Архивист. Цикл "Искры прошлого"

- Ты не должен никому об этом говорить. - Не говорить о чем? О том, что наш командир проводит тайные операции, не ставя никого в известность, или что он скрывает от главного врача свое состояние? Оптимус, я не солдат и не политик, чтобы знать все тонкости военного дела или уметь вести беседы, - но все равно не понимаю, почему вы с Айронхайдом тайно покинули базу! Хотя, знаешь, меня интересует не столько это, - я доверяю твоему боевому опыту и знаю, что ты не станешь принимать необдуманные решения. Ты солгал мне, что приступы прекратились! В больничном отсеке в данный момент находились только подключенный к электростатическому оборудованию Оптимус и Рэтчет, который успевал делать два дела одновременно: проверять показатели Прайма и пытаться отчитывать его. Оптимус не считал Рэтчета сварливым и нудным брюзгой, каким его рисовало большинство трансформеров, но сейчас был тот самый редкий момент, когда лидер автоботов в чем-то разделил это мнение. Врач сетовал не переставая, пока заменял сгоревшие от болевого шока схемы Оптимуса. - Все это не к добру. Ты только лишний раз подставляешь себя под удар, причем добровольно! Надо быть безокулярным, чтобы не увидеть закономерную связь - твое состояние напрямую связано с последними событиями, со шпионом, координатами и, быть может, этой странной находкой! Кстати, где она? Это же вроде обычный фонарик, по крайней мере, на первый взгляд. - Именно этот фонарик создавал то мощное излучение, которое мы принимали за импульсы энергона. Думаю, мы натолкнулись на десептиконов неслучайно, как и странное совпадение засылки координат и обнаружения находки. - Оптимус обрадовался возможности перевести разговор в другое русло, подальше от щекотливой темы о боли. Он до сих пор был присоединен к электростатике, которая вот-вот должна была окончательно привести его показатели в норму. Оставались какие-то жалкие клики, но они будто специально растягивались в мегациклы, длинные, утомительные и сопровождающиеся укоризненными бормотаниями Рэтчета. - Ты знал об этом? Иначе бы не стал запрещать ходить туда просто так. - Догадывался. - Откуда? Почему именно Разлом? Почему ты сокрыл правду ото всех, Оптимус? Почему от меня?.. - Были веские причины, Рэтч. Оптимус не знал, стоит ли рассказывать Рэтчету о своих подозрениях насчет Разлома, тех, которые заставили его и Айронхайда принять такое непростое решение (особенно в нынешней нервной ситуации, когда каждый автобот находился чуть ли не под микроскопом: круглосуточным наблюдением Ред Алерта и в легендарном черном списке Проула) - отправиться в одиночку, тайно, в город-ущелье. Рэтчет был не просто главным врачом, одним из членов исследовательского звена и основного совета автоботов - Оптимус считал его своим другом. И осознание двух несочетаемых факторов - официальных обязанностей и личных привязанностей - сейчас совестно изъедали искру. Рэтчет заслужил право знать правду, ведь Разлом в равной степени когда-то коснулся и его. Но обязательство перед Айронхайдом и перед всеобщей безопасностью заставили Оптимуса потупить оптику и ответить не совсем прямо: - В последнее время прослеживается все больше странных совпадений, в этом ты безусловно прав. Но мы не можем подвергать автоботов излишнему риску и, если можно так выразиться, втягивать их в прошлое, которое ни в коей мере не должно отразиться на настоящем. - Вот, значит, почему Айронхайд! Это он попросил тебя никому не говорить? - Рэтч, дело не в желаниях Айронхайда, ты прекрасно знаешь, что у него связано с Разломом и что он пережил. Но это дело касается его в большей степени, чем любого из нас, - он заслужил право, наконец, разобраться в этом. - Я запутался. Разлом имеет отношение к... - Рэтчета передернуло, - тем событиям или настоящему: взлому, координатам, шпиону? - Думаю, все это взаимосвязано, - сказал Оптимус, приподнимаясь с платформы. Датчики мигнули зеленым светом. - Но я не могу сейчас подвести какой-то конкретный итог - мы должны разобраться с прошлым без широкой огласки. Ты знаешь, что эта часть автоботсткой истории не распространена и, во избежание конфликтов и недопонимания, не должна всплыть. - Это касается и меня, если ты не забыл! - с явной обидой выпалил Рэтчет. - И Джаза, и Миража, и Элиты, и Ред Алерта и остальных... Да даже десептиконов! Мы все были в Разломе, это... как наш второй дом! И ты не удосужился ничего нам не рассказать! - Я знаю, друг, - как прощение ответил Оптимус. - Я просто хотел уберечь вас от этого. - Ладно, - обреченно сказал Рэтчет, будто признавая, что против такого аргумента он абсолютно бессилен. – Ладно. Но почему ты не сказал мне, что приступы продолжаются? Оптимус провентилировал и отсоединил кабели от разъемов, - загрузка завершилась - по проводкам прошелся легкий ток и исчез в приятном сканировании обновлений. - Что бы это изменило? Несколько аноциклов ты не мог понять, что со мной происходит - к чему бы это привело сейчас? К ненужным терзаниям и поискам? К пустой трате времени? За последние месяцы ты сделал для автоботов такую работу, как никто другой, Рэтчет, и я очень ценю твой вклад. Но... - Красиво говоришь, Оптимус. Но это не просто какая-то болезнь, когда заменишь обшивку и дело с концом! Это яд. Микросхемы слишком быстро изнашиваются, сжигая за каждый наноклик ротационную норму зарядов, а импульсы в искре превышают статику на несколько орбиталей, - они просто пытаются ее сжевать!.. Я никогда с таким не сталкивался, странно, что ты до сих пор вообще функционируешь. Рэтчет опять забрюзжал, и Оптимус совершенно не знал, каким доводом можно его успокоить. Врач взял сварку и теперь от негодования махал ею из стороны в сторону. - И, кажется, пару дней назад ты уверял меня, что приступы прекратились! Гордость и самопожертвенность сведут тебя однажды под пресс, если ты, наконец, не признаешь, что с тобой что-то не так. Это обстоятельство нельзя оставлять без внимания. - Под вниманием ты понимаешь огласку, - устало сказал Оптимус. - Лишь доверенным лицам! - Мы не можем позволить себе такую роскошь, Рэтч, я не могу. Информация в любом случае просочится в наши ряды и в итоге попадет к десептиконам, которые не повременят этим воспользоваться. Об этом и так знают уже семеро! Сейчас, когда единство духа автоботов не должно быть поколеблено ни в коем случае, мы не можем позволить распространиться волне паники. Десептиконы только этого и ждут. Если это сыграет им на манипулятор, автоботы получат новые конфликты, и все, к чему мы так долго шли - все окажется напрасным. - Шлак, Оптимус, - Рэтчет сжал сварку так, что та жалобно скрипнула, и указал ею на Прайма. - Пойми, какая-то дрянь разъедает тебя изнутри. Я не могу даже предположить, какие могут быть последствия, не могу даже понять, что с тобой происходит. Все показатели возвращаются в норму, несмотря на изнашивание схем. Искрой чувствую, что эта штука убивает тебя, но так, чтобы я не смог ее ни вылечить, ни вытащить, ни даже посмотреть на нее. Ты прав, мы не можем сейчас дать слабину, но что произойдет, если единственный Прайм умрет? - Думаешь, все так плохо? - улыбнулся Оптимус. Дезактив уже мало его пугал. Некоторые шутили, что после стольких смертей и воскрешений Оптимус во Всеискре чувствует себя как дома. - Я не знаю... Шлак! - Рэтчет с силой метнул сварку в стену - та отлетела и со звоном запрыгала по полу. - Какой от меня толк как от врача, если я абсолютно беспомощен и не могу спасти своего командира?! - Рэтч, в первую очередь, я твой друг, и я верю, что ты делаешь все возможное. Но что должно случится, то непременно произойдет вне зависимости от наших желаний. Ты ни в коем случае не должен винить себя, если твои подозрения оправдаются. - Ты предлагаешь мне притвориться, что с тобой все в порядке, - процедил Рэтчет. - Солгать остальным, что ты полностью здоров - и ради чего? Ради мнимой безопасности? Преимущества? Мне все к шарку не нужно, я устал тебя терять, Оптимус, просто устал. - Ради всех остальных и ради будущего всех автоботов, ради того, чтобы закончить эту войну и приобрести тот мир, за который мы сражались так долго! Даже если эта... штука смертельна, я отдам искру, но доведу до конца дело автоботов, даже если ценой будет моя жизнь. Я не могу лишить всех того, что они приобрели после стольких потерь. Рэтчет, пообещай мне, что ты никому не скажешь. - Знаешь, тот Оптимус, которого я когда-то знал, никогда бы так не сказал. - Рэтчет... - Я помню другого Оптимуса, - тебя даже так еще и не звали! - и он был примером для всех нас! Он бы подумал о своих друзьях, а не эгоистично, очертя процессор, бросался защищать всех подряд! Он хотя бы поставил их в известность своих действий!.. - Рэтч. - Да пошел ты! Рэтчет с искренней ненавистью посмотрел на Оптимуса и вышел, нарочито громко хлопнув дверью. "Надеюсь, это означает "да". Порой Оптимус ненавидел быть Праймом. ________________________________________________________________________ - Какого дрона вас туда вообще потянуло? - Я же сказал: мы увидели свет ГраундБриджа, подумали, что это шпион и отправились следом... - И подумали, что втроем с этими козявками, - Айронхайд брезгливо махнул манипулятором в сторону лежащего одинокой кучкой оружия Смоукскрина, Арси и Кассандриуса, - сможете задержать опытного, подготовленного и, скорее всего, хорошо вооруженного десовского разведчика? Самоуверенная вы троица, нечего сказать. - Мы не троица! - Тебе, парень, сейчас следовало бы промолчать, именно ты прыгнул в самую гущу десов. Бампером захотелось покрутить? Не прикажи мне Прайм быть с вами поделикатнее, я бы тебе его напрочь вырвал, чтобы навсегда отбить желание делать то, что нельзя! - Айронхайд, сэр, мы вели себя глупо и полностью это признаем, - невозмутимо сказал Кассандриус, перебивая заикнувшегося было Смоукскрина и бросая на того предупреждающий фокус. - Мы лишь действовали в интересах автоботов, но, кажется, недооценили врага и... переоценили себя. - Неплохо глаголишь, малец, но напорись вы на ту стаю, - Айронхайд прищелкнул, - вас бы превратили в мелкое крошево, а проводами, как гирляндами, украсили бы стены. Я бы вас на аноцикл отправил в нижние модули станции драить, но Прайм прочтет вам небольшую лекцию и отпустит восвояси. - Но мы же извинились! - Смоукскрин, я, кажется, сказал, что тебе вообще лучше молчать. Один твой вид уже и так здорово нервирует меня, а вокодер тем более. Оптимус, пока шел в отдаленный от любопытной оптики отсек, слушал нотацию Айронхайда по аудиодатчику и не мог сдержать улыбки. Ему не нравилось, что они действуют тайно, не посвящая в дело не то, чтобы других автоботов, а именно членов совета. Его друзей. Слова Рэтчета эхом носились по процессору. Он Прайм, для него интересы общества выше своих собственных, выше личных привязанностей и пожеланий. Оптимус не смог вспомнить такого момента, когда он делал что-то лично для себя. - Айронхайд, хватит их отчитывать, они хотели как лучше, - вмешался Оптимус в разговор по аудиодатчику. - Для отчитывания у нас есть ты, да? Что сказал Рэтч, все в норме? Оптимус прибавил шаг. - Да, в норме. - Кто бы сомневался! Шевели сервоприводами, Персептор будет через клик с валом информации. Оптимус прервал связь. ________________________________________________________________________ - Вы принесли мне весьма любопытную находку! - восхищенно сказал Персептор, вваливаясь в отсек, обращая на себя внимание всех присутствующих. Десяток датападов хрустнул у него подмышкой, а в манипуляторах через полупрозрачную ткань слабо поблескивал шар. - Думаю, это то, что мы искали, - сказал Оптимус, потирая ладонью фейсплет. – Присаживайся, Персептор. Сразу же предупреждаю, что об этой операции знает лишь семь автоботов – все вы и Рэтчет. И количество знающих не должно увеличиться ни в коем случае. - Да, сэр, ясно, не волнуйтесь, мы как под прессом, - зажав рот, сказал Смоукскрин. Персептор вывалил на стол датапады и осторожно опустил шар, с которого не менее аккуратно снял ткань. Только сейчас Оптимус смог рассмотреть его более четко (когда они раненые в спешке вернулись из Разлома, времени на рассмотрение находки ни у кого не было; фонарик сразу же отправился на экстренный анализ к Персептору, а остальные – к изумленному разбуженному Рэтчету). Это была круглая прозрачная сфера, внутри которой кружился тугой сгусток сияющего дыма. Поверхность фонарика завитками украшала медная резьба, а ручку и основание – маленькие надписи. "Шлак, не сейчас, только не сейчас...". Боль, родившаяся в Разломе, медленно и неприятно запульсировала у Оптимуса внутри, будто ожидая подходящего момента, чтобы взорваться. - Ты вытащил меня в Разлом, чтобы разыскать это?! Это же… обычный фонарь! - При этих словах Айронхайд как-то странно сжался, и на его фейсплете отразилось столько боли, как будто он перешагнул через себя, чтобы так небрежно отозваться о сфере. - Да, я тоже так сначала подумал, - сказал Персептор, ища нужный датапад в куче.- Но он обычный только снаружи – видите этот дымок внутри? Это очень необычная субстанция и явно неискусственного происхождения. Ее излучение равно излучению целого энергохранилища, а составляющая напоминает трансформерскую искру. - Она… живая? – выдохнул Айронхайд. - Думаю, да. С ней даже можно войти в контакт, правда, я пока не знаю как. Она словно возвела барьеры на подсознательном уровне и никого к себе не подпускает. - Можно пробить эти барьеры? - Не знаю, это зависит в основном от этой… субстанции. Стойте, разве не такие фонарики когда-то украшали собой Иакон? Таких было много на празднике Искр... - Что за праздник Искр? – поинтересовалась Арси. - Торжество, во время которого главный Прайм передавал своему наследнику часть полномочий и как бы... благословлял. - Ты никогда не рассказывал об этом, Оптимус! - Ну… - замялся Оптимус и переглянулся с Айронхайдом. – Это относилось не совсем ко мне. - Разве у Праймов есть наследники? – натянуто спросил Смоускрин. - Это всего лишь пережитки прошлого и одна долгая история, - сказал Айронхайд, многозначительно посмотрев на Оптимуса. Тот кивнул. От Оптимуса не укрылось, как такими же взглядами обменялись Смоукскрин, Арси и Кассандриус. - Итак, если возражений не будет, я мог бы вернуться к этому объекту, - сказал Персептор, сканируя сферу прямо на столе. - Думаю, перед нами типичный представитель проэвертумов... Нужно произвести непосредственный анализ! Мне нужно еще время для исследования… Нужно извлечь эту субстанцию – назовем ее энергией – из оболочки. - Нет! - взревел Айронхайд и тотчас наткнулся на заинтересованные и немного изумленные окуляры присутствующих. - Эм, я имею в виду, может, эта штука является очень опасной. - Айронхайд, это необходимо, - мягко сказал Оптимус, и у того болезненно помутнело в оптике. Однако он не подал виду. - Персептор будет очень осторожен и постарается изучить его, не видоизменив. Айронхайд, явно сделав над собой усилие, кивнул и отошел в тень. - Благодарю, Оптимус, - протянул Персептор. - А что такое "проэвертум"? - поинтересовался Смоускрин, подходя ближе к столу и опасливо рассматривая сферу, которая будто бы околдовала его в Разломе. - Это, в некотором роде, вместилище. Например, фонари относятся к проэвертумам простым - то есть вмещающим в себя простой тип энергии, как свет или электричество. В этом фонаре заключено нечто большее. - А бывают и сложные прове… прову… Шлак! Провертомы? - Они очень редки, да и их технология была утрачена очень-очень давно. В принципе, в проэвертум можно вместить все, что угодно, от всякого хлама до целой искры. - А для прове...провортумов нормально вот это? - О чем ты?.. Смоукскрин взял в манипуляторы сферу, и та слабо замерцала. Как только к нему подошел Оптимус, шар запульсировал, энергия бессильно забилась о стенки, будто желая вырваться на волю. При приближении Айронхайда субстанция закрутилась бешеным потоком. - Воу-воу, Прайм, сэр, вам лучше отойти. Похоже, эта энергия странным образом реагирует и на вас, и на Айронхайда. Неожиданно оболочка сферы лопнула, осколки с треском отлетели от пола, Смоускрин вскрикнул и отдернул манипуляторы, а белая материя повисла в воздухе на том месте, где ее держал бот. - Что за?.. Энергия будто изучала всех присутствующих, замерших в напряженном молчании, но не задерживалась на каждом более чем на клик. Все понимали, что на них смотрит не просто сгусток энергии, а некое живое существо. На фейсплете Персептора смешались благоговейный ужас и нескончаемое ученое любопытство. Когда материя повернула несуществующий глаз к Айронхайду, то смотрела на него на секунду дольше, чем на остальных. Он как-то трепетно дернулся, но она уже повернулась к Оптимусу. - Лучше никому не двигаться, - сказал он. – Персептор, найди лишний проэвертум. Этой энергии лучше не выходить за стенки своей оболочки до ее полного изучения. Однако у энергии словно было свое мнение на это счет – она протестующе закрутилась и, заискрив слепящим светом, со всей силы впилась в Оптимуса, впечатав того в стену и переворачивая мир.