В ночи

Пальцы Ацуши растягивали дырочку мафиози, в то время, как сам мафиози думал, когда успел так пасть. Не грубить, а называть папочкой и позволять трогать себя. -" Акутагава, я достаточно тебя растянул?- - Да, папуль, прошу, сделай меня!"- простонал мафиози и в его зад резко впихали хороший размерчик. Из глаз полились слезы, раздался вскрик и шлепок по попе. -" Ну давай, стони, ты же этого хотел"- -"А~а~а~ах~тигр, прост~ а~аха~ мм~слишколм приятно, прошу, жестче~а~а~а. Я тебя молю, жестче~а~ах~молю. Ааах- О да, Аку, стоны, громче."- по комнате раздавались громкие шлепки, странный запах, слюни, слезы от полного удовольствия. У Рюноске стягивало низ живота от его голого положения в колленно-локтевой позиции, чужих теплых тонких пальцев, разглаживающих и надавливающих попеременно на молочные бедра, градом лился пот с обоих тел, темп ускорялся, звуки становились громче, анальчик разрывался, а спина выгибалась до боли из-за постоянного касания сладким членом милого бугорочка, вытворяющего чудеса в пастеле, а сами пальцы на ногах Рюноске так классно замирали от получаемого удовольствия, что, казалось, это памятник, постоянно стонующий. Вечное дёрганье за соски заставляло Акутагаву издавать странные звуки, что-то между криком и стоном.