Между двух полюсов ▪️

      Мою руку гладит теплая ладонь, как будто невзначай прощупывая большим пальцем пульс. Во всем теле непонятная тяжесть и усталость, мешающая пошевелиться. Провожу кончиком языка по потрескавшимся губам и открываю глаза.       Итан тут же склоняется надо мной. Поймав еще не совсем сфокусировавшийся взгляд, он облегченно выдыхает и шлепается на стул. Зарывается лицом куда-то мне в подмышку и шмыгает носом. С трудом приподнимаюсь, хочу успокаивающе погладить по голове и спросить, в чем дело, но в венах на обеих руках воткнуто по игле капельницы. С тревогой оглядываю помещение и понимаю, что я в больнице. Откидываюсь обратно на подушку и пересматриваю вспыхнувшие в голове картинки, возвращая воспоминания. Пустырь, Адам, нож. И темнота. Со стоном оглядываю себя, замечаю перетянутый бинтами живот и только сейчас чувствую ноющую пульсацию в боку.       — Снова я в палате, и ты рядом. Где-то такое уже было, — едва ворочая пересохшим языком, усмехаюсь я. — Как ты оказался за городом?       Итан вытирает щеки о мою футболку и поднимает голову.       — Поехал следом. Почувствовал неладное. Подбежал в тот самый момент, когда ты уже упал без сознания на землю, весь в крови.       — Хорошо, что Адам тебя не видел. А то мог бы тоже… как свидетеля, — вздрагиваю от промелькнувших мыслей и холодею.       — Тогда я меньше всего думал о себе. Но Адаму теперь придется несладко. Покушение на убийство, да еще и под наркотой, — Итан сжимает кулаки. — Его уже задержали. После скорой я сразу же позвонил в полицию. Было страшно, что он успеет скрыться и в любой момент сможет опять к тебе нагрянуть.       Итан целует мои пальцы и закрывает глаза рукой. Его плечи мелко вздрагивают.       — Ну, чего ты? Хватит переживать, вот же он я. Жив и почти здоров. Заживет, как на собаке.       — Врач сказал, еще несколько минут, и тебя было бы нельзя спасти. Даже думать об этом не хочу.       — Вот и не думай, — снова пробую приподняться, но морщусь от боли и прекращаю попытки. — Знаешь, а не хочешь уехать куда-нибудь? Вместе.       Итан отнимает ладонь от лица и смотрит с удивлением.       — Этот город не принес мне ничего хорошего. Кроме тебя. А теперь, когда ты со мной, можно рвануть куда угодно. Хочешь, сначала попутешествуем по стране. А если понравится, то и дальше переберемся. Что скажешь?       — Немного неожиданно. Но… почему бы нет? Меня тоже тут мало что держит. Так что да. Я согласен. Только поправляйся скорее.       — Буду очень стараться. А ты пока реши, куда хочешь поехать первым делом. И иди, отдохни. У тебя под глазами мешки такие, что можно вместо рюкзака использовать, вещи носить. Кстати, сколько я уже тут?       — Двое суток.       — Наверняка не спал обе ночи. Признайся.       — Спал. Немного. Мне разрешили остаться в палате, и я то и дело прислушивался к твоему дыханию. А дышишь ты очень тихо. Раньше я как-то не обращал на это внимания.       Он быстро моргает и отворачивается. Похлопываю по руке, хотя очень хочется обнять и прижать крепко, как только могу, но двигаться пока нельзя — разойдутся швы.       Итан проводит около меня еще примерно час, но потом все же уходит домой, после долгих уговоров.       Возвращается этим же вечером, заметно отдохнувший и приободрившийся. Приносит несколько комиксов, на которые я сначала фыркаю и собираюсь убрать в тумбочку, но Итан берет один, устраивается рядом и начинает пролистывать, рассказывая про персонажей. Из любопытства заглядываю через плечо и неожиданно заинтересовываюсь, хотя раньше никогда не увлекался подобным. Приобнимаю Итана, дочитываю до конца и спрашиваю про продолжение, когда он закрывает последнюю страницу.       Время пролетает стремительно, когда Итан посещает в отведенные для этого часы, и тянется, когда я остаюсь один. В палате есть еще трое человек, но травмы у них сильнее, чем у меня, и разговаривают они мало. В основном спят или глядят в потолок, тоже оживая только с приходом родственников и друзей.       Наконец, спустя несколько дней, мне разрешают потихоньку вставать и гулять по коридору. Итан обнимает меня поперек туловища и водит от одного окна к другому, старательно поддерживая и уверяя, что ему совсем не тяжело.       Когда ходить получается самостоятельно, не скручиваясь при этом пополам, я начинаю проситься домой. Врач внимательно меня осматривает, опустив очки на кончик носа и надув губы, но потом согласно кивает. За мгновение собрав вещи, из которых основные — это кружка и зубная щетка, с нетерпением жду Итана, который должен подойти с минуту на минуту. Едва он заглядывает в палату, я тут же подхватываю одной рукой сумку, а другой его под локоть и стремительно шагаю к выходу.       Погода на улице совсем не радует моросящим дождем, но я вдыхаю полной грудью пропитанный озоном воздух и улыбаюсь, стоя на крыльце городской больницы. Целую Итана в висок, и мы спускаемся по скользким ступеням, звонко шлепая подошвами кроссовок.       В квартире, повалившись на уютный диван, первым делом вытягиваюсь во весь рост и стискиваю Итана в объятиях. Он негромко смеется и осторожно опрокидывает меня на лопатки, усаживаясь на бедрах.       — Тебе нельзя делать много активных движений, — он предупредительно поднимает указательный палец и игриво водит бровями.       — Хорошо, — покорно соглашаюсь я, закусив губу, — тогда их будешь делать ты.       Итан слегка розовеет, наклоняется и ласково целует. А я прикрываю глаза и думаю, что никогда не испытывал ничего подобного. Именно сейчас, после выписки из больницы с ножевыми ранениями. Лежа дома, на старом, продавленном диване. Зажмуриваясь под прикосновениями рук и чувствуя на себе вес другого человека, я ощущаю себя самым счастливым на земле. Наверное, ради этого люди и вступают в отношения. Не боясь влюбиться и быть уязвимыми. Не боясь быть отвергнутыми спустя время. Не боясь даже потерять друг друга по любой из множества причин. Потому что оно стоит того.