Между двух полюсов ▪️

      Объездив с десяток городов, от шумных, загазованных мегаполисов до полусонных провинций, мы выбираем что-то среднее и останавливаемся в небольшой гостинице на несколько дней. Местные клубы обещают быть вполне приличными, так что в первый же вечер, долго не раздумывая, идем отдохнуть в один из тех, чья реклама выскакивает буквально на каждом шагу.       Оставляю Итана, чтобы отойти за выпивкой к стойке. Перекидываюсь вежливыми фразами с барменом, незаметно забалтываюсь об интересных местах в городе и возвращаюсь к нашему столику спустя минут пятнадцать.       Увиденное мне совсем не нравится. Почти вплотную с Итаном, вальяжно откинувшись на спинку дивана, расположился огненно-рыжий парень, явный завсегдатай клуба. Он что-то шепчет на ухо, касаясь носом его виска. Итан заливается краской и отводит глаза. Меня пронизывает уколом ревности. Они не видят меня, но я прекрасно могу разглядеть точеный профиль незнакомца в затемненных очках с блестящими стеклами и самодовольную ухмылку. Нарочно замедляю шаг, чтобы посмотреть, что будет дальше.       От очередной реплики Итан вспыхивает и немного отстраняется.       — Я уже сказал, что занят! — доносится до меня растерянный возглас.       Рыжий кладет ладонь ему на колено, понижая голос до томного мурлыканья.       — Твой парень ничего не узнает, если мы как-нибудь разок пересечемся. Поверь, могу устроить незабываемую ночь. Отвезу в самое дорогое место в городе…       — Купить меня хочешь? — Итан резко скидывает его руку и хмурится.       — Почему же купить? Я бы назвал это иначе: сделать приятное. Включая то, что ты не можешь позволить себе сам… — он пытается погладить Итана по шее, но тот шлепает наглеца по пальцам. — А ты сразу не сдаешься. Слишком скромный, чтобы пойти на поводу желаний? Редкость среди клубных мальчиков. Черт, как же мне это нравится! С удовольствием потрачу время ради такого, как ты. А, может, никакого парня у тебя и нет? Знаешь, все же подожду и посмотрю, кому достался такой знойный красавчик.       — Можешь начинать любоваться уже сейчас.       Решив, что пора вмешаться, с грохотом ставлю бокалы на стол. Оба вздрагивают и поднимают головы. Хватаю рыжего за воротник, выдергиваю из-за стола и впечатываю в стену. Его очки сползают на кончик длинного носа, открывая наглые светло-зеленые глаза. Пара зажимавшихся неподалеку молоденьких парней вскрикивают и отшатываются, готовые в любой момент кинуться за охраной.       Итан вскакивает и пытается меня оттащить. Рыжий ойкает от несильного удара затылком о стену, дергает плечами и пробегает по мне дерзким взглядом с ног до головы. Его улыбка становится шире.       — Ого, да вы оба что, сбежали из модельного агентства? Если да, то мне срочно нужен его адрес.       — Заткнись, — встряхиваю за ворот рубашки. — Привык размахивать деньгами и получать все, что захочешь? За кого ты его принял?       — Алекс! — Итан ловит мою руку, удерживая занесенный для удара кулак. — Перестань! Хочешь провести остаток ночи в участке?       — Он прав, — рыжий подбородком указывает на охранника, торопливо пробирающегося к нам через толпу. — Может, попробуем решить все мирно?       Ослабляю хватку и выдыхаю. Парень одергивает одежду, показывает охраннику знак, что все в порядке, и садится на прежнее место. Молча плюхаюсь на кожаное сиденье напротив. Отпиваю из бокала, не сводя пристальный, изучающий взгляд.       Одет слишком вычурно, но не безвкусно. Брендовая ядовито-зеленая рубашка выгодно подчеркивает природную бледность кожи. Темные медные волосы острижены коротким ежиком и отливают золотом в свете неоновых ламп. На запястье дорогие часы, чья стоимость явно в разы превышает наши с Итаном зарплаты вместе взятые.       — Ладно, теперь верю, что ты не один, — он подмигивает Итану, вздыхает с наигранным сожалением и подзывает проходящего мимо официанта, указывая на мой напиток. — То же, что у них, и все три за мой счет.       — Не нужно этого делать, — холодно бросаю я, но он беспечно отмахивается.       — Забей. Считай это жестом извинения за то, что пристал к твоему ненаглядному. Больно уж в моем вкусе, как по запросу собирали, — он залпом выпивает принесенную выпивку, заказывает еще, натыкается на мой колючий взгляд и продолжает: — Я часто напрямую говорю все, что думаю. Мой единственный недостаток — полное отсутствие речевых фильтров в голове. Так что давайте просто расслабимся и отдохнем. Готов поспорить, вы недавно в городе. Не видел вас ни в одном из клубов. А я бы точно запомнил обоих.       Он прищуривается и по очереди скользит по нам пронзительным, раздевающим взглядом. Итан ерзает от смущения, а я хмыкаю. Градус напряжения значительно понижается. Парень больше похож на скучающего болтуна, ищущего, как бы развлечься, чем на того, кто на самом деле создает проблемы.       — Кстати, я Эйдан, — протягивает руку сначала Итану, а затем мне. — И как давно вы, ребятки, вместе?       — Три месяца.       Эйдан присвистывает, подпирает подбородок кулаком и качает головой.       — А мои самые долгие так называемые отношения продлились две недели, — он фыркает. — Потом мы разбежались из-за одной ерунды.       — Какой? — Итан заинтересованно наклоняет голову набок.       — Моему парню не понравилось, что мы с симпатичным официантом уединились, пока ему пришлось отлучиться по каким-то важным делам. А там и секса-то не было. Ну подумаешь, передернули друг другу в туалете, велика проблема.       Итан давится глотком, а я не сдерживаю смешок. Эйдан разводит руками и продолжает:       — Да вы просто не видели того официанта! Любой бы не устоял, — он мечтательно закатывает глаза и замолкает на несколько секунд. — Так вот, после этого мы расстались, и я понял, что не создан для отношений. Не хочу принадлежать кому-то одному.       — Похвально, — опрокидываю в себя остатки выпивки, а Эйдан заказывает за наш столик бутылку выдержанного коньяка и небольшой поднос с закуской.       — Ха, даже не скажете, что, — он зажимает нос двумя пальцами, делая голос гнусавым, — «еще обязательно встретишь своего единственного, ради которого бросишь тусовки и осядешь дома, чтобы замирать от умиления при просмотре старых фотографий в потрепанном альбоме?» Или чем там занимаются женатые парочки?       — Нам просто жаль того единственного, на чью голову свалится такое счастье, — бросает со сдавленным смехом Итан и Эйдан грозит ему пальцем, изображая недовольство.       — Кто знает, может, я бы стал примерным семьянином? — он задумчиво потирает бровь и вздрагивает. — Нет, в мире еще столько прекрасных мужчин, которые тоскуют без внимания. На всех меня, к сожалению, не хватит, но буду стараться. К тому же я еще так молод, едва стукнуло двадцать пять…       Эйдан продолжает безостановочно трепаться о смешных и порой нелепых приключениях на любовном фронте, попутно вливая в себя рюмку за рюмкой и расспрашивает нас о поездке по городам. Он едва успевает нас слушать и не утихает, пока речь не становится значительно медленнее, а глаза с трудом фокусируются в одной точке.       — … тогда я говорю ему: «мой личный рекорд доведения до оргазма ртом — три минуты. Не хочешь проверить?» И он тут же расстегивает ширинку. Да, прямо на лекции, за последней партой. — Эйдан, глядя на слегка приоткрывшего рот Итана, усмехается, довольный произведенным впечатлением. — Может, препод и заметил что-то, но я и правда быстро управился. К тому же, учитывая сколько денег отвалил универу мой папаша, никто бы не стал поднимать большой скандал, даже если бы я станцевал голышом в коридоре. Максимум отчитали бы в директорской.       Выболтав еще пару историй и выслушав о нашем с Итаном знакомстве, он упирается щекой в кулак, поддерживая отяжелевшую голову.       — Пожалуй, пока нужно притормозить с выпивкой, иначе вам придется нести меня до дома. Давайте выйдем покурить.       Итан остается за столиком, обещая подойти через несколько минут, а мы с Эйданом отправляемся в маленький, полутемный тамбур, насквозь пропахший дымом.       Эйдан хлопает по карманам в поисках зажигалки и раздосадовано пожимает плечами.       — Видимо, обронил где-то. Поможешь?       Я протягиваю руку, он наклоняется и подкуривает. Задерживает взгляд на моем запястье, чтобы разглядеть броскую красно-черную татуировку, уходящую под закатанный рукав, и дергает уголком губ.       — Сказал бы, что хочу рассмотреть все татуировки на твоем теле, — он делает шаг ближе, слегка понижает голос и фыркает, — но не рискну получить удар в челюсть.       Не отодвигаясь и не отводя взгляд, выпускаю тонкую струю дыма прямиком ему в лоб. Эйдан щурится и машет рукой в воздухе.       — Я не Итан. Меня не смущают настойчивые подкаты и не удивляют забористые истории про перепихоны в общественных местах.       — Хе-хе, — он пошатывается и наставляет на меня указательный палец, — так и думал, что ты тоже был не промах. И как тебе удалось заполучить такого невинного скромнягу?       — Подозреваю, что это происки высших сил. Иного объяснения у меня тоже нет.       Посмеиваясь, мы докуриваем и выходим наружу, где уже ждет Итан. Окончательно захмелевший Эйдан виснет на нас, приобнимая за плечи.       — Вы классные, правда. Было очень приятно познакомиться и просто поболтать несмотря на то, что мне не светило бурное окончание вечера ни с одним из вас. А уж тем более с обоими…       — Даже не смей продолжать, — строго говорю я, слегка ткнув его в бок.       — Хорошо-хорошо, — Эйдан примирительно выставляет перед собой ладонь. — Я уже понял, что втроем не согласитесь. Хотя, знаете, я бы не отказался и просто посмотреть на вас двоих. Ох, наверняка выглядит очень жарко. Боже, у меня встает от одной только мысли о том, как вы это делаете. Может, подумаете?       Его голос звучит почти умоляюще. Неожиданно замечаю, как Итан молниеносно стреляет в меня взглядом, а затем стыдливо опускает глаза. Не успеваю обдумать, что бы это значило, как Эйдан запихивает мне в карман номер своего телефона.       — Если захотите внести разнообразие — звоните. Я такое не упущу.       Подмигнув напоследок, он заваливается на заднее сиденье подъехавшего такси, называет адрес и машет на прощанье рукой.       Мы добираемся до гостиницы спустя минут пятнадцать и в обнимку валимся на кровать. Лежим, слушая тишину и отдаленные голоса какой-то сильно повздорившей парочки из соседнего номера. Итан ныряет под руку, поворачивается спиной, пристраивается макушкой под моим подбородком и молчит, о чем-то задумавшись.       — У тебя ведь было втроем, — вдруг говорит он утвердительно. По спине пробегает внезапный холодок. — И как оно?       Итан любитель задавать провокационные вопросы прямиком в лоб, поэтому я не сразу подбираю нужное слово, пребывая в некотором замешательстве.       — Необычно. А что, хотел бы попробовать? — спрашиваю осторожно, и замираю в ожидании.       — Нет, — уверенно отвечает он, помотав головой, и я неслышно выдыхаю. — Никогда не делал ничего подобного, но совершенно точно не хочу видеть, как кто-то будет до тебя дотрагиваться.       Порывисто прижимаю крепче и утыкаюсь носом в шею, целуя выступающий позвонок над воротом футболки. Мы часто почти без слов понимаем друг друга. Я бы сгорел на месте от ревности, даже если бы кто-то целовал Итана, не говоря о большем.       — Почему тогда спросил?       Итан несколько секунд молчит, а потом смущенно произносит:       — Втроем я бы точно не стал. А вот другое предложение Эйдана показалось… интересным.       Зарывается лицом в рукав рубашки и затихает, пока не набирается решимости повернуться, поднять голову и посмотреть в глаза.       — Тебя заводит идея, что он будет смотреть на нас?       Итан коротко кивает и внимательно наблюдает за реакцией.       — Ишь какой проказник! — легко щелкаю его по кончику носа и тут же целую в губы. — И как много еще в твоем скромном омуте развратных чертей?       Он смешно морщит нос и улыбается. А затем вновь становится серьезным.       — Не знаю, как будет в реальности, но в фантазиях выглядит вполне заманчиво, — добавляет он. — Но, если тебе не хочется, давай закроем эту тему раз и навсегда.       Приподнимается на локте, звонко чмокает в щеку и прикрывает глаза.       — Посмотрим, что можно будет придумать, — мягко запускаю пальцы в его темные волосы и поглаживаю по виску.       Итан немного ерзает, устраиваясь на плече. Спустя несколько минут до слуха доносится размеренное дыхание, которое мигом навевает на меня спокойный сон.       Просыпаемся ближе к обеду. По обыкновению валяемся в кровати целый час, болтая о мелких планах на грядущий день, таких как пойти прогуляться в ближайший парк, что заказать на ужин и какие из местных достопримечательностей осмотреть первыми. Наконец, лениво потянувшись, Итан скидывает одежду и, игриво подмигнув, уходит в душ.       Быстро встаю, беру висящие на стуле джинсы, сую руку в карман и вынимаю скомканный клочок бумаги. Номер написан корявым, угловатым почерком, но разобрать цифры можно без труда. Достаю телефон и набираю номер. Услышав протяжное хрипловатое «алло» представляюсь, быстро называю адрес с кодом домофона и обрываю звонок. Угомонив внезапно подпрыгнувшее от волнения сердце, раздеваюсь и захожу в ванную.       Итан оборачивается через плечо. Прислоняется лопатками к стене, уступая место в душевой. Улыбается, отбрасывает со лба мокрые прядки, прижимается, скользкий от мыла и шампуня с запахом свежих трав, касается губами губ. Отвечаю на настойчивый поцелуй. Тело мигом откликается на прикосновение теплых ладоней, заелозивших по животу. Когда Итан начинает потираться о бедро, требуя продолжения, я отрываюсь от его губ и заглядываю в лицо. Забавно, что цвет глаз у нас одинаковый. Почти черный.       — Не сейчас. Продолжим чуть позже, когда выйдем из душа, — шепчу, смахнув капли воды со лба и прислонившись носом к носу.       Итан немного разочарованно пихает кулаком в плечо. Делает вид, что прекращает все попытки соблазнения, но при этом излишне медленно смывает с себя пену, поглаживая ладонями смуглую кожу, и поглядывает из-под длинных опущенных ресниц. Сдерживаюсь от порыва подхватить на руки, закинуть худые ноги себе на поясницу и прислонить к запотевшему кафелю, впившись во влажные от воды губы. Но выматывать Итана сейчас не самая хорошая идея. Поэтому я направляю на него струю прохладной воды и заливаюсь смехом, когда он возмущенно отфыркивается и шлепает меня по спине мочалкой.       Вдоволь надурачившись, выходим из кабинки и тут же вздрагиваем от резкого дверного звонка.       — Наверное, хотят спросить нужна ли уборка номера, — Итан выглядывает в коридор и шлепает босыми ногами в комнату, чтобы накинуть что-нибудь из одежды. — Скажи, чтобы зашли через час. А лучше через два.       Лукаво улыбнувшись, он скрывается за дверью, а я иду открывать, обмотав полотенце вокруг пояса и перебарывая вновь всколыхнувшееся в крови волнение.       Одарив плотоядной ухмылкой и окутав шлейфом приятного парфюма, Эйдан плавно проскальзывает в квартиру.       — Привет, красавчик. Рад снова тебя видеть, — произносит он мурчащим голосом, небрежно бросая ключи от машины на подставку. Окинув взглядом комнату и не увидев Итана, он насмешливо приподнимает бровь. — Решил развлечься, пока твоего милахи нет дома? Ох, придется мне быть сучкой-разлучницей, — он показушно вздыхает, правдоподобно изобразив смирение и хмыкает. — Ну что ж, не в первый раз. Так что, пожалуй, справлюсь с выпавшей на меня тяжелой долей.       Продолжая безостановочно болтать ерунду, он идет за мной в соседнюю комнату, на ходу расстегивая рубашку.       — Садись. Итан сейчас подойдет, — киваю на маленький диван напротив двуспальной кровати.       Эйдан плюхается на указанное место, закидывает ногу на ногу и откидывается на спинку. Невольно засматриваюсь на его расслабленную позу, и в голове мелькает мысль, что когда-то там, в прошлой жизни, мы бы с ним никогда не встретились второй раз, переспав в туалете клуба сразу же после знакомства. Удивительно, но с тех пор, как мы с Итаном вместе, оценивая любого привлекательного парня, у меня совершенно не возникает желания физической близости.       Стремительно влетевший в комнату Итан собирается сходу повалить меня на кровать, но замечает Эйдана и растерянно останавливается, будто натолкнувшись на стену.       — О, а вот и красавчик номер два, — Эйдан довольно улыбается, складывая губы трубочкой и изображая звук поцелуя.       — Алекс, — Итан поворачивается ко мне, — что…       У него напрочь пропадает дар речи. Он продолжает лишь молча глядеть на нас обоих округлившимися глазами, нервно стиснув пальцы в замок.       — Иди сюда, — беру за руку, притягиваю к себе и подвожу к кровати. Ласково поглаживаю по плечам, пытаясь снять возникшее напряжение. — Помнишь, о чем мы вчера говорили?       Итан густо краснеет и отводит взгляд.       — Это… очень неожиданно, — наконец выдает он.       — Захотелось сделать сюрприз. Но если что-то тебе не понравится, мы тут же все прекратим, — ласково касаюсь губами его губ и Итан привстает на цыпочки, целуя в ответ.       Обхватываю Итана руками и бросаю быстрый взгляд на Эйдана. Расстегнутая рубашка сползает с плеч на рельефные руки, и он изящным жестом отбрасывает ее на одну из диванных подушек. Затем ловко скидывает джинсы, звякнув пряжкой ремня. Оставшись в одних трусах, он неспеша поглаживает себя через ткань, не сводя с нас глаз.       Заметив, что Итан тоже смотрит на Эйдана, впиваюсь в его губы и запускаю пальцы под футболку. Он подается навстречу рукам. Я решительно снимаю с него одежду. Оказавшись полностью обнаженным, он вспыхивает и порывается стыдливо прикрыться, но я удерживаю его руку и опускаюсь на колени.       Итан любит, когда я сначала разогреваю его ртом. Покосившись на Эйдана, он стыдливо закрывает глаза ладонью, украдкой подглядывая сквозь щелочку между пальцами. Не спеша вбираю губами уверенно твердеющий член и немного отодвигаюсь вбок, открывая Эйдану хороший угол для обзора. Несколько раз веду языком от середины до верхушки и поднимаю взгляд.       Вид смущенного и возбужденного Итана божественен. Ничто не может сравниться с тем, как он часто дышит, слегка откинув голову назад, и пошатывается на подгибающихся ногах. Мне нравится смотреть на него именно так, снизу. Чувствовать под руками легкую дрожь, пробегающую по его телу, и придерживать за бедра, доводя до пика. Делаю несколько быстрых, но поверхностных движений, не заглатывая глубоко, и останавливаюсь, когда пальцы Итана вцепляются в волосы, предупреждая, что до разрядки остается несколько секунд.       Выпрямляюсь, снова увлекаю в поцелуй и подталкиваю к кровати.       Разворачиваю Итана спиной к себе и нажимаю между лопаток, заставляя прогнуться. Провожу ладонями по выпирающим ребрам, чувствуя, как он слегка подрагивает в предвкушении. Одним движением скидываю с бедер полотенце и достаю заранее приготовленную смазку. Наношу немного на себя, а затем вхожу, проталкиваясь внутрь его тела осторожно и не спеша.       Пальцы Итана крепко стискивают одеяло, с губ слетает приглушенный подушкой протяжный стон. Пара неторопливых, расслабляющих движений, и я наклоняюсь, обхватываю поперек груди и прижимаю к себе, оставляя в максимально раскрытой позе на широко разведенных коленях. Зарываюсь носом в растрепанные волосы на затылке, целую изгиб плеча и поднимаю голову.       Эйдан неотрывно смотрит на нас и двигает кистью по члену размеренно, тщательно подстраиваясь под темп. Свободной рукой поглаживает себя по часто вздымающейся груди. Кончик его языка проскальзывает по пересохшим губам. Заметив, что я смотрю в упор, он прищуривается. Нахально ухмыляется, переводит взгляд на Итана, жадно впивается в него глазами и ускоряет движения рукой. Меня резко кидает в жар.       Вжимаю Итана в себя так плотно, как только могу, провожу ладонью по напряженной шее, заставляя откинуть голову на плечо. Он сдавленно стонет, когда я пробегаю кончиками пальцев по пружинисто подскакивающему члену, а потом захватываю его ладонью, чередуя быстрые рывки и медленные поглаживания.       — Алекс, — он закатывает глаза и разморено облокачивается всем телом. Впивается ногтями в бока и с громким вздохом приоткрывает рот. — Да, да, вот так, боже, Алекс…       — Не сдерживайся. Обожаю твои стоны, — подстегиваю шепотом в самое ухо и перехожу на ритмичные толчки, быстро двигая бедрами.       Осыпаю поцелуями скулы, ласкаю руками вздымающиеся ребра и напряжено втянутый живот. Опускаюсь ниже, сжимаю в кулаке набухшую головку, слушая частые неровные выдохи, и потираюсь щекой о взмокший висок. Отросшие прядки прилипают к лицу. Итан скользит спиной по моей влажной груди, насаживаясь плотнее.       Смотрю на Эйдана из-под отяжелевших век и приподнимаю бровь, когда наши взгляды пересекаются. Пусть он знает, что Итан только мой. Пусть слышит, как ему хорошо. Пусть видит, что только под моими руками Итан становится разгоряченным и податливым. Только мне он в полузабытьи шепчет грязные словечки, тут же краснея до кончиков ушей. Не боится рассказать о самых потаенных фантазиях. Только со мной всегда скромный парень теряет контроль от шибающих в мозг эмоций и стонет в голос, не беспокоясь, что кто-то может услышать.       Эйдан прогибается в спине и кусает губы. Убирает руку с члена, делает краткую передышку, отодвигая момент стремительно приближающегося финала.       — Сейчас… — Итан замирает напряженной струной и переплетает наши пальцы.       — Тсс, потерпи секунду.       Я приостанавливаюсь. Подзываю Эйдана жестом, указывая взглядом на место на полу перед нами. Он с готовностью спускается с дивана и подбирается ближе. Становится на четвереньки и подставляет лицо, выжидающе приоткрыв рот.       — Алекс? — Итан нерешительно сжимает мою руку и опускает глаза. Его смущение становится почти осязаемым.       — Да, — скольжу кулаком по его стволу, ускоряясь с каждой секундой. — Ты все правильно понял. Давай.       Тело прошибает крупными раскаленными волнами. Мне достаточно одного глубокого движения, чтобы резко войти до основания и кончить, лихорадочно прижимая Итана к груди. Чувствуя внутри пульсацию, он вздрагивает и запрокидывает голову. Медленно веду губами по его шее, скосив глаза вниз, чтобы увидеть, как на щеки, язык и подбородок Эйдана оседают тягучие капли. Последняя тянется полупрозрачной ниткой и Эйдан подается вперед. Пристально смотрит мне в глаза, когда его язык задевает кончик еще возбужденного члена и Итан выгибается, расслабленно обмякнув на руках. Эйдан следует за нами сразу же. Едва дотронувшись до себя, он облизывает губы, сглатывает и изливается на светло-серый пол.       Еле дождавшись, когда за Эйданом закроется входная дверь, начинаю нервно ходить по комнате, отмеряя шаги от одного угла к другому.       — Алекс, в чем дело? — Итан хмурится и наблюдает за моими порывистыми движениями.       — Я…я — подобрать слова не получается. Останавливаюсь у окна, запустив пальцы в волосы. — Боже.       Несколько секунд проходят в тишине. Закрываю глаза, чтобы хоть немного унять скачущий по венам пульс.       — Ты что, не хотел всего этого? — тихо произносит Итан на выдохе и подходит ближе. — Зачем тогда его позвал? Алекс? Что происходит?       — Нет. Нет. Черт с ним, с Эйданом. Это было просто развлечение. Я хочу сказать совсем другое, — обернувшись, захватываю его в объятья и стискиваю до удивленного «ой». — Итан! Хочу, чтобы ты стал моим.       — Я и так твой, — он улыбается, перебирая пальцами мой рукав. — Мы ведь живем вместе.       — Нужно больше. Навсегда. Полностью. Понимаешь? — в груди начинает щемить, и я срываюсь на глухой шепот, выцеловывая подставленную шею, щеки и губы. — Итан, никто кроме меня не должен видеть, как ты кусаешь губы, когда стискиваешь пальцами одеяло. Как закатываешь глаза с моим именем на губах. Никто. Это все мое. Все. Мое.       Понимаю, что несу какой-то слащавый бред, но не могу остановиться, зарываясь лицом в ворот его не до конца застегнутой рубашки, и царапаю через ткань спину, впиваясь пальцами под лопатками.       — Ты слегка пугаешь, — Итан осторожно гладит по щеке. — Что на тебя нашло? Я не хочу ничего никому показывать и не собираюсь никуда уходить. Сейчас, с Эйданом было хорошо. Как эксперимент. Но этого достаточно. Мне нужен только ты.       — Хочу тебя. Люблю тебя. Так сильно, что, так… что…так…что… — далеко в голове вертится мысль, которая вдруг становится предельно ясной и правильной. Я тут же выпаливаю ее на одном дыхании. — Выходи за меня!       — Чего? — Итан застывает и хлопает ресницами.       — Да, — уверенно повторяю, кивнув головой. — Давай поженимся.       — Эээ, ээм, — Итан смотрит совершенно обалдело и второй раз за сегодня теряет способность говорить.       Он предупреждающе отстраняется и внимательно изучает мое лицо, явно опасаясь заметить знакомые признаки начавшейся мании. Не увидев ничего настораживающего, прижимает руки к груди:       — Это так спонтанно!       — Помнишь, ты говорил, что со мной не может быть иначе? Все в порядке. И я абсолютно серьезен. Будь моим мужем. У меня нет с собой кольца, но просто скажи, согласен ли ты, — постепенно успокаиваясь, усмиряю дыхание и заглядываю во влажно блестящие глаза.       — Да, — Итан почему-то тоже отвечает шепотом, словно боясь разрушить момент. — Да, я выйду за тебя.       Подхватив под руки, кружу смеющегося Итана на месте, а потом усаживаю на подоконник и молча смотрю на него.       — Что? — он вскидывает брови, когда я покачиваю его лицо в ладонях.       — Ничего. Просто хочу закрепить в памяти мгновение. То, как ты смотришь на меня. Как на глаза наворачиваются непрошенные слезы, которые ты напрасно хочешь скрыть. Запомнить чувства, которые нельзя выразить никакими словами. Запомнить даже то, как от моих объятий сбился воротник твоей рубашки и растрепались волосы. Знаешь, здорово вот так просто сказать человеку самое сокровенное. Ты научил меня раскрываться. И я хочу всегда быть с тобой. Физически, духовно. Даже, черт их дери, на бумагах. В нашем штате брак двух мужчин легален. Так давай сделаем это.       Итан не в силах ничего ответить. Разок он все же шмыгает носом, быстро вытирает лицо о мой рукав, обнимает за шею, обхватывает руками и ногами. Переношу его на кровать и ложусь рядом, уткнувшись носом в родную макушку.

*

      Подготовка к женитьбе идет стремительно. За неделю успеваем найти место, выбрать священника и договориться о дате. Даже несколько раз заглядываем в ювелирный и примеряем кольца. В итоге выбираем пару самых обычных, без дизайна, и остаемся очень довольными.       На следующий день едем осматривать соседний городок, который оказывается таким уютным, что мы невольно задумываемся тут задержаться. Усевшись в небольшой кофейне на свежем воздухе, лениво поглядываем на неторопливо прогуливающихся горожан.       — И что, значит вот так? — Итан вертит в пальцах коробочку с кольцами. — Просто возьмешь и осядешь со мной в небольшом городишке? Ты ли тот самый Алекс, с которым я познакомился чуть больше двух лет назад?       — Представь себе, да, — легко шлепаю его по колену под столом и закатываю глаза.       Итан смеется. На него нападает игривое настроение. Он продолжает шутливо подначивать, проворно таская вилкой мое пирожное, которое показалось ему гораздо вкуснее.       — Не захочешь закатить разгульный мальчишник с парой-тройкой стриптизеров?       — Еще чего. Ты и станцуешь. Только имей ввиду, что единственный зритель будет очень настойчиво приставать и вряд ли дотерпит до конца выступления.       Итан улыбается и подмигивает. С минуту молчит, увлеченный разглядыванием занятного интерьера в восточном стиле, а затем выдает:       — И даже не будешь с тоской вспоминать сотню своих бывших любовников?       Стараюсь не измениться в лице, стискивая в руке чашку, но Итан все равно что-то замечает.       — Я тебя умоляю, — он весело фыркает и отправляет в рот кремовый кусочек. — Только не говори, что я сильно преувеличил их количество.       Напрягаюсь еще больше и хаотично подбираю ответ, делая вид, что сосредоточенно вчитываюсь в пожелания хорошего дня на разных языках, оставленные на специальной доске благодарными посетителями. Итан внезапно сужает глаза и смотрит очень пристально, отчего я чувствую предательский холодок между лопаток.       — Не может быть, чтобы было меньше, — уверенно заявляет он. — Давай ради прикола посчитаем…       — Нет-нет, ну зачем? Пусть тайное останется тайным, — быстро говорю, закашлявшись, и пытаюсь перевести тему, тыкая в меню. — Не хочешь потом что-то перекусить? Может, пиццу закажем? Выбирай, какую?       — Погоди, просто любопытно, — Итан отодвигает протянутое меню, подпирает кулаком щеку и загибает пальцы на другой руке. — Вот смотри. Ты встречался с парнями с семнадцати лет. Так как почти никогда не заводил отношения, то это условно три человека в неделю.       — Обычно два, — скромно вставляю я. — И потом, все же были некоторые исключения в виде коротких отношений. А в периоды затяжных депрессий вообще никого не было.       — Но потом случались срывы, во время которых ты стремительно наверстывал упущенное.       Умалчиваю про нередкие «трио» и закрытые вечеринки, где количество парней в одной постели сложно было сосчитать. Постукиваю ложкой по блюдцу и повожу плечами. Мне совсем не нравится, в какое русло перетекает наш разговор. Стараюсь переключить внимание Итана еще пару раз, указывая то на забавного прохожего, то на заигравшую в динамике знакомую песню, но он упорно игнорирует мои неуклюжие попытки.       — Хорошо, пусть будет два. В месяце четыре недели, то есть получается восемь человек. А в году двенадцать месяцев. Так что выходит… девяносто шесть. — Итан сдвигает брови и продолжает уже заметно медленнее. У меня ощутимо тянет под ложечкой от неприятного предчувствия. — Это за один год. Тебе сейчас двадцать семь, то есть нужно умножить все это на десять…       Его лицо вдруг вспыхивает. Он поднимает ошарашенные глаза и закрывает ладонью рот. Я стискиваю зубы. Да, число близко подобралось к четырехзначному.       — Господи, Алекс! — наконец вскрикивает Итан и снова замолкает, быстро моргая.       — Послушай! Это очень приблизительно. Я же не веду список.       — Даже сложно сразу представить такую толпу! — Итан не слушает. Откидывает волосы со лба, не переставая таращиться так, будто впервые меня увидел. — А знаешь, сколько у меня было парней до тебя?       Я растерянно мотаю головой и он выпаливает:       — Один! И количество раз, которые у нас с ним были, можно пересчитать по пальцам. На одной руке! — Он резко встает и с грохотом отодвигает плетеный стул. — Пойдем. Хочу домой.       Он разворачивается и не оглядываясь быстро шагает по вымощенной камнями тропинке. Несколько раз нажимаю на кнопку в столешнице, подзывая официанта, который, как на зло, не торопится, и оплачиваю счет. Подхватываю коробочку с кольцами, догоняю Итана и иду рядом.       Он хмурится и молча глядит под ноги до самой квартиры. Едва открыв дверь, скрывается в ванной, и спустя несколько секунд я слышу, как в раковину льется вода. Наверняка он просто стоит, упершись руками в ее край, решив побыть в одиночестве. Устало опускаюсь на стул и наваливаюсь локтями на стол, не включая свет. Бездумно таращусь в окно на заходящее солнце.       Никогда не думал, что прошлое ударит по настоящему. Но главное — что я могу с этим сделать? Наверняка Итан сейчас поддается богатому воображению с мелькающими в голове картинками и изнывает от ревности. Не каждый день узнаешь, что будущий муж переспал почти с тысячей человек.       Морщусь как от зубной боли и потираю виски. Муж… А что, если он теперь передумает? Да, Итан прекрасно понимает, что ничего нельзя отменить. Но вдруг ему будет противно от одних только мыслей, как меня трогали эти чертовы несколько сотен случайных мужчин, чьих имен я не знаю, а лица не вспомню, даже если столкнусь на улице? Потираю веки, стараясь не накручивать попросту, но в голове творится немыслимый хаос. Закрываюсь ладонями и стараюсь не закричать, чтобы хоть немного выплеснуть взбурлившие в крови эмоции.       Вскинувшись, быстро встаю с места. Нужно поговорить с ним. Прямо сейчас. Сказать, что никто и никогда не будет иметь такого же значения. Что не важно, кто был со мной тогда. Важно, что сейчас у меня есть он. Ревность к парням-однодневкам не имеет никакого смысла. Потому что именно с Итаном я хочу прожить всю оставшуюся жизнь.       Делаю несколько уверенных шагов по направлению к ванной и останавливаюсь, потому что дверная ручка осторожно поворачивается. Итан появляется в проеме, впуская в комнату длинную полоску бледного света. Подскакиваю одним прыжком и хватаю в охапку за худенькие плечи. Итан сопит мне в шею и поднимает глаза.       — Извини, я не должен был так реагировать.       — Ты просишь прощения? Да за что? Ведь это я вел себя раньше как распоследняя блядь!       — Не говори так, — Итан прикладывает палец к моим губам. — Неужели думаешь, что я считаю тебя распутным, грязным, или какими там словами ты себя называешь?       — А разве не так?       — Нет. Никогда так про тебя не думал. Я же знал, что у тебя было много любовников. Просто не подозревал, что их настолько много.       Он слабо улыбается, и железный узел между моими ребрами, мешающий глубоко дышать, распадается.       — Я просто растерялся. Вдруг тебе будет не хватать всего этого? Смогу ли я один заменить такое количество людей?       — Ты заменяешь целую вселенную. Разве все остальное имеет значение?       Вместо ответа Итан мягко целует мои губы. Мы долго обнимаемся, стоя в темноте у стены, а затем подходим к окну, чтобы уловить последний луч заходящего солнца.

*

      Спустя три дня мы стоим в городском парке под большим цветущим деревом. Легкий ветер треплет волосы Итана. Он откидывает их с лица и улыбается, скрывая волнение. Я смотрю только на него и почти не слышу слов, которые произносит молодой священник, улавливая лишь обрывки.       — Готов ли ты, Алекс, любить и оберегать Итана, быть ему верным в болезни и здравии до конца своих дней?       — Да, — беру руку Итана, чувствуя в груди легкую, приятную дрожь. Осторожно надеваю кольцо на тонкий безымянный палец и ласково целую в раскрытую ладонь.       — Итан, готов ли ты быть мужем Алекса, хранить вашу любовь в радости и печали?       — Да, — Итан в свою очередь надевает мне кольцо и не выпускает руку, вслушиваясь в заключительные слова церемонии.       — Объявляю вас законными супругами, — священник убирает листки бумаги в папку, закрывает ее, улыбается и добавляет, оставляя нас наедине: — Поздравляю. Поцелуйтесь, чтобы по традиции закрепить брак.       Итан притягивает меня за расстегнутый пиджак и приподнимает голову. Кладу руки на хрупкие плечи и замедляю дыхание, чтобы запомнить еще один значимый в наших жизнях момент.       На лице Итана танцуют солнечные блики. Ветер на секунду затихает, перестав играть с огромными листьями дерева, названия которого я не знаю. До нас доносятся голоса гуляющих вдалеке людей, не подозревающих, что в укромном уголке парка стоят два самых счастливых в мире человека и просто смотрят друг на друга, не сдерживая улыбок.       Наклоняюсь, потираюсь кончиком носа о щеку Итана и только потом дотрагиваюсь губами до приоткрытых губ. Обнимаю крепко, как никогда, словно хочу одним жестом выразить все чувства, накрывшие с головой. Итан гладит меня по затылку, а я думаю, что даже если решение и было внезапным, то это лучшая спонтанность, которую я когда-либо делал.