающийся город. — Я видел, на что способна её магия Мнимых Чисел. Она — бомба замедленного действия. Мы пойдем к Тосака сегодня, но Сакуру мы им не отдадим. Не сейчас. Сначала мы должны понять, на чьей стороне её отец. Гарри, сидевший на полу, тяжело вздохнул. В его памяти всё еще свежо было воспоминание о том, как тьма из тела девочки стирала всё живое. — Кирицугу прав, — сказал он, поднимая взгляд. — Но ей нужно помочь. Её магия разрывает её изнутри. Если её не научить контролировать эту тьму, она уничтожит и себя, и всех вокруг. Кирицугу помрачнел. — Я не маг-теоретик, Гарри. Я убийца. Я знаю, как разрушать магические цепи, а не как их восстанавливать. То, что внутри неё — это бездна. У нас нет никого, кто мог бы стать её наставником. — Вы ошибаетесь. Все головы разом повернулись. Том Реддл отделился от стены и сделал медленный шаг в центр комнаты. В его темных глазах горел холодный, расчетливый, но при этом пугающе искренний огонь. — Вы все боитесь её тьмы, потому что вы — дети света, — Реддл обвел взглядом Гермиону, Гарри и Рона. Его губы изогнулись в кривой усмешке. — Вы не знаете, как с ней обращаться. А я знаю. — Ты? — Рон вскочил на ноги, его лицо побагровело. — Да ты же сам из неё Темного Лорда вырастишь! — Не будь идиотом, Уизли, — отрезал Реддл, его голос хлестнул, как кнут. — Мне не нужна конкуренция. Эта девочка… её душа разорвана паразитами. Я знаю всё о разорванных душах. Я знаю, как собирать их по кускам и как подчинять себе абсолютную, разрушительную магию, не сходя при этом с ума. Он повернулся к Кирицугу, игнорируя остальных. — Я стану её наставником. Я научу её контролировать тьму Зокена, чтобы она могла использовать её, а не сгорать в ней. В комнате воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем настенных часов. Кирицугу долго, не мигая, смотрел в глаза Реддлу. Два прагматика, два человека, не раз переступавших черту морали, понимали друг друга без слов. У них действительно не было лучшего кандидата. — Хорошо, — наконец, ровным голосом произнес Эмия. — Вы с ума сошли! — выдохнула Гермиона. Кирицугу поднял руку, призывая к тишине. Его взгляд, обращенный к Тому, стал острее бритвы. — Но слушай меня внимательно, Реддл. Если я замечу, что ты пытаешься сломать её в своих интересах. Если ты перейдешь черту… Мои пули убивают не тело. Они уничтожают саму магическую суть. Тебе не помогут никакие крестражи. Том Реддл лишь вежливо, с легким поклоном, наклонил голову. — Мы поняли друг друга, мистер Эмия. Утро в Фуюки окончательно вступило в свои права, но оно было мрачным и свинцовым. Зарядил мелкий, ледяной дождь. Тучи давили на город, размывая границы реальности. Герои собрались у черного минивэна, который Кирицугу успел арендовать под фальшивым именем. Сакура оставалась в отеле под присмотром Тома Реддла. Королева Драко до последнего момента отказывалась ехать, её рубиновые глаза метали молнии в сторону слизеринца, но приказ Рицуки был непреклонен. — Выдвигаемся, — скомандовал Кирицугу, садясь за руль. Гарри, Рон, Гермиона, Жанна Альтер и Элен молча заняли свои места. Элен, поеживаясь от сырости, плотнее закуталась в плащ. Она вела себя тихо, словно обычная, уставшая девушка, но её глаза цепко, по-военному сканировали периметр сквозь залитые дождем стекла. Мотор тихо заурчал. Машина плавно тронулась с места, разрезая лужи. Дорога, петляющая среди холмов, вела их к особняку Тосака. Дождь, словно серебряные нити, стекал по окнам, смывая последние иллюзии. Впереди их ждала встреча, в которой слова могли оказаться смертоноснее любых заклинаний.