Нефритовое равновесие

Когда тебя предали, а ты, не смотря ни на что,

хочешь общаться с этим человеком и желаешь ему только счастья,

то ты или святой или дурак.

Мудрость.

      — Говори, кто тебя подослал, — её лицо было бледным, а под глазами залегли чёрные круги, лишь взгляд фиолетовых глаз горел какой-то нездоровой решимостью.       — Развяжите мне руки, я шла сюда ради встречи с Рыцарем Морской Пеной, — мои губы дрогнули в насмешливой улыбке, — если бы у меня были иные намерения, то боюсь, отряд, как минимум, стал бы калеками.       — Вздумала угрожать мне или моим людям, шпионка? — грубая пощёчина оставила жгучий след на моей щеке. Перстень Лоуренсов на её пальце предвещал царапину, но в тот момент, когда моя собственная ярость была готова выплеснуться на голову взбалмошной девице, в нос ударил странный запах… наркотика? Это отрезвило мой разум и с помощью кулона, обернувшись мышью, я выбралась из кандалов и, зашипев на больную лодыжку, присела на стул перед разъярённой Эолой, приготовившись кое-что пояснить, но девушка оказалась очень вспыльчивой и едва не выбросила меня из кресла, но кулон, обернув меня птицей, помог перебраться на стол.       «Она не была такой агрессивной в игре, да и в ЛОРе тоже. Что же случилось?»       Пока я крутила шестерёнки в голове, девушка откровенно пыталась меня убить, но когда я вернула себе прежнее обличье, дабы успокоить неугомонную, крикнула.       — Что насчёт поединка?! — когда ошарашенная рыцарь остановилась, более спокойным тоном продолжила: — Если выиграю я, то ты меня выслушаешь. Если ты, то я сдамся и позволю отдать меня Ордо Фавониус. Идёт?       — Идёт, — воткнув свой меч в землю, кивнула Эола.       — Тогда… идём? Мне нужно успеть до вечера, ибо отец может начать волноваться, — я улыбнулась и вышла из палаты, прихрамывая.       Пока Лоуренс занималась приготовлениями, я забрала свои посох и сумку с лекарствами, быстро наложила мазь на лодыжку и, перебинтовав, почувствовала облегчение. Затем решила послушать, что говорят о настоящей Эоле её товарищи. У них как раз был обед, и рыцари шептали разное. Например, что на одной из тренировок Морская Пена едва не убила новичка, который наступил ей на обувь или то, что она постоянно бледная и срывается на мелочи. Нет, я всё понимаю, но даже в игре и игровой вселенной она была вспыльчивой, импульсивной, но очень доброй. Если мои догадки верны, то Диккенс точно не мог не помочь. Старый ублюдок.       Когда арена была готова, я отдала сумку одному из парней-рыцарей и, не став поддаваться, вынула посох, превращая его в небольшие кунаи. Ну что, Эола, посмотрим, кто сильнее, рыцарь или адепт? Едва ударил колокол, то мы сорвавшись с места, атаковали, она — крио магией и подкоротила мне длинный хвост, а я силой адепта и оставила ей порез на щеке. Мы приземлились в разных концах, оценивая внешние повреждения друг друга.       Она усмехнулась, видимо, давно не было хорошего боя, но ничего, я покажу, чему научилась. Глаза Бога у меня нет, но он и не нужен, сила адепта, переданная отцом, отлично компенсирует его отсутствие. У неё нет стихии, только цвет или определённая способность, моя относилась к боевым, а есть ещё целебные и строительные. Мы снова схлестнулись в бою и на этот раз оставили друг другу подарки посерьёзнее, она мне кровоточащий порез на руке, а я ей рану на бедре.       Так продолжалось долго, до захода солнца и наступления сумерек. Я понимала, что она не уступает мне по силе и решила применить козырь, немного снотворного яда на моих кунаях поможет выиграть, но Рыцарь Морская Пена сама воткнула меч в песок и сказала,       — Ничья. Мы обе выиграли и обе не уступаем по силе. Бой можно вести до бесконечности долго, но у нас обеих есть дела и обязанности, так что… — она, не договорив, прошла в свою палатку, а я, забрав свою сумку у рыцаря, телепортировалась следом, уже внутри она продолжила: — Теперь можем поговорить, ты определённо заслужила.       — Ну спасибо, — скрестив руки на груди, фыркнула я. После боя болела не только лодыжка, но и всё тело, что не могло не бесить, однако, зная, зачем пришла, заткнула своё раздражение обратно и начала беседу, — Я — Цинь, адепт из Ли Юэ, а сейчас веду расследование убийства дочери Диккенса Лоуренса Эолы Лоуренс.       — Что?! — она была в ярости и шоке.       — Это не шутки, успокойся. Девушка была актрисой, которая плохо сыграла роль. Предполагается, что её убил твой отец, но нет никаких доказательств, и я решила найти настоящую Эолу и узнать, знает ли она что-нибудь, но нарвалась на холодный приём.       — Гр-р, он снова за своё, — прошипела девушка и, выдохнув, чуть более спокойнее пояснила, — Он так уже делал со служанками. Не нравилась или отказывала в ухаживаниях, то убивал, а трупы закапывал под статуей Барбатоса. Специально.       — То есть… вспыльчивое поведение всё-таки может быть ему присуще? — уточнила я.       — Нет, то есть… не знаю, я давно разорвала с ним все связи, ибо его тирания свела маму в могилу, — грустно пояснила Лоуренс, отведя взгляд. От моих глаз не укрылось спокойствие, словно действие наркотика прошло во время битвы или у отравителя не было времени, чтобы предложить командиру новую порцию отравы.       — Могу остаться на ночь в лагере? — как бы невзначай спросила я.       — Да, я прикажу выделить палатку… — устало вздохнула Лоуренс, но я не дала закончить.       — Не нужно, отосплюсь на ветке. Благодарю за заботу.       — Но как же…       — Ничего, адепты приучены к таким ночёвкам, — я улыбнулась и, открыв сумку, бросила ей в руки баночку с мазью, — Лекарство. Помажь все раны и перебинтуй, быстрее заживут. Только промой сначала. Ты чертовски ужасно выглядишь, — на мою последнюю реплику Эола хмыкнула и ответила:       — Ты тоже.       Устроившись на ветке, я легла поудобнее и решила приглядеться к рыцарям, успешно сменив облик на совиный. Видят в темноте, а ещё абсолютно бесшумны, ляпота! Дело близилось к ночи, в лагере разожгли костры, а по периметру сменились часовые. Рыцари разведывательного отряда готовились ко сну, а я наблюдала за поведением каждого члена, ведь, по сути, любой может оказаться предателем. Если вычислю предателя, что мне с ним делать: сдать Лоуренс или разобраться самой? Скорее всего, первое… она его командир, а допрос от того, кого ты предал, самое страшное… наверное? Лениво прикрыв глаза и заметив, что всё вокруг погрузилось в сон, решила отвлечь себя другими мыслями.       В мыслях вспыхнуло лицо Сяо и момент нашего дружеского прощания. Хотя… кому врать-то? Оно было отвратным, в моей душе порядком скребли кошки, пусть я и говорила Алатусу, что мне по барабану. А ведь я изначально вообще не планировала отношений и просто хотела жить в любимом мире с золотой ложкой во рту, наслаждаясь видом персонажей издалека. Однако у судьбы были свои планы, и в неё входили побег от жениха, спасение от покушения, знакомство с главой работорговства, встреча с Якшей, становление адептом и, в конце концов, то странное предсказание. Знать бы, к чему всё это, и если я ключ к миру, то…       Позади хрустнула ветка. Я обернулась и присмотрелась, возле моего дерева стоял человек явно не похожий на рыцаря, но кто-то вышел из крайней палатки и подошёл к знакомому. Я вся обратилась в слух.       — Господин Панталоне выражает вам глубочайшую благодарность за соучастие в нашем плане, — человек в тени, будем звать его Тенью, кинул вышедшему рыцарю мешочек монет. Они, негромко звякнув, приземлились в ладони юноши.       — Всегда приятно иметь дело с Фатуи, — алчно ухмыльнулся парень, пряча добычу в карман штанов.       — Но зато Фатуи не всегда приятно иметь дело с тупицами, — внезапно Тень вытащил пистолет и выстрелил в упор. Рыцарь упал замертво, а Тень, тихо посмеиваясь над глупостью парнишки, вытащил деньги из кармана парня и уже хотел было скрыться, но я, вернув себе прежнее обличье, спрыгнула прямо перед ним.       — Луна сегодня прекрасна, что скажете? — улыбаемся и машем.       — Несомненно, юная леди. Рад, что мы снова свиделись, — из тени появилась знакомая фигура в меховой накидке. В стекле его монокля отражалась полная луна. Панталоне выглядел как никогда довольным и тихо похлопывал, аплодировал.              — Оу и вам доброй ночи, Девятый Предвестник, — инстинктивно делаю шаг назад, но Тень мигом оказывается за моей спиной, преграждая путь к отступлению назад, но, впрочем, оно и к лучшему, всегда можно телепортироваться.       — Знаешь, Виола, если раньше я считал тебя забавной, то сейчас, когда ты лезешь в дела организации, упрямой и крайне взбалмошной. Однако Её Величество находит эти качества… гм, весьма привлекательными и передаёт приглашение, пока добровольное, на посещение Снежной, — с этими словами, он вытаскивает из-под плаща свиток и кидает мне, — Пропуск на посещение и личную аудиенцию с Царицей. Тщательно обдумай приглашение, Фиалка. Оно может стоить жизни тем, кого ты тщательно оберегаешь и любишь. Например, одинокий Якша или травник из лавки… кто знает, в какой-то момент они могут просто не вернуться домой или не отозваться на твой зов…       С этими словами оба гостя исчезли, оставив мне труп, вопросы и кучу проблем, но подтвердив некоторые мои догадки. Диккенс Лоуренс и правда как-то связан с Фатуи. Возможно… они и надоумили его на эту затею с актрисой, а возможно, и запугали, или, на худой конец, сыграли на жажде власти Мондштадтом. Если подумать, то, скорее всего, желающий власти Лоуренс прибегает к помощи Фатуи, однако у него есть проблема: настоящая дочь, которая не согласна с его укладами и является рыцарем, а ещё знает отца, как никто другой. Диккенс, эная всё это, рассказывает Фатуи и те, медленно и красиво травят её, подсылая Лоуренсу актрису, очень похожую на его Эолу. Девушка узнаёт (не исключено) что-то важное и начинает шантажировать или вовсе отказывается от роли, не желая подвергать свою жизнь опасности. Недовольный таким раскладом Лоуренс жалуется начальству, и это объясняет то, почему я на минуту заметила Панталоне на балу, он устранял актрису или контролировал процесс! Вполне возможно, что ему помог Тень, вот только… уж больно голос у Тени знакомый. Где же я его слышала?       Я решила поразмышлять на эту тему чуть позже и убрала свиток в сумку, а сейчас нужно разбудить Эолу и поднять лагерь ибо убийство, вашу ж мать! Лоуренс поняла всё быстро, и, как только мы разобрались с телом, я заварила себе и ей успокаивающий чай из своей сумки, удовлетворённо отметив, что моей мазью она всё же воспользовалась. Сделав глоток обжигающе горячего чая, Эола начала допрос.       — Кто его убил?       — Тень, сподвижник Девятого Предвестника Фатуи.       — Фатуи… — её кулаки грозно сжались, обещая раздавить несчастную кружку, которая угрожающе затрещала.       — Не кипятись, я объясню всё по порядку. Твоё дело слушать, — наслаждаясь ароматом горных трав, спокойно произнесла я. Для человека, видевшего и собственную смерть, и смерть прислуги, смерть рыцаря уже как обыденность.       — Умерший человек за деньги постоянно тебя травил. Что это за яд, я пока не выяснила, но обязательно узнаю. Его заказчиком был Панталоне, а снабжал отравой и деньгами Тень. Твой жадный папаша возжелал власть над городом и поэтому ценой тебя подписал контракт с Богачом на помощь, а для этого нужна была красивая марионетка и уничтожение «преданной городу» Эолы. Однако актриса что-то подслушала или поняла, и её позавчера ночью убили. Прямо на «благотворительном» балу. Твою же шкуру спасла я, но благодарности не прошу, только полной картины о твоей семье. Для дела, — закончив, немного сочувственно добавила, — Понимаю, тяжело, но… такова жизнь.       — Не нужно поддельного сочувствия, — Эола расслабленно усмехнулась, — лучше скажи, что рада тому, что моему отцу уготован путь на виселицу. Оно искреннее будет. Впрочем… я и сама солгу, если скажу тебе, что не почувствую радости или облегчения. Мой отец… убил мою мать. Её звали Тереза, и она любила петь. Была лучшей в этом и часто выступала в Соборе. Я была плодом их чистой, но недолговечной любви. Да даже моё имя значит «свет», якобы обозначая чистоту и яркость их любви. Она… научила меня танцевать и вкусно готовить. Говорила, что если я стану главой рода, то смогу очистить имя аристократии и возродить падшее величие. Искренне верила в меня и однажды проболталась об этом отцу… — она прервалась, задумчиво посмотрев в прорезанное окно палатки, и по её щеке скатилась одинокая слеза.       Я сглотнула, ожидая продолжения, хотя мысленно уже догадалась, что концовка истории весьма печальна.       — В тот же день в наш дом пришли чужие люди, и у отца был долгий и очень громкий разговор, часть которого подслушала мама. Меня она спрятала в потайной нише за семейной картиной и… раздалось что-то, похожее на хлопок, и тихие слова, адресованные мне. Последними словами мамы были: «Эола, девочка моя, хрупкая балерина укажет тебе путь… Прощай», — её затрясло, и слёзы ручейками полились по худым щекам. Поставив кружку на стол, бросаюсь к ней и крепко обнимаю. Как же ей больно, как же она страдает. Диккенс, сукин ты сын, я отправлю тебя на виселицу и сделаю Эолу счастливой.       Я аккуратно гладила её по щекам, мягким волосам и стирала ладонью слёзы. Молча. Слова были излишними. Она дрожала и плакала, выпуская так долго копившиеся внутри эмоции наружу. Все эти годы она пыталась за физическими нагрузками скрыть свою настоящую тяжесть и под маской грубости и равнодушия спрятать хрупкую, раненную девочку, которая искала тепла, но вместо желанного принятия в городе Свободы, получила незаслуженное презрение и ненависть. Её грубость и высокомерие были мне понятны, теперь полностью. Она крепко обняла меня в ответ и прошептала,       — Спасибо.       Когда девушка выпустила чувства, я отстранилась и подала уже остывший чай, дабы успокоить её окончательно. Она сделала глоток и уже более спокойным голосом продолжила рассказ.       — Я сразу догадалась, что она говорила о музыкальной шкатулке, которую подарила мне накануне и, как только отец со страшными людьми ушли, выбралась и направилась к себе, тихо оплакивая матушку. В шкатулке был потайной отсек, в котором лежала записка обо всех связях и тайнах отца. Матушка выведала их все, но, видимо, не успела передать Рыцарям Фавонии и попросила это сделать меня. Тогда я и сбежала из дома. Направилась в Ордо Фавониус и рассказала всё ещё юному Магистру Варке. Он тогда не смог найти доказательств, а я боялась гнева отца и вернулась в дом, ведь он… пригрозил смертью моему брату. Будучи маленькой тринадцатилетней девочкой я поверила в то, что у меня есть хворой младший брат, единственная кровь от матушки, но через два года он «умер», и я, всё поняв, сбежала уже навсегда, но как ты понимаешь, отец и его «друзья» уже всё скрыли. Мне не оставалось ничего, кроме как стать рыцарем, но даже это принесло… гм, свои хлопоты. Если бы не Эмбер, наверное, и не выжила бы. Вот и весь рассказ.       — А что это были за люди, можешь вспомнить? — мой голос неожиданно стал тёплым и ласковым.       — Фатуи, — холодно бросила Лоуренс, с ненавистью сжав кулаки. Аж костяшки побелели. Я накрыла её ладонь своей, и она на моё удивление успокоилась, ослабив хватку, и тихо сказала, — Ты обладаешь странной магией. Можешь успокаивать.       — Эола?       — М?       — Может, выпьем как-нибудь в «Доле Ангелов»?       — Ты точно ведьма.       Я тихо рассмеялась.       — Вообще-то Адепт Нефритовое Равновесие и не хочу хвастаться, но являюсь приёмной дочерью самого старшего среди Хранителей.       — А может рыцарь? — устало усмехнулась она.       — Может быть, — развожу руками в сторону, легко улыбаясь, — Одуванчик?       — Тянешь на Львиного Клыка.       — Обойдусь, спасибо.       — Тогда… рыцарь Лавандовый Покой?       — Гм… сойдёт.       Так, за бытовым разговорами мы и уснули. Я, укутавшись в валявшийся на земле плед, а Эола, развалившись на скамье. Ближе к обеду следующего дня я распрощалась с рыцарем Морской Пеной и, крепко обняв её, подарила травяной чай, пообещав как-нибудь на досуге заглянуть в гости, отведать знаменитого лунного пирога.       Барбатос нашёлся всё на той же ветке, всё того же дуба в обнимку с пустой бутылкой хорошего одуванчикового вина. Сбросив алкоголика вниз для лучшего пробуждения, спрыгнула следом и не удержалась от аплодисментов, ведь, даже будучи в спячке, этот алкаш смог удержать себя над землёй потоками воздуха. Проснувшись, ехидно посмотрел на меня и приняв более стоячее положение, заговорил.       — Доброго дня, как прошла встреча с Рыцарем Морской Пеной?       — Откровенно говоря неплохо для неё и х… кхм, о-о-очень плохо для меня, — скрестив руки на груди, прислонилась к дубу, раздражённо выдыхая.       — Что, форс-мажор? — ухмыльнулся Барбатос, прислонившись рядом.       — Он, родненький, кто же ещё? Явился в лице Панталоне с его прихвостнем и передал приглашение и не просто на аудиенцию, а на целый бал-маскарад в Заполярном Дворце, но это предлог. Плюсом пропуск и чек. Неплохо, а? Я — важная шишка, занимаюсь коллекционированием Архонтов. Только… отчего же с каждой встречей хочется на стенку лезть от безысходности, и желание всё бросить и сдохнуть возрастает в геометрической прогрессии?       — Я не имею понятия о геометрической прогрессии, но добавлю, что встреча с Крио Архонтов ничем хорошим для тебя не кончится. Либо ты принимаешь их сторону и правила игры, либо делаешь это насильно, есть третий вариант…       — Меня вынесут вперёд ногами?       — Именно, — он нахмурился.       — Я должна идти туда, а иначе… они убьют последних дорогих мне людей. Живых, Венти, а их много, и они все мне очень дороги. Не знаю, мне нужно будет всё обдумать, но если быть честной с самой собой, то я очень устала. Прошёл лишь год, а я готова добровольно удавиться от тучи проблем и конфликтов.       Барбатос молчал, а потом, негромко, но чётко произнёс.       — Борись, Цинь.       — Спасибо и на этом, и на том, что не стал толкать бравую речь. От кого-кого, а от тебя такой щедрости не ожидаешь, — я криво улыбнулась и сползла вниз по стволу. Венти повторил моё движение.       — Что ты узнал об актрисе?       — Родилась в Фонтейне, звали Люсия. Выступала в бродячем театре «Нотердам», временно жила в Мондштадте. Есть семья: мать, отец и сестра. Это всё, что я о ней узнал, ибо больше могла сказать она сама, но… мёртвые не говорят, увы.       — Я знаю практически всю картину, — и успешно пересказала богу всё, что узнала от Эолы, и добавила свои рассуждения.       — Вот оно как… — задумчиво протянул Барбатос, — Думаю, дальше я разберусь сам. Не без помощи Фавониус, конечно. Аристократы, кем бы они не были, мой народ и не думаю, что жители города будут удовлетворены тем, что Адепт Ли Юэ вынес им приговор.       — Разумно, ну, тогда, я пошла? У меня куча нерешённых вопросов дома.       — Эхе, я уже ушёл, — ветер растрепал мне волосы.       — Простите, мисс, но кто вы? — раздалось откуда-то слева. Я повернула голову и обомлела. Передо мной стоял Итэр собственной персоной, а рядом порхала живая консерва Паймон. От-те на, канон подъехал! Ну здравствуй, Путешественник.