Дорога к храму

      — Грег! Грег! Открой!       Он сел в кровати, очумело оглядываясь. Темноту комнаты на постоялом дворе рассеивал только свет молодого месяца, висевшего за окном. Смутно вырисовывались очертания предметов, легонько колыхались занавески от ночного ветра. Уж не приснилось ли ему?..       Но стук повторился и наяву. Приглушённый голос Барадуна нетерпеливо повторил:       — Да открывай же!       Едва встревоженный Грег отодвинул задвижку на двери, как Барадун протиснулся мимо и забрался в его кровать с раздражённым «Ну наконец-то!». Грег вспомнил, как однажды он вот так открыл дверь своей хижины, и к нему зашёл уличный кот, который вёл себя примерно так же, как Барадун — спал на его подушке, плевать хотел на личное пространство и нагло требовал внимания. Разве что средний палец не показывал.       — Что случилось?..       — Я кое-что вспомнил! — возбуждённо заявил Барадун.       — А до завтра это не подождёт? — спросил Грег и сел на постель. Больше всего хотелось улечься спать, но он подозревал, что от ночного гостя так просто не избавишься.       — Нет, — решительно подтвердил его подозрения Барадун, — не может. Я, кажется, вспомнил, что произошло в храме Колабора!       — О? — заинтересовался Грег.       — Да! Я понял, кто на меня напал! Мастер Лейтил, глава отдела магических исследований. Я плохо помню, что в точности произошло, но, кажется, он ворвался ко мне в кабинет, кричал, а потом... потом меня вышвырнуло в портал, — закончил Барадун упавшим голосом. Грег пожалел было его, но тут верховный чародей попытался пристроить свои ледяные ноги ему на бедро, и жалость куда-то испарилась. После короткого столкновения, во время которого Барадун призывал Грега не быть таким эгоистом, Грегу всё же удалось его от себя отпихнуть и задать вопрос:       — Но ты же самый сильный чародей тысячелетия... или был самым сильным. Как он смог тебя победить?       — Не знаю, — отозвался Барадун, всё ещё обиженный тем, что его отказались согреть. — Такого не должно было произойти.       — Может, это был не Лейтил, — размышлял вслух Грег, — а какой-нибудь демон, принявший его обличье?       — Не болтай глупостей, демоны не могут проникнуть в храм Колабора, там слишком мощная защита!       — А почему вообще этот Лейтил на тебя кричал? Что ты ему сделал?       — Ничего я ему не сделал! Они там все меня ненавидят, потому что я одарён с детства, а им всем приходилось сотни лет корпеть над книгами, чтобы получить хотя бы десятую часть моей силы.       — Ну, — задумчиво сказал Грег, — может, будь ты с ними чуть милее, то они не стали бы тебя так ненавидеть...       Барадун отмёл это предположение презрительным «Пф-ф-ф», и Грег кивнул сам себе: ничего иного он и не ожидал.       Несколько минут они молчали, и Грег начал было засыпать, когда Барадун вдруг проговорил:       — Вообще-то, я могу быть милым.       Тон у него был непривычный; имей Грег дело с кем-то другим, то рискнул бы назвать его «игривым».       — Сложно представить, — сказал он.       — У тебя просто бедная фантазия.       — Ну, ко мне ты всегда поворачиваешься своей мудаческой стороной, и я не верю, что у тебя есть и другая.       — Но она есть, — отозвался Барадун очень тихо. Зашелестели простыни: он подвинулся совсем близко к Грегу и вдруг ткнулся лбом ему в плечо. Грегу стало неловко, кровь прилила к щекам, он откашлялся и громче, чем хотел, сказал:       — Знаешь, я спать хочу. У нас завтра долгий день.       — Давай спать, — проявил удивительную покладистость Барадун. Он улёгся рядом, устроил голову у Грега на плече и через мгновение задышал глубоко, как спящий. Может, притворялся.       К самому Грегу сон как назло никак не шёл, и он лежал, глядя, как на потолке шевелятся тени деревьев. Наконец очень осторожно и медленно он поднял руку и коснулся волос Барадуна, густых, гладких и мягких, как шёрстка новорождённого ягнёнка. Замирая, он погладил их... и вздрогнул всем телом от страха и неожиданности, когда Барадун своим привычным ехидным тоном сказал:       — А у меня и другие части тела есть, которые можно потрогать...       — Знаешь, что?! Выметайся! — рявкнул смущённый и разозлённый Грег и попытался спихнуть Барадуна с кровати, но тот обхватил его обеими руками, как ленивец — ветку:       — Ну Грег, не будь таким эгоистом, подумай обо мне хоть чуть-чуть! Мне одиноко, тревожно и холодно одному!       Грег в итоге всё-таки сдался. Чувствуя, что щёки всё ещё горят, он буркнул:       — Ладно, но если скажешь ещё хоть слово...       Барадун отрицательно замычал, давая понять, что он всё понял, и Грег, прекратив его выпихивать, откинулся на подушки, пытаясь убедить себя, что согласился он только потому, что вдвоём и правда теплее.

***

      Весь следующий день они провели в дороге, а под вечер вошли в Гердван. Грег впервые оказался в таком большом городе и ошалело вертел головой по сторонам: для него всё было внове, и огромные, в пять этажей, каменные дома, и мощёные брусчаткой мостовые, и бурлящие нечистотами канавы, и толпы людей, и смесь запахов отовсюду. Несло помойкой, гнилым луком, лошадьми, застойной водой, жареным салом...       Барадун в последний момент выдернул зазевавшегося Грега из-под колёс экипажа.       — У, деревня! — крикнул кучер, щёлкнул кнутом, и экипаж умчался.       — Как вообще тут люди живут?! — воскликнул Грег.       — Отлично живут. Тут есть такая гостиница! Лучшие повара, а какие постели! Шёлковые простыни! А прислуживают там только самые красивые эльфы... Полуголые! — рассказывал Барадун, с ловкостью опытного человека лавируя в толпе и крепко удерживая Грега за локоть.       — Ну-ка пшёл вон! В жабу превращу, — прикрикнул он вдруг, и Грег краем глаза заметил человека, который юркнул в сторону и скрылся в толпе. — Обобрать тебя пытался, — пояснил Барадун как ни в чём не бывало. — Так вот: полуголые юные эльфы! Куда ни кинь взгляд — всюду красота, изящество, элегантность... Берегись! — и Барадун толкнул Грега на противоположную сторону улицы. Как раз вовремя: где-то вверху открылось окно, и прямо на улицу выплеснулись помои.       — Ну и гадость, — пробормотал Грег и ощутил такую тоску по Ханивуду, что если б была возможность — вернулся бы прямо сейчас, невзирая ни на какую элегантность.       Разумеется, они не могли отправиться в ту самую гостиницу, которую с таким сладострастием описывал Барадун: там его легко могли узнать. Вместо этого они зашли в захудалую таверну, где за стойкой пузатый одноглазый бородач разливал кисло пахнущее пиво в огромные кружки, между столиками сновали прислужники в грязных передниках, а публика не внушала ни малейшего доверия. Грег вместе с Поппи остался у стойки, а Барадун отправился договориться насчёт комнат.       Кругом галдели, орали, стучали кружками по столам. В углу, кажется, кого-то грабили — Грег постарался туда не смотреть.       — Вам чего-нибудь налить? — подскочил к нему прислужник. Один взгляд на его грязные руки заставил Грега содрогнуться.       — А у вас есть ромашковый чай? — робко поинтересовался он. Прислужник фыркнул и скрылся. Грег поёжился и поискал взглядом Барадуна... и в этот самый момент его чуть не сбил с ног человек.       Точнее, эльф — расцепившись с ним, Грег разглядел острые уши и ту особую неземную красоту, которой отличается только эта раса. Красоту, впрочем, портила рассечённая бровь и синяк под глазом.       Вслед за эльфом из общей вопящей трактирной массы выделился несимпатичный пьяный здоровяк и заорал:       — Я те щас!..       И замахнулся.       — Поппи, щит! — крикнул Грег, и кулак здоровяка, вместо того, чтобы попасть в эльфа, врезался в эфемерную радужную преграду.       — Эт-та что ещё?       Тут появился Барадун, и здоровяк, кинув взгляд на его посох, заметно скис.       — С вашей братией я не связываюсь, — буркнул он. — Но в следующий раз!.. — он погрозил огромным кулаком и снова скрылся в толпе.       Эльф с широкой улыбкой повернулся к Грегу и Барадуну.       — Спасли меня от неприятностей, ребят. Спасибо, — хриплым голосом сказал он. — Давайте знакомиться: я — Бартоломью Осирис Блейдсонг.       — Приятно познакомиться, Бартоломью, — милостиво отозвался Барадун, словно это ему эльф был обязан спасением от побоев.       — Не-не, так меня никто не называет. Все зовут меня Бобом. Б.О.Б. — инициалы это мои.       Они тоже представились (Барадун попытался было назвать своё настоящее имя, но Грег уже привычно пихнул его локтем под рёбра — в ответ получил нешуточный тычок, но по крайней мере, верховный чародей сохранил инкогнито), и Боб немедленно предложил угостить их выпивкой. Бурда, которую разливал по кружкам трактирщик, не внушала доверия ни Барадуну, ни Грегу, а вот Боб легко всасывал кружку за кружкой.       — Эльфийский метаболизм, — с завистью шепнул Барадун. — Эти сволочи гвозди могут переварить, а у меня несварение начинается от одного запаха этого пива...       Грег, который из всего, что стояло на столе, решился взять только один сухарь, да и тот вызывал у него нешуточные подозрения, согласно кивнул и задумчиво постучал сухарём об стол. Из сухаря выпал недовольный червяк.       — Сильнее надо, — сообщил Боб, забрал сухарь и как следует постучал им по столу, вытряхнув на столешницу всю червиную семью. — Во-о-от, теперь можешь есть, — добродушно заключил он и вернул сухарь Грегу.       — Спасибо, — тоненьким голосом отозвался Грег, и они с Барадуном в кои-то веки посмотрели друг на друга с абсолютным пониманием и ужасом в глазах.       — Боб! Ах ты сукин сын! А мы тебя ищем! — послышался рёв, и к столику подошли двое людей разбойничьего вида. Один из них, обладатель густой чёрной бороды, потрепал Боба по светлым кудрям, а второй, безбородый, зато с длинными нечёсаными патлами, внимательным цепким взглядом прошёлся по Грегу и Барадуну, особенно задержавшись на Поппи. Новоприбывшие пошептались с Бобом, и тот сказал:       — Народ, тут такое дело — мы собрались в карты играть, но один приятель не пришёл, неприятности у него... Не хотите с нами?       — Нет. — Грег отказался, не раздумывая, и был немало удивлён, когда Барадун ответил:       — С удовольствием!       Грег пнул его под столом в виде предостережения, но Барадун попросту ответил ему таким же пинком.       Идея играть в карты с проходимцами, которых они только что встретили, казалась Грегу максимально неудачной. Ладно Боб — этот почему-то вызывал у него симпатию, хотя, возможно, дело было в эльфийской внешности: трудно заподозрить в чём-то дурном того, кто выглядит, как ожившая статуя ангела... слегка потрёпанного жизнью, но всё же ангела. Но двое других?! Встреть он их на улице, постарался бы перейти на другую сторону дороги! Но Барадун с привычной самоуверенностью принял предложение и уже смеялся вместе с тремя новыми друзьями и хлопал их по спинам.       Они отсели от Грега за соседний стол, достали карты и начали игру.       — Плохая это идея, Поппи, — сказал Грег, оглядываясь вокруг. Пожалуй, в последний раз так неуютно ему было в логове вампира.       Он уселся спиной к стене, приказал Поппи подойти поближе и крепко сжал рукоятку садовой лопатки — единственного своего оружия. Что ж, по крайней мере, у него есть щит...       Он послеживал за игрой, происходившей за соседним столиком, но так как правил не знал, то ему быстро стало скучно. Несмотря на тревогу, Грег начал клевать носом. Он плохо спал ночью — Барадун ворочался, его волосы лезли Грегу в лицо, а все попытки отодвинуться ни к чему не приводили — верховный чародей даже в глубоком сне безошибочно находил Грега.       Трактирный шум начал отходить на второй план, Грег задремал и увидел во сне Ханивуд...       Разбудил его особенно громкий даже по трактирным меркам вопль.       — Шулер! Грабитель! — вопил кто-то. Грег вздрогнул, поднял голову, стискивая в руках лопатку, и увидел, что Бородатый и Патлатый наступают на Барадуна.       — Ты жульничал в карты! Я всё видел! — орал бородатый.       — Без гроша меня оставил! — вторил ему патлатый. — Шулер! Верни мне деньги!       Боб суетился рядом, бормоча что-то типа «да мы сейчас разберёмся, да я сто лет его знаю, да он не стал бы жульничать». Грег, знавший Барадуна, может, и не сто лет, но вполне достаточно, как раз был уверен, что тот ещё как стал бы жульничать.       — Я играл честно, и вы оба теперь у меня в долгу! — заявил Барадун.       Тут Патлатый не выдержал и с воплем «Верни мои деньги, урод!» попытался двинуть Барадуна пивной кружкой по голове, но удар пришёлся по плечу Боба, который как раз попытался встать между ними.       Тем временем остальные посетители трактира заинтересовались ситуацией. Кажется, многие были не прочь принять участие в драке, нужен был только повод, и его дал тот самый здоровяк, который уже пытался напасть на Боба.       — Это два вора и шулера! Они сообщники! — завопил он что есть сил. — Бей их!       И половина посетителей трактира, похватав оружие, с радостными воплями рванула к ним.