Архивист. Цикл "Искры прошлого"

Блеск застывшей дезактивированной оптики отражается на уходящих в потолок свежезалатанных энергошлюзах и паутинных кабельных системах, обвивающих высокие стены Даркмаунта. Он отражается и в неестественно голубых, почти инфернальных, линзах Тахиона Крейна. При рассматривании отсеченной более семи миллионов аноциклов назад головы Прайма все его сознание сжимается в тугой нейронный пучок, отзываясь режущей болью во всех разветвлениях сенсорных систем. Корпус словно раскалывается на отдельные сегменты, готовые взорваться в любой момент от одного только взгляда на торчащие обрубками провода, разорванную шейную гидравлику и эти потухшие окуляры... Исцарапанное, кое-где деформированное от мощных ударов золото лицевой пластины Прайма с немой печалью и осуждением изучает Тахиона; трансформер же, в свою очередь, рассматривает каждую вмятину на иссиня-черных боковых щитках, каждую трещину на некогда алых (сейчас уже грязно-бордовых от времени и пыли) вкраплениях. Весь фейсплест забрызган энергожидкостью, свернувшейся и засохшей грубыми каплями; они впитались в доспехи, придав им разлагающийся вид, однако это нисколько не убавило грозности Прайма, пусть даже одной его головы, подвешенной к стене, словно трофей. - Мне так не хватало тебя. - Тахион подходит ближе к десептиконовскому экспонату и с некоторым сожалением проводит по боковинкам шлема острием прикрепленного к правому манипулятору эфирного лезвия. - И вот я снова дома, но уже нет той близкой мне искры, готовой тепло встретить меня... Эти воспоминания мучительны. Ты всегда меня поддерживал. - Тут он горько усмехается. - Поддерживал, а потом предавал. Зеленая молния со свистом рассекает воздух: нижняя часть головы, от защищенного выступом подборка до золотой переносицы, падает на пол, с гулким эхом отскакивает от него и, путаясь в проводах, катится к ногам Тахиона. - Гори в плавильне вечно, ржавый ублюдок. Раздается выстрел, и отрезанный кусок растворяется в короткой белой вспышке, после чего Тахион удовлетворенно возвращает свой манипулятор в исходное положение, убирая ионный бластер. Воспоминания импульсами царапают систему базы данных, в грудном отсеке становится мучительно жарко. - Развлекаешься?! - Глухой раздраженный голос вырывает Тахиона из круговерти мыслей и воспоминаний, но не от созерцания одиноко тлеющей на полу кучки пепла. - Это добытый мной лично, во времена Второй кибертронской войны редкий экземпляр одного из Праймов... - А именно Зеты Прайма, - сухо перебивает Тахион возмущенную речь десептикона, от пола устремляя оптику к оставшейся части головы, словно прикидывая, сможет он уничтожить и ее и, если да, то как именно. - Он был Верховным принцепсом Сената, одним из главенствовавших в то время Лордов-Протекторов и главнокомандующим армией Кибертрона. Но его убийцей был собственный сын, и ты, стало быть, лишь отсек голову от уже дезактивированного Зеты после завершения боя. - Благодарю за эту столь... нужную для меня информацию, - процеживает трансформер. - Твой процессор уже покоился бы рядом с ним, будь здесь Лорд Мегатрон. Его эмоциональность порой выходила за грани чрезмерного... так что тебе повезло, что на данный момент я его первый и официальный заместитель. - Однако Мегатрон мертв, и, фактически, ты являешься единоличным вождем десептиконов, разве нет? Кстати, - Тахион, продолжая рассматривать оставшуюся половину головы, даже не смотрит в сторону десептикона. - Зету убили на восстании в Восе, при штурме энергохранилища. Это вам для исторической справки, если решитесь еще кому-нибудь рассказать о вашем... ээ-э... боевом подвиге. Трансформер злостно прищуривается, слышен едва различимый скрежет стиснувшихся дентапластин. - Ты сказал, что у тебя есть к нас предложение, мой автоботный друг. И если ты не хочешь, чтобы я все таки поступил так, как распорядился бы наш предыдущий лидер... В полумраке коридоров нарастает шум неравномерных шаркающих шагов, в унисон которым щелкают створки пулеметов. По стенам в отблеске жалкого освещения начинают какой-то странный, но четкий и сбалансированный танец высокие тени, рядами приближающиеся к Тахиону и трансформеру. - ...Если ты не хочешь стать дезактивом, тебе придется очень сильно постараться, чтобы меня заинтересовать. Наконец Тахион отрывает оптику от рассеченной головы Зеты Прайма и устремляет ее в узкие красные окуляры серебряного крылатого трансформера, довольно высокого и осунувшегося. Аудисенсоры улавливают круговое движение принятых в боевой режим автоматов, целью которых оказывается он, Тахион. За спиной у серебряного десептикона вырастают очертания двух трансформеров: один с выступающим крупногабаритным корпусом, защищенным мощной тяжелой броней и пронзительной алой монооптикой, второй - худощавый, с плоской зеркальной маской, но выглядящий не менее угрожающе с выползающей из его надгрудной брони парой тентаклей. - Не волнуйтесь, лорд Старскрим, - усмехается Тахион. - Я знаю, за чем вы охотитесь. И у меня есть вполне достойное предложение, от которого вы вряд ли откажетесь. Однако у меня есть своя цена. Старскрим поспешно прячет презрение за жалким подобием улыбки и делает шаг навстречу Тахиону. - Думаю, мы сумеем договориться. Например, ты получишь остатки головы Зеты Прайма и сможешь их переплавить хоть в новый плакарт, если действительно окажешься нам полезным. - О, оставьте себе, я насмотрелся на нее еще тогда, когда она не была отсечена от корпуса. Я помогу вам добыть смертоносное оружие, лорд Старскрим, и вы прекрасно знаете какое. Вы встанете во главе мощнейшей армии бойцов и вернете себе то, что забрали у вас автоботы, - Тахион выдерживает паузу. - Ваше былое могущество. - Только сейчас он смог рассмотреть получше окруживший его отряд десептиконов: усталые, голодные, еле держащиеся на ногах; можно было бы пару раз взмахнуть клинками, перерубив их всех пополам, и не встретить сопротивления. "И это твоя долгожданная армия, Тахион? Ради этих жалких шлаковых выродков ты ждал семь миллионов аноциклов? Нет, ты безусловно заслужил большего, но без этой хилой армии тебе ни за что не взять верх". Окуляры Старскрима алчно сверкают при упоминании могущества, и Тахион хохочет в глубине своей искры при виде такой легкой добычи. - Но, как я говорил, у всего своя цена, и в качестве оплаты мне нужна голова Оптимуса Прайма.