Ночь страсти

После долгих лет бездействия и забвения, дом встречает нового хозяина своей мрачной и заляпанной слухами атмосферой, которая вызывает неприятные мысли. За это время участок превратился в жалкое зрелище, где вместо прекрасных цветов и цветущих кустарников теперь растут только пожухлая трава и сломанные деревья. Джерри, новый владелец этого дома, был приятно удивлен атмосферой, но ему все равно придется приложить усилия, чтобы привести территорию в порядок. Его автомобиль припаркован около захламленного гаража, который требует немедленной уборки. Гараж заполнен кучей ненужных вещей: старыми шинами, пустыми баками от бензина, ржавыми инструментами и другими предметами, которые больше не пригодятся. Одного дня точно не хватит, чтобы разобрать гараж, и, возможно, придется нанимать контейнер для вывоза мусора. Желтая колесница скрылась за горизонтом, оставив после себя малиновый закат и спокойное нежно-голубое небо. В это время уже значительно похолодало, несмотря на июньские теплые деньки, но Дэндридж был одет в одну белую майку и джинсы, которые уже были испачканы чем-то. Он заходит в дом, внутри которого царит легкий беспорядок. Дэндридж решает, что справится с этим за ночь. В гостиной мебель стоит на своих местах, но возле журнального столика лежат пыльные книги. Он берет одну из них, сдувает с нее пыль и читает название – «Гроздья гнева» Джона Стейнбека. Затем он кладет книгу на столик. Пыль была повсюду, Джерри чихнул несколько раз, прежде чем смог привыкнуть к этому месту. Окна украшал грязно-белый тюль, но занавесок не было. На втором этаже было все более аккуратно, но по-прежнему пыльно. Окна спальной комнаты выходили на соседний двухэтажный дом, ничем не отличающийся от других домов, которые Дэндридж видел, когда ехал сюда на автомобиле. Его отговаривали от заселения в этом доме, репутация которого отталкивала клиентов, да и внешний вид не внушал доверия. Однако для Джерри это был отличный вариант быть ближе к народу. Закончив осматривать дом, Джерри снова вышел на улицу и огляделся. Он заметил, как молодая пара зашла в дом, бросив на него быстрый взгляд. Парень в сером свитере и черной кепке помахал ему рукой и, получив ответный жест, скрылся за белой дверью своего дома. Казаться дружелюбным соседом - вот что будет приносить удовольствие. Затем, с таким же удовольствием, он будет стремиться восстановить клан сильнейших вампиров, которые в конечном итоге заполонят половину города. Цели велики, но начинать с чего-то было необходимо. Джерри подошел к багажному отделению своего черного автомобиля и достал несколько сумок и коробок, в которых были его основные вещи. Пока он ставил их на землю, в голове начал формироваться план. Очень серьезный план, который требовал тщательного обдумывания и касался возрождения четырехсотлетнего клана. В то же время, Джерри понимал, что рядом с поселением находится учебное заведение, где учится много подростков. Половина из них может стать пищей для клана, а другая часть будет вознаграждена честью присоединиться к нему. Возникал следующий вопрос: как и где содержать такое количество людей, чтобы никто об этом не узнал? За один вечер невозможно решить все вопросы, и нужно было хорошо все обдумать. Высокий, бледный и худощавый юноша по имени Криденс Бэрбоун вот уже около шестнадцати лет живет вместе с матерью и позже с сестрой (которая родилась у женщины от неизвестного мужчины после случайной связи, чтобы хоть как-то изменить обстановку в доме) в пригороде Лас-Вегаса. Криденс думал, что его мать обрела здесь счастье: они ни с кем не общались и их никто не трогал, живя вдали от основного городского потока. Казалось, что жизнь просто идет своим чередом. Однотипные дома, не отличающиеся яркими красками, обычные подстриженные газоны с цветами, высаженными почти вплотную к домам, придавали их виду некоторую скудность и могли вызвать чувство уныния или даже депрессии. На первый взгляд, даже внутри они были обставлены все одинаково. Бэрбоун не любил свою жизнь: дом-учеба-дом. И все, что отвлекало его от этого, были навыки художника и старенький, потертый скейтборд с непонятным рисунком на обратной стороне доски. Возможно, он казался странным и отстраненным для других жителей городка: всегда в кофтах с длинными рукавами, из которых видны длинные, худощавые пальцы. С ним всегда была его черная и потрепанная временем сумка, лямкой через плечо, вся в пятнах от краски, но Криденсу она нравилась именно такой. Домой он возвращается на своем излюбленном скейте. Наушники, которые спрятаны под кофтой, выходят проводом ниже, до карманного плеера, который висит на прищепке гаджета за поясом черных облегающих джинсов с порванной на коленях тканью. Белая хлопковая кофта, заправленная в джинсы, очерчивает стройную талию парнишки, а на ногах - кеды марки Converse черно-белого цвета, которые, между прочим, дополняют этот не специально подобранный образ. Из сумки торчит скрученный в тубус лист формата А3 и пара кистей. На листе что-то нарисовано, но разглядеть не представлялось возможным. Он не спеша маневрирует на дороге, оглядываясь на каждом повороте, чтобы не оказаться под машиной. Спустя пару минут, Криденс слезает со скейта, на ходу нажимая ногой на заднюю часть, и, улавливая инструмент передвижения за передние колесики, подходит к своему дому как ни в чем не бывало. Он думал о том, чтобы поесть, и о задании проекта, которое дали в клубе искусств учебного заведения. Вдруг он заметил периферийным зрением участок рядом с домом. Знак продажи пропал, — Криденс замечает дом, который находится через дорогу. Он борется с любопытством, но, несмотря на свои усилия, медленно идет к концу своего участка, чтобы рассмотреть этот ужасный дом. Гараж с машиной открыт, кто-то заехал в него? Может, какие-то молодожены? Или старички? Желудок, издав урчание, как киты, останавливает дальнейшие мысли о доме. Тогда Криденс разворачивается и направляется к своему дому. Он открывает его ключом, входит в бежевое здание и устало, не наклоняясь, снимает кеды, поставив ногу на пятку. С этим домом жить жутко рядом, туда правда кто-то заехал? Надеюсь, мама не скажет отнести что-то новым соседям, С этими мыслями, преодолев лестницу и поднявшись на второй этаж, Криденс заходит в свою спальню. Комната небольшая, но уютная и чистая, словно здесь никогда не было никакой тьмы. Она светлая, приятная, с несколькими голубыми и лиловыми оттенками в интерьере, которые разбавляются светлым деревом. В комнате есть кровать, шкаф и стол. Криденс ставит доску рядом с дверью, закрывает ее, а сумку кидает на пол рядом с кроватью. Затем он подходит к окну, на подоконнике которого лежала стопка книг, и упирается взглядом в дом напротив. Интерес к нему не пропадает, потому что это что-то новое для этого места. И просто интересное событие в такой ужасный день. В школе его лучший друг стал игнорировать его, все больше проводя время в новой компании «крутых парней школы», и перестал замечать Криденса. Это было... очень грустно. Бэрбоун знал этого человека с самого детства, и многочисленные обещания об их вечной дружбе оказались пустыми словами. Это приносило боль в его груди, которую он пытался игнорировать, надеясь и веря, что это временно, может быть, у его друга что-то случилось или он вдруг обиделся. Он старался видеть в людях лучшее.

***

Когда багажник пикапа опустел, три деревянные коробки и две объемные сумки оказались на земле. Джерри отошел от пикапа, и все вещи взял на себя. Сумки, вес которых составлял около двух-трех килограммов, были повешены на его плечи, а коробки спокойно держались на руках, несмотря на преобладающую тяжесть. Он нес две коробки в одной руке, а оставшуюся - в другой. Груз Джерри оставляет в просторной гостиной возле стены, после отряхивая руки. Он подумал: Слишком много окон. Он пробежался взглядом по комнате, пытаясь понять, как защититься от мерзкого, тошнотворного и жгучего, желтого убийцы, который посетит его дом рано утром. К сожалению, он был не очень гостеприимен к Дэндриджу. Решение пришло сразу же, как только он вспомнил о баночках в гараже, которые он видел краем глаза, когда осматривал помещение. В гараже на гнилых деревянных полках действительно стояли баночки с краской. Четыре из них были открыты и испорчены, а две, что стояли повыше, остались нетронутыми. Именно их и выбрал Джерри. За пределами гаража Дэндридж услышал звук и повернулся в его сторону, наблюдая за тем, как фигура на скейтборде, по всей видимости, подросток, приближается к его дому все ближе и ближе, а затем, в конце концов, останавливается возле дома напротив. Темноволосый парень не мог не привлечь внимание Джерри, о чем говорила его полная заинтересованность. Уже стало как-то не до краски. Он проводил его взглядом, хотя и возникло желание поприветствовать соседа, но провод, торчащий из штанов парня, явно намекал на то, что он не будет услышан. И когда объект его недолгого внимания скрылся за дверью дома, Джерри все же забрал баночки с неизвестным цветом красок. В доме стало темно и мрачно, когда оранжевая вязкая жидкость покрыла стекла окон, и теперь здание больше походило на склеп, соответствуя тому описанию, которое вкладывали в уши каждому, кто хотел приобрести дом. На втором этаже Джерри приглянулась одна из комнат. Она была небольшой, но для его целей подходила. Длинный деревянный стол и элегантное, но пыльное темно-бордовое кресло с мягкой обивкой выглядели неплохо и не должны были оказаться на свалке. Серо-голубые обои придавали комнате шарм и загадочность. Он взял кисточку и начал закрашивать окно, чтобы создать более уютную атмосферу. После пары нелепых штрихов комната погрузилась во тьму, и ненавистное солнце лучше всего было заменить простыми лампами и торшерами. Об этом Джерри позаботится завтра, когда приведет дом в более приветливую среду обитания. О питании тоже следовало позаботиться заранее. Ближайший супермаркет находился на таком расстоянии, что добраться до него можно было только на колесах. Но это не было главной проблемой, из продуктов он предпочитал яблоки и в качестве перекуса. Полноценно насытиться ему поможет только кровь людей. Они будут в диком ужасе и горьком отчаянии, когда на их душу взгромоздится вампир Джерри Дэндридж, наполненный диким голодом Потом он вытаскивает ключ из пикапа, закинув его в правый карман черных спортивных брюк. Оставив автомобиль рядом с гаражом, внутри которого решил провести небольшую уборку. Криденс недолго смотрит в большое окно, закрытое светло-лиловыми шторами, которые не закрывают от солнца. Наконец, он замечает высокого мужчину в белой майке, которая была испачкана после перевозки вещей и небольшой уборки. Его тело было подтянутым, а кожа приятного медового оттенка освещена холодным светом голубого неба, которое вот-вот погаснет после заката и когда наступит глубокий вечер. Мэри Лу скоро вернется с работы, забрав перед этим младшую сестру из школы, поэтому приходится оторваться от окна и не обращать внимания на плотно закрашенные окна, которые в теплую и солнечную погоду приобретают насыщенный оранжевый цвет. Парень подходит к невысокому шкафу и открывает дверцу. Внутри загорается приятный яркий свет, и Криденс расстегивает серебряную пряжку ремня, затем снимает штаны и аккуратно складывает уличную одежду в шкаф. После этого он надевает домашние шорты. Первым делом он спустился на кухню. Нужно было приготовить что-нибудь до прихода семьи. В голову ничего не приходило, кроме спагетти с томатной пастой. Пока Криденс готовил, он не заметил, как повернулась ручка двери, и на кухню вбежала девочка, ростом по ребра старшего брата. Он положил ладонь на ее пшеничные волосы и нежно погладил их. Криденс улыбнулся, когда женщина строгим голосом позвала его помочь с пакетами. Он отходит от девочки, незаметно передавая ей шоколадную конфету. Она с радостью берет ее и убегает в свою комнату, чтобы съесть ее, пока не заметила мама. Парень выходит в коридор и забирает у женщины сумки. Оказалось, что она уже заметила нового соседа, как и предполагал Бэрбоун. После короткого разговора она попросила его отнести новому соседу яблочный пирог. Он вышел на улицу в светлых шортах, которые доходили ему до середины ляжек, и в длинной кофте, которую так и не поменял. На ногах у него были все те же кеды марки "Конверс". Криденс пересек зеленый соседний двор с пикапом около гаража. В его руках была тарелка с целым яблочным пирогом, который испекла его мама в знак знакомства, как это принято в маленьких городках. Она посчитала эту идею хорошей, а Криденс подумал, что это глупо, потому что не хотел после школы никуда выходить из дома. Однако, отказать маме он просто не мог. Пересекая лужайку, Криденс неуверенно ступил на пожухлую траву, слушая под ногами шелест листьев. Он медленно обошел выставленную синюю машину перед гаражом, заглянул внутрь и осмотрел место, а затем заметил и самого мужчину. — Здравствуйте, — тихо произнес парень. В руках у него свежий и ароматный пирог, который под пластиковой крышкой распространял запах печеных яблок. — Я Криденс. — в его голосе начала накапливаться паника. Это новый человек, и, пожалуй, слишком грубо с его стороны вламываться в его личное пространство. Он не зашел в гараж и остался стоять перед пожухшим газоном. — Мы ваши соседи из дома напротив. Наша мама попросила передать вам в качестве дружеского угощения. С белой кофтой, бледноватый цвет лица парня выделяется еще больше. Криденс бережно и аккуратно протянул угощение соседу, чтобы не нарушать личное пространство. Только сейчас можно было разглядеть закрашенные оранжевой краской окна. Зачем он закрасил окна? Может, у него чувствительная кожа, и он легко получает ожоги? Или просто странный... Бывает, что каждый закроется в доме поплотнее, лишь бы не нарушать их границы, — проскальзывают мысли в голове парня, пока он не поднимает взгляд на мужчину. Оглядывая его выразительные черты лица, он любовалась ими, как художник своими картинами. У мужчины были большие лобные дуги, впалые глаза, тонкие губы и немного квадратный подбородок... Даже Криденс сказал бы, что этот мужчина был прекрасен, как Аполлон, если бы его попросили описать его. Джерри удалось очистить большую часть гаража, но теперь на лужайке скопилось много мусора, который со стороны проезжей части выглядел не очень привлекательно. Однако, вся территория в данный момент выглядела прекрасно. — Криденс? — повторяет за парнем только что вышедший из гаража Джерри. — Необычное имя для этих мест. На его лице мелькнула улыбка, и густые черные брови слегка приподнялись, но тут же опустились. Джерри понял, что это тот самый мальчишка на скейтборде, который привлек его внимание. Он опустил взгляд на прозрачную крышку, из-под которой доносился приятный яблочный аромат. Джерри понимал, что семья проявляет гостеприимство, и это было очень интересно. — Джерри Дэндридж, — с улыбкой представился мужчина, забирая пирог у юноши. — Спасибо, я обязательно верну крышку. Он чуть склонил голову в сторону, выставив на обозрение испачканную сажей щеку и шею. Разговор с Криденсом и его освобождение показались Джерри не очень правильными действиями, ведь его задача — не вызывать подозрений своей личиной. К тому же, этот парень стал первым, на кого он обратил внимание в новом районе, и уже готовился действовать. До ушей Криденса доносится теплый, слегка томный голос незнакомца. Улыбка мужчины вызывала мелкие мурашки. В ней было что-то необычное и Криденс пока не мог понять, что именно. — Очень приятно познакомиться, — тихо ответил он и сложил руки перед собой в замок от неловкости, потому что ему просто некуда было деть руки, а карманов не было. — Твой скейтборд выглядит очень круто. Мне понравился тот маневр, который ты тогда сделал. — за этими словами следует кивок головы в знак одобрения. Вероятно, он старшеклассник, который учится в той школе, — думает он про себя, и эта мысль крутится в его голове, как заведенный механизм бомбы. — С-спасибо. Криденс не часто слышал похвалы в свой адрес за свои навыки катания на скейтборде. Мэри Лу не одобряла это увлечение, а сестра не была заинтересована в доске. То чувство страха, которое он испытывал медленно спадало, но неловкость все еще оставалась. — Вы наверное удивлены, что этот дом обрел владельца. — Взгляд Джерри скользнул в сторону своего дома. — На самом деле, не все так плохо. Если сделать небольшой ремонт, то жить здесь вполне возможно. Краска на окнах выглядела слишком заметно и выделялась на общем фоне здания. Джерри заранее подготовил объяснение на этот случай, хотя и надеялся, что им не придется воспользоваться. Можно было бы использовать шторы, но в доме они отсутствовали, что создавало нечеткое впечатление от предыдущего владельца. Стоит уделить внимание этой детали, чтобы потом не искать оправданий. А он не любит оправдываться. — Рад с тобой познакомиться. Обязательно попробую пирог, когда закончу разбирать гараж. Я люблю яблоки, — он подмигивает Криденсу и улыбается. Затем он смотрит в сторону его дома и обращает внимание на окно, которое, судя по всему, ведет в комнату парня. — Знаешь что, я, пожалуй, завтра принесу крышку. Ваша мама возвращается с работы позже вас, поэтому вы откроете мне дверь. Джерри всегда был наблюдательным. Он изучал новые лица и уже знал две семьи, которые работали допоздна, когда солнце садилось за горизонт. Он с особым интересом рассматривал лицо Криденса, стоящего напротив, обращая внимание на его впалые скулы и томные карие глаза. Ему нравилась неуверенность в голосе этого молодого человека, с которой ему приходилось бороться. Слабохарактерные люди чаще подвержены быстрым манипуляциям, и это было на руку Джерри. Вот почему он решил зацепиться за этого мальчишку. — Передавай матери от меня спасибо. А я пойду, у меня уборка. До завтра, Криденс. —Дэндридж приподнимает брови и кивает в сторону гаража, где находятся пустые желтые баклахи из-под бензина, сдутые шины, обломки шифера и другой мусор, который следовало вывезти за пределы территории. Криденс, сам того не замечая, стоял и изучал внешний вид нового соседа, который выглядел довольно брутальным во всей этой пыли и саже. Сажа? Что-то горело? Нет вроде...он мельком поворачивается к мужчине боком, не отрывая ноги от земли и осматривает двор. Строительный мусор: кирпичи, черепица...да, выглядит явно ужасно и некрасиво, но тут ничего не горело, по крайКто знает, какие проблемы были у мужчины в жизни, чтобы он сразу же сделал такое. Он не тот, кто должен расспрашивать мужчину о странных окнах и непонятной саже на лице. По крайней мере, пока что. Сейчас же Криденс счел это наглостью - расспрашивать о подобном нового соседа, который и полдня не провел здесь.ней мере, на первый взгляд. Когда он развернулся к своему новому соседу, то слегка приподнял уголки губ в улыбке. Пожалуй, он сдержит свое мнение по поводу дома, все-таки, это было не его дело, кто его приобрел. Жить здесь днем и работать ночью было обыденностью для этих мест. Дом стоил совсем недорого и череда событий привела к тому, что этому мужчине понадобилось такое сооружение. Несмотря на то, что краска на окнах вызывала у него интерес, Бэрбоун не решился спросить о ней. Это тоже не было его делом. Кто знает, какие проблемы у мужчины были в жизни, чтобы подобное сделать сразу же. Он не тот, кто должен расспрашивать людей о странных окнах и непонятной саже на лице. По крайней мере, пока. Сейчас же Криденс посчитал это наглостью, расспрашивать о подобном нового соседа, что и полдня не пробыл тут. — Да, хорошо, приятного аппетита, — впервые без запинки сказал Криденс. Он вздыхает, понимая, что пора возвращаться домой. Перешагивая через обломки старого мусора, он периодически чувствует под ногами мягкое сено. Вскоре Криденс оказывается на своей лужайке и, подойдя к двери, открывает ее и заходит внутрь. Как обычно, он снимает обувь о пятку, чтобы не запачкать паркет. В носках он проходит на кухню, где Мэри Лу и Модести уже накрыли стол к ужину. Джерри покидает компанию Криденса, но напоследок одаривает его искренней и доброй улыбкой, которая сопровождала их диалог. Он оставляет пирог дома, на кухне, которая находится сразу слева от входной двери. До конца уборки еще долго, и рассвет подскажет ему, когда стоит завершить работу. Джерри решает попробовать пирог сейчас. Угощение оказывается очень вкусным: яблоки запечены в меру сладко, а тесто пропеклось равномерно и даже слегка хрустело, что доставляло особое удовольствие. Трогать семью Бэрбоунов не входило в планы Джерри. Сначала ему нужно было освоиться на новом месте, заслужить доверие, а затем начать охоту на школьников, чьи пути пересекались с его местом жительства. Подростки — самые уязвимые существа и легкая добыча. Но лишь с ломкой от жажды крови и чувством собственной власти над другими, характер укрепляется, и из хлюпеньких людишек получаются самые жестокие монстры. Одержимый этой идеей, Джерри решает превратить свой дом в настоящее логово вампиров, где не будет ни единого лучика света и будут покоиться самые кровожадные чудовища, готовые на все ради капли крови. Джерри опирается рукой на стол и откусывает еще один кусочек пирога, а затем возвращается к тому, с чего начинал и что необходимо закончить до восхода солнца.

***

— Ему понравилось? — неожиданно грубо спрашивает женщина. Создавалось впечатление, что она зависит от мнения других. Когда Криденс мыл руки в кухонной раковине и затем спокойно сел за стол, он лишь кивнул в ответ. Отламывая кусочек хлеба, он не заметил, что на скатерти остались крошки. Парень приступил к ужину и наконец-то смог положить что-то в желудок после завтрака. — Нового соседа зовут Джерри Дэндридж, — невзначай говорит он. Его слова прорезают восседавшую в воздухе тишину. Грязные тарелки всегда мыла младшая сестра. Криденс устало поднялся в свою комнату, закрывает дверь на замок и, наконец, остается один. Усаживаясь на кровать, которая скрипела от старых пружин, он достал из сумки скетчбук с карандашом. Криденс ложится животом на кровать, укладывая ноги на подушку. Открыв черный переплет книги с желтоватыми страницами, он начинает рисовать. Криденс сам не замечает, как начинает медленно зарисовывать лицо нового соседа. Вот начали получаться спокойное выражение лица и красивый изгиб шеи. Благодаря этому он показывает сажу и, начеркивая это пятнышко на скуле, а затем рассматривает рисунки, которые у него вскоре получаются. Они не слишком правдивы, но в целом довольно похожи на Джерри Дэндриджа. С его губ срывается вздох, и он устало смотрит на стену, где висят пластиковые настенные часы. Парень вскакивает с кровати, понимая, что уже довольно поздно, а ему еще нужно сделать домашнюю работу - проект из кружка. Он включает настольную лампу и садится за изучение первого учебника, в который погружается с головой до глубокой ночи, а затем еще и выполняет проект из арт-кружка. Из-за горизонта начинают появляться слабые лучи солнца, освещая края крыш домов, аккуратно подстриженные лужайки и часть дороги, по которой машины проезжают очень редко. От утреннего, порывистого и еще прохладного ветерка сонно покачивались кроны высоких деревьев, а птицы, сидящие на них, только начинали распеваться. Природа потихоньку просыпалась, а вместе с ней и люди, которые проведут целый день на работе, прежде чем вернуться домой и насладиться полноценным отдыхом за просмотром любимой передачи по телевизору или заняться другими бытовыми делами. Окна, частично покрытые оранжевой краской и выходящие на главную улицу, не могли надежно защитить помещение от проникновения света. Плохо замазанные участки на стекле в скором времени пропускали горячие лучи солнца, и с этим необходимо было что-то делать. Джерри моментально пришел к выводу, что ему нужно приобрести занавески и лампы, как только заметил недостатки в своей вчерашней работе. Примерно в восемь утра к территории Дэндриджа подъехал грузовик для уборки строительного мусора. Услуги по уборке были оплачены онлайн, поэтому, к счастью, Джерри не пришлось выходить на улицу. Двое мужчин в кепках и уборочной одежде выгрузили наполовину заполненный контейнер в уборочную машину, а затем машина уехала, и теперь участок выглядел менее уныло и отвратительно.

***

Здание учебного корпуса выполнено в бежево-кирпичных тонах, что придавало ему новый вид и создавало ощущение радости. Старая железная дверь, которая скрипела, как расстроенная скрипка, выглядела непривлекательно и словно предупреждала: "Нет, чувак, это место не для тебя". Территория старшей школы наполнена суетящимися старшеклассниками, немногим из которых сегодня предстояло написать тест или итоговую контрольную работу. Марку Флемингу, одетому в плотную темно-синюю рубашку с бежевыми полосами на плечах, красиво уложенной модной прической и держащему в руках стакан свежего латте, точно ее не написать. Он не подготовился, так как вчера точно было не допоздна выставлял на демонстрацию свой новый автомобиль, купленный отцом. На Бена Вегнера — своего лучшего друга он положиться не мог, потому что тот колесил вместе с ним. Оба сидели на бетонном бордюре цветника, когда к ним подошла темнокожая девушка в фиолетовом топе и юбке-карандаше того же цвета. Она была красивой и умной, но не во вкусе Марка, поэтому их отношения оставались дружескими. Они говорили не обо всем, но о многом, и больше всего о вечере выпускников, на который нужно было прийти с парой. Бен не проявлял особого желания посещать подобные мероприятия, и все из-за того, что с девушками ему не так везло, как Марку. Его непривлекательная внешность не интересовала юных дам: он носил бирюзовую футболку с детским принтом, грязно-зеленую безрукавку под цвет лямки ремня рюкзака, который висел сзади на спине, как мешок. Ужасный внешний вид дополняли растрепанные, неухоженные волосы, которые на ветру закрывали его невзрачное лицо. Бен не был красавчиком, но и не уродом, если уж на то пошло. — Уже решил, с кем пойдешь на выпускной вечер? — спросил Марк своего приятеля, позволив себе на минутку забыть о предстоящей контрольной. — Ты же знаешь, я не пойду на эту ерунду, — отмахивается Бен и ловит на себе взгляд Холли, но, кажется, она не претендует на его внимание, ведь у нее уже есть парень. — Да ла-а-адно тебе. Этот не пойдет, тот не пойдет, не интересно. — Флеминг делает глоток кофейного напитка, оттягивая удовольствие. Им обоим хотелось привлечь внимание самой красивой девочки в школе, но они не получали особого внимания, и покупка новенькой машины не помогла. В наше время мало кто продается за дорогие подарки. — Серьезно? Но ведь там же нечего делать. Лучше провести это время в общей компании, выпить пива и развлечься. Марк, не смеши. — Бен встает с бордюра, заслоняя собой его и Холли. — Если тебе повезет скрасить вечер с красивой девчулей. Ты нашел себе такую, а-а?. — Бен не сильно бьет друга по плечу, неловкость он точно умел создавать. Холли смеется и говорит что-то поддерживающее в сторону Бена, но это его совсем не утешило. Впрочем, он не обижен, ведь это их обыденная и шутливая манера общения. До начала уроков оставалось примерно двадцать минут. Флеминг и Вегнер, мило беседуя с Холли, вспомнили о приближающейся контрольной работе. Для того чтобы хорошо написать ее, им нужно было найти человека из класса, у которого есть знания. Однако, они понимали, что на это рассчитывать не стоит. К ним подходит Эдвард Ли, очкастый парень, решивший так внезапно отстраниться от компании Криденса и втиснуться в более «продвинутую». Однако, Эдвард не походил на крутого парня, он был мозговитым, но не крутым. Привет, братва, - говорит он, но в ответ получает лишь недоуменные взгляды.       — Братва? — усмехается Бен и качает головой. Утро Криденса Бэрбоуна началось с громкого будильника, который играл песню Jagwar Twin — Happy Face. Нехотя Криденс поднял голову и тут же пожалел об этом. За время его ночных посиделок за столом к утру развилась неимоверная боль в шее. Он и не заметил, как уснул за столом. Это был уже не первый раз, когда его тело не испытывало усталости. На щеке остался отпечаток рисунка закатного неба. Розовый, фиолетовый и желтый оттенки краски приятно покрывали высохшей коркой часть кожи, еще больше подчеркивая ее бледность. Контрольная по физике... сегодня.... Я вчера готовился к ней? В памяти всплывают фрагменты заданий. Убедившись, что он помнит все необходимое, Криденс поднимается с мягкого кресла для компьютерного стола. Он три месяца уговаривал мать купить белый пластиковый стул с мягкой спинкой и сидением, поскольку проводил большую часть времени именно здесь, в месте своего уединенного комфорта. Так было не всегда. С детства он дружил с двумя мальчиками, и они проводили много времени вместе, веселились, делали детские шалости и ночевали, строя форт из подушек в гостиной Бэрбоуна. Но все изменилось в этом году. Эдвард решил, что пора взрослеть, и изменил свой круг общения, оставив старых друзей позади. Со вторым мальчиком они общались редко, и то лишь в школе. Криденс не может понять, как так произошло. Он не может осознать, что его друзья так быстро изменились, оставив его в стороне, как однажды Эдвард сказал в "детском времени". Но ведь они и были детьми. Подростками, которые должны были проводить время вместе, делать домашние задания, играть в игры и обсуждать фильмы. Все это уже осталось в прошлом.Встречая рассветные лучи теплого солнышка лицом, Криденс закрывает глаза на пару минут, слышит стук в дверь, а после строгий голос Мэри Лу: — Ты проснулся? Завтрак на столе. Я поехала на работу, у твоей сестры сегодня вторая смена, она сама до школы дойдет. Не буди ее! — Хорошо, — отвечает он, отодвигая стул на колесиках по мягкому белому ковру и прижимая кисточку двумя тонкими пальцами. Он быстро приводит итоговый рисунок в нормальное состояние и оставляет его сохнуть на столе. Криденс подходит к белому шкафу, чтобы выбрать одежду для выхода. Он решает надеть черную рубашку, темно-синие джинсы и высокие черные носки с забавным принтом кита на резинке. Криденс хватает первые боксеры, которые лежали в аккуратной стопке, и бежит в душ. Ему понадобилось около десяти минут, чтобы проснуться под теплой водой и привести себя в порядок. Затем он подошел к зеркалу уже в сегодняшнем наряде и взял пену для бритья. Встряхнув баллончик, он нанес белую пену на лицо и аккуратно побрил волосяной покров на подбородке. После этого он быстро смыл пену, почистил зубы и вернулся в спальню, где взял сумку, которая уже была сложена со вчерашнего вечера. Попутно он размял шею пальцами. Он чуть не забыл про рисунок, лежащий на столе. Подойдя к столу, он подписал его и свернул в тубус, закрепив резинкой для волос. Затем, взяв скейт подмышку, он закрыл дверь спальни и спустился по скрипучей лестнице на первый этаж. К сожалению, у Криденса не осталось времени на завтрак, поэтому он почти залпом выпивает кофе и выбегает из дома, на ходу кидая скейт на сухой асфальт. Запрыгивает на доску и, оттолкнувшись посильнее, направляется в школу. Черные волосы, слегка растрепанные, мягко колышутся на легком летнем ветерке. Сегодня на его глазах темные очки в прямоугольной оправе. После ночи, проведенной в линзах, глаза невероятно болели, а на белках появились красные капилляры от раздражения. Криденс видит знакомый силуэт подростка, чуть ниже его ростом, с вытянутым лицом, полным возрастных прыщей, и порой странным выражением лица, которое невозможно было прочитать. Следуя по пятам за Марком и Беном, Ли пытается идти с ними наравне, активно принимает участие в их разговорах, даже тех, в которых совершенно не разбирался. Но зато какое чувство уверенности! Трио «крутых парней» останавливается напротив шкафчика, откуда из своей ячейки Марк достает две тетради, и по его спокойному лицу становится понятно — с двойкой за контрольную он уже смирился. Кабинет Эдварда находится рядом с кружком рисования, и Криденс вновь надеялся на проявление достоинства этого человека. Шагая по мягкому, скошенному газону, он направился в сторону троицы, держа в руках слегка помятый от воды лист ватмана, свернутый в трубочку. Не поднимая взгляда на двух парней из своего класса и избегая зрительного контакта, чтобы избежать какой-либо ссоры или действий со стороны парней, неуверенно протянул бывшему другу тубус. — Эд, могу я попросить тебя об одолжении? Мне нужно сдать эту работу до звонка. Я уже не успеваю, а твой кабинет рядом. Я знаю, что это может показаться странным, но мне действительно нужна твоя помощь. Мы с тобой друзья, и я бы не стал просить тебя об этом, если бы не считал, что это важно для нас обоих. Он мог успеть занести рисунок в кружок и добраться до учебного кабинета за три минуты, но все еще пытался восстановить их дружбу с этим пареньком. Тихий голос сбоку привлекает внимание парней. Эдвард усмехается, глядя на серую мышь, которая до недавнего времени была его лучшим другом. Нет, Эдвард не презирал Криденса, он просто боролся внутри себя, противостоял двум сторонам. С одной стороны, дружба с Бэрбоуном была для него самой искренней и яркой, а с другой - ему хотелось повзрослеть и влиться в более популярную компанию, стать, в конце концов, заметным. Для чего? Эдвард сам не знал. — До звонка еще предостаточно времени, — вмешивается Марк, закрывая дверцу и опираясь на нее ладонью. В другой руке он держал тетради с конспектами. Эдвард хотел согласиться с ним, но, посмотрев на его лицо, полное эгоизма, задумался и некоторое время они молчали.Согласиться с ним было бы неправильно, это навредило бы Криденсу и остаткам их дружбы, от которой после этого ничего не останется, кроме былых воспоминаний. Хотел ли этого Эдвард? Вероятно, что нет. — Ладно, давай сюда. — Ли демонстративно закатывает глаза, но все же принимает лист у Криденса. — Ого, а ты герой, — говорит Марк, демонстрируя прекрасную работу дантиста. Поправив висящий на одном плече рюкзак и похлопав по тому же месту Эдварда, он решает покинуть компанию, потому что вдали, около лестничного подъема замечает красотку, сердце которой он добивается очень долго. Легкий толчок плечом по руке Эдварда означал сейчас только одно — неуважение. Ли открывает рот, чтобы сказать хоть что-то в сторону смазливого красавчика, но вовремя понимает, что это повлечет некоторые неприятности. Он разводит руками. Смотрит на Криденса, затем на Бена. А потом еще несколько раз постукивает рулоном по ладони. — Идиот, — шипит Эдвард в спину Марка, благо тот был слишком далеко, чтобы это услышать. Несмотря на нелепую потерю репутации «самого крутого парня в школе», дружеские чувства к Бэрбоуну все еще горели глубоко внутри, как бы хорошо Эдвард это ни скрывал. Рулон бумаги был брошен на стол, и Ли стоял около него пару минут, о чем-то размышляя, прежде чем покинуть аудиторию. Он вдруг осознал, что почувствовал себя невероятно неловко, когда Криденс, обращаясь к нему, вдруг начал заикаться. Это было ужасно. В первую очередь, открытость и доверие были основой их крепкой дружбы. Но сейчас между ними возникла осторожность. Эдвард не уверен, хотел ли он такого исхода. Или все же хотел. И главный вопрос стоял перед ним — нужна ли ему дружба с Марком и Беном? Эдвард выходит из аудитории с грустью на сердце, но стоило услышать звонок на урок, он сразу оживился и ускорил шаг. Он поднял взгляд на друга, который опять не обращал на него внимания. Разочарованный, он закрыл шкафчик, прижав конспекты к телу, а другой рукой достал телефон, чтобы написать сообщение своей сестре: Завтрак на столе, добавь молока в хлопья, молочный коктейль в холодильнике, не наводи бардак, пожалуйста, и если все сделаешь хорошо, можешь взять две... нет, три конфеты в моей комнате в шкафу, там обувная коробка. Он знает, как подкупать младшую сестренку. Нередко покупал ее любимые конфеты втайне от мамы. Парень поднимается по лестнице на второй этаж учебного заведения, где бегают дети и что-то кричат, совсем не замечая Бэрбоуна. Он доходит до кабинета, убирает телефон, считавшийся одним из модных: с камерой, клавиатурой, так еще и сенсорный. Задняя крышка телефона разрисована акриловыми красками — геометрические фигуры и надпись: «Когда моя жизнь была разрушена, я впервые осознал, что счастье держится на тончайшем куске стекла.» — фраза вырвана из контекста его любимой книги. Криденс сел за парту, которая была такой же одинокой, как и он. Сейчас он пытался успокоиться перед контрольной работой. Класс Бэрбоуна был обычным: парты, стены, никаких ярких пятен и даже учитель, который всегда был одет в одну и ту же одежду. В светлом от дневного света кабинете тихо и лениво протекает урок. Перед тем, как начать контрольную работу по физике, учитель проводит перекличку, и, кажется, все в порядке. Марк легко отвечал на первые четыре вопроса, так как элементарные формулы все-таки остались в его памяти. Однако, когда дело дошло до решения задач, стало сложнее. Вскоре Флеминг начал путаться в задачах, путать числа и не понимать, как использовать формулы. Он смотрел то на один стол, то на другой, но каждый был занят своим делом, и списать было невозможно, так как парты были раздвоены. Он постучал обратной стороной ручки по спине брюнета, кажется, он был знаком с Эдвардом. Выразить свою просьбу вслух не представлялось возможным, поэтому парень коснулся плеча Бэрбоуна своей тетрадью, намекая на то, чтобы тот помог ему. за него. Тот разворачивается к нему полуоборотом. Что хочет Марк? И тут, замечает тетрадь. Что же мне делать? Если я дам ему списать, то он и дальше будет просить. Если я не дам, то получу от него. К тому же, я могу подставить Эда, но, несмотря на свои мысли, Бэрбоун молча поворачивается спиной и уходит. Лучше я получу от него пару раз, чем буду в рабстве до конца школы. Выдохнув, Криденс задумался о том, что его ждет в будущем. Казалось, что получить пару раз по лицу было бы лучше, чем позволять Марку списывать до конца школы. Если же он принесет домой плохую оценку, его мама будет очень недовольна. Выбирая между матерью и хулиганом, ответ был очевиден. Лицо Марка, обычно спокойное, исказилось в недоумении. Привыкая к чему-то одному, очень трудно привыкнуть к другому. Марку было тяжело отказаться даже от такого невзрачного человека, как Криденс. Его темные брови сдвинулись к переносице, и заполненная едва ли наполовину тетрадь со стуком упала на стол. Этот звук нарушил тишину и привлек несколько взглядов. Звонок прозвенел через полчаса. И пока учитель с привычной медлительностью собирал со столов листы теста, Криденс быстро собрал свои вещи и поспешил на выход. Новая волна страха и паники от совершенного поступка заставила его избегать Марка и компанию Эдварда весь день. Когда наступило время окончания уроков, школьные двери распахнулись, словно говоря: "До свидания всем! Мучения закончились!". Криденс покидает школу, не желая оставаться ни на секунду. Скейт оказался под ногами, и парень, оттолкнувшись от земли, маневрируя между людьми, выехал на тротуар. Ему хотелось поскорее уехать от этого места, где у него появился могущественный враг. Только сейчас Криденс заметил, как изменилась с утра погода. Пасмурное небо затянутое облаками, не выдает ни капли теплых, солнечных лучей, будто сама погода говорила о его настроении и поступке. Криденс останавливается в нескольких метрах от своего дома. Его внимание привлекает ухоженный двор его нового соседа. По газону бегает дворняга, в поисках чего-нибудь съедобного. Криденс издает слабый свист, привлекая внимание пса, ради которого он даже присаживается на корточки. Пес откликается, боязливо и недоверчиво подходит к парню, и в эту секунду этот человек становится его новым другом. Собака весело завиляла хвостом. Я просто не дал ему списать, не убивать же теперь меня за это. А вот мама может, с этими мыслями на его лице преображается грустная улыбка. Порывистый ветер наклоняет кроны деревьев, птицы возводили в небе громкий шум, все казалось таким живым и одновременно слишком мертвым. А дом напротив нового соседа лишь усугублял настроение: страшный, со своими легендами, закрашенные ядрено оранжевой краской окна, убранный и умерший газон, покрытый сеном, откуда даже сорняки не вылазили. К сожалению, на стенах дома потрескалась краска, а старая черепица, кажется, вот-вот отвалится. Такой вид вряд ли мог вызвать радость. Теперь дом выглядел так, словно принадлежал маньяку. В конце урока красавчик школы заслуженно получает свою двойку и настроение пропадает напрочь. У Бена Гаррисона оценка не выше, но он не расстроен. Ее еще возможно исправить, заверил он себя. На лестнице входной двери Эдвард оказывается у них в западне. По каким-то причинам и его Марк считал частичкой своих неудач. — Хочешь себя проявить? Так прояви! — говорит Бен, нарушая личное пространство Эда, который спиной встретился с железными прутьями перил. Ли ощущает на себе пристальный и тяжелый взгляд Марка. Этот взгляд словно прожигает насквозь, побуждая к действию. Внутри Эдварда вновь начинается борьба. Борьба с самим собой. Неуверенность очкастого брюнета раздражает Флеминга, но он не показывает этого. Он ждет ответа. — В чем проявить? — спрашивает Эдвард. — Ты просто получил двойку. Это нормально, многие получают двойки. Даже у меня они были. Эдвард стойко отстаивает свою точку зрения, но он понимает, что его позиция не так сильна, как хотелось бы. Марк — доберман, а он, в лучшем случае, чихуахуа. — А что плохого в том, чтобы помочь? Ты ведь помог ему снести бумажонки. — Вот именно, Марк. Я — не ты. Чувствуешь разницу? Но Эдвард почувствовал только свой нос. Ничего серьезного не произошло, только на асфальт упало несколько капель крови, которые были довольно крупными и красными. Очки на переносице слегка перекосились, и Эдвард их поправил. — Твою мать! Зачем ты это сделал? — Эдвард выпрямляется и наблюдает на лице Марка неприятную и наглую ухмылку. « Нет, — думает он, — о такой дружбе я точно не мечтал», и хмурится. Эдвард ускользает от напора Бена, прижимая к бедру сумку с книгами, которые взял в библиотеке. — Давай прекращай вести себя как тряпка, ботан. — И показывай, где он живет, — добавляет Бен. Эд набирается храбрости, Марк буквально видит, как он собирает ее по крупицам. Это глупо. Мы ведь уже взрослые люди. Неужели вы обиделись просто потому, что не подготовились? За этими словами последовал еще один удар в нос. — Так не пойдет, Эд. — улыбается Флеминг и будто по накатанной привычке поправляет лямку рюкзака. Эдвард уже не мог терпеть эту улыбку. Эти алые губы.Его схватили за шкирку и вместе, принудительно, все трое направились в сторону парковки. Бен, обладая явным преимуществом в силе, затолкал Эда в свой новый приглушенно-синий автомобиль. Это уже похищение, — недоумевает про себя Ли, и уже смирился с тем, что домой он вернется позже обычного времени. — Хочешь домой? — Ой да ладно, покажу, вези уже. И снова это неприятное, гнетущее чувство. Что еще можно сделать, когда оказываешься в такой ситуации? Он понимает, что это не нормально, но ничего не может изменить. Летний вечер всегда был прекрасен и приятен. Когда солнце скрылось за горизонтом, город оказался окутанным мягким светом, который не поглощал, а скорее окутывал. Форд остановился на границе участка Дэндриджа. Эдвард выглянул в окно и вспомнил, как на газоне этого дома красовался знак "Продается". Конечно, никто не хотел покупать этот дом. Никто из нормальных, подмечает он. А теперь его не было. Участок стал чище. Ему показалось странным, что этому дому нашелся владелец, но, возможно, это и к лучшему.Он увидел Криденса и пса, а затем посмотрел на отражение Марка в зеркале, который с особым вниманием наблюдал за этой сценой. Бен тоже был очень внимателен и явно ждал приказа своего друга. Рев мотора автомобиля под окном привлекает внимание хозяина дома. Он видит, что подростки припарковались около его дома и не совсем вежливо это сделали. Хозяин дома не подходит к окну, потому что тусклые лучи света все еще проникают в некоторые места его дома. Из потока мыслей Криденса выводит приближающийся автомобиль, который остановился рядом с домом нового соседа. Машина синего цвета марки Форд, которую Бербоун ненавидит, затихает. — Бэрбоун, — из машины первым выходит Марк Флеминг, а за ним его друг, который с усилием вытаскивает с заднего сиденья Эдварда и, резко толкнув его вперед, опирается на дверцу автомобиля. — Подойди, Эдвард хочет тебе кое-что сказать. Глаза Ли широко раскрылись, и он совершенно не понимал, что задумали эти мерзавцы. Они были его кумирами, примером для подражания, но теперь перед ним были две крысы, готовые предать в самый неожиданный момент. Разочарование — все, что теперь чувствовал Эдвард. Он сам стал сплошным разочарованием. — Я? Парень с растрепанными как у чучела волосами и своей привычной, излюбленной безрукавкой хлопает дверцей автомобиля, усмехается и опускает тяжелую ладонь на плечо ботаника, отчего тот вздрагивает. — Втащи ему, — приказным тоном диктует Марк, кивая в сторону Криденса. — Что? Это совсем не то, что мы должны делать. Это не круто. — Бей, — повторяет Бен, стоящий около автомобиля. Бить Криденса Эдвард не стал. Нет, рука не поднимется ударить того, с кем сложились приятные воспоминания. После грубого толчка в плечо, Эдвард падает лицом в траву, чуть ли не на проезжую часть. — Не круто быть тряпкой, Эди. Марк кивает, а Бен, словно послушный пес, как тот, которого гладил Криденс, подчиняется команде и пружинистой походкой направляется к Бэрбоуну. — Мы хотим с тобой проговорить, а ты улизнул. — лохмач касается рукой макушки Криденса, резко, так неожиданно и болезненно даже для Эдварда, который уже поднялся с колен, — Не понимаю, Эди, что ты в нем нашел. Криденс Бэрбоун — обычный парень, ничем не примечательный. Он взрослел, как казалось, быстрее всех: не гонялся, как Эд, за новыми и крутыми людьми, не пил пиво с друзьями около старых, пропитанных отчаянием и грустью баров, обсуждая, как вчера хорошо они провели время с проституткой за гроши. Брюнет тяжело вздохнул и опустил скейт на траву, поставив его колесиками вверх. Он положил потрепанную сумку на доску и с безнадежным взглядом посмотрел на своего бывшего лучшего друга. В его взгляде был вопрос: «Это ли ты хотел, Эд?». Он понимал, почему Эд ушел в другую компанию. Ему надоело быть тем, кого обижают, и он хотел защиты и крутых друзей, потому что быть в кругу «серых мышей» ему надоело. Криденс поднимает взгляд на друзей Эдварда и почему-то продолжает стоять на месте, осознавая, что они приехали сюда не просто так. Его фамилия, произнесенная Марком Флемингом, прозвучала ужасно грубо и неприятно, и он почувствовал, как к горлу подступает рвотный рефлекс. Он даже не попытался сбежать, добровольно став жертвой, потому что знал, что ничего из этого не выйдет. У него не было сил сопротивляться или убежать. И все, что ему оставалось, это просто ждать. Ждать, когда его ударят. Его сестры не было дома, она ушла раньше, чтобы встретиться с друзьями, и он был невероятно рад такой череде событий. Девочка не увидит, как ее брата бьют. Никто не увидит, а прохожие не обратят на это никакого внимания. — Эд, ты в порядке? — не задумываясь, без запинки, выплевывает Бэрбоун. Он делает шаг навстречу Эду, и под его ногой раздается неприятный писк. Он понимает, что случайно раздавил улитку. — Это совсем не круто, — начинает Криденс, но не успевает закончить предложение, как грубая рука Бена с особой ненавистью хватает его за волосы и тянет на себя. Было больно. Очень больно. Он зашипел от нарастающей боли, и в уголках глаз, словно сапфиры, заблестели отблески бледного дня, слезы. — В чем я виноват, если вы не подготовились к контрольной? — спрашивает Бэрбоун сквозь зубы. — Или вы уже все, что вас не устраивает, выражаете агрессией, когда мама не целует вас на ночь? — Криденс специально дразнит Бена, чтобы скорее закончить этот разговор. Он не может вырваться из крепкой хватки, но может ускорить процесс. За всем происходящем Флеминг наблюдает со стороны. Он редко принимал личное участие в драках, возможно, потому что старался не испортить свою прекрасную внешность. Он ударил Эди, но это был легкий удар, и тот быстро пришел в себя. На его носу не было признаков повреждений. Марк не был таким, Эдвард это понимал. Ли видел в нем уверенного в себе парня с прекрасной репутацией в школе и, разумеется, с деньгами. Последнее не особо интересовало Эда, он не мог извлечь из этого выгоду, но получить новые эмоции - другое дело. Марк стоит, скрестив руки на груди, на его лице красуется самодовольная улыбка, которая исчезает, как только в его сторону, словно острые осколки, начинают лететь слова Криденса. Они ранят его, взгляд становится напряженным и нервным. Такие слова не понравились и Бену Вегнеру, который цепко держит волосы одногруппника. Иногда он смотрит на друга, будто спрашивая: «Правильно ли я все делаю?» и по ранее полному удовольствия лицу Марка понятно — правильно. Бен усмехается. — Вот как мы заговорили. Хватка ослабевает. Вегнер извилисто проводит ладонью по щеке Бэрбоуна, заботливо поглаживая ее. Хлопок. Звонкий и отчетливый. Щека окрасилась в кроваво-красный оттенок и теперь отчетливо выделялась на бледной коже. — Ты имеешь в виду, пиздить всех подряд? — с наигранной задумчивостью спрашивает Флеминг и подходит к Криденсу. Как ни посмотри, ситуация действительно нелепая, хотя признавать это не хотелось. — Нет, Криденс, я так не поступаю. — Марк качает головой. Марк берет юношу за подбородок, крепко сжимая его под натиском своих сильных рук. Подушечки его пальцев надавливают на кость, стараясь причинить как можно больше боли. Его так раздражало... раздражало это лицо. Он искренне не понимал, почему Эдвард выбрал его в качестве друга. Но все ответы уже были даны. Ли тоже отвернулся от него, хотя все еще проявляет характер тряпки. Мерзко. Мерзко. Мерзко. — Знаешь, какой-то ты противный в лице. На гомика похож. Эдвард осматривает жилой район и часто оглядывается назад, на дорогу, в надежде, что, может быть, из-за поворота выедут полицейские на вечерний патруль и помогут ему решить эту ситуацию, но, к сожалению, ни одна машина не проехала. К счастью, из желтого дома, который стоял рядом с семьей Бэрбоунов, вышла пожилая женщина. Она была одета довольно легко, несмотря на ветреную погоду, и держала трость для опоры. Это была миссис Моррис - добрая, но немного ворчливая старушка. — Что у вас тут за шум? — спросила миссис Моррис, слегка щурясь. — А ну прекратите!. — Замолчи, старая, — рычит Марк, слегка ослабив хватку пальцев. Дэндридж с раздражением наблюдает, как двое подростков нарушают спокойствие этого района и его собственное. Однако, это не основные причины, по которым Джерри так энергично танцевал перед окном и наблюдал за представлением этих подростков. Он не стал углубляться в мораль и сочувствие к происходящему, у него не было ни того, ни другого. Он и сам готов причинять боль. Между ним и подростками была явная разница: одни делали это от глупости, а он - от жажды и совсем недавно поставленной цели. Криденс стал для него интересным лицом, и у Дэндриджа были на него личные планы. И Марк не понимал, как сильно он ошибался. Теперь он может выйти. Лучи солнца померкли, уступая место чистому голубому небу. — Молодежь, вы и правда раскричались, — говорит Джерри, держа в руке крышку, принадлежащую семье Бэрбоунов. Голос Дэндриджа стал катализатором всех эмоций: злости, раздражения и суеты. Все произошло мгновенно, как только подростки услышали томный голос нового соседа. Бэрбоун около десяти секунд смотрел на высокого мужчину, который наконец появился на этом несчастном и безжизненном дворе, и нашел ответ на загадку Эда: «Кто же этот человек?» Внезапно Криденс почувствовал себя очень неловко. Он не хотел показываться в таком виде: с растрепанными волосами и синяками на подбородке — Простите, м-мистер Дэндридж, — тихо произносит Бэрбоун. Оказывается, все это время мужчина находился дома, значит, этот «спектакль» смотрел долго. Но почему он вышел на улицу только сейчас? Криденсу это не понятно. — Привет, Криденс, — сказал Джерри, бросив быстрый взгляд на Криденса, а затем снова на троих парней. — После работы людям хочется отдохнуть, а не слушать ваше выступление. Поэтому я предлагаю разойтись по домам, пока еще не стемнело. Его взгляд прошелся по каждому из троицы, но дольше всего задержался на Бене. Вегенер первым спровоцировал драку, и первым познакомится с леденящим кровь страхом. Джерри идет по своему участку, минует припаркованный автомобиль, владельцу которого предстоит пережить свою череду неприятных событий, которые в итоге перевернут его жизнь. — А ты кто еще такой? — спрашивает Бен. — Пирог был очень вкусным, — говорит Джерри. Он протягивает Криденсу крышку, которую обещал вернуть сегодня. Посчастливилось вручить ее лично, а не стоять на пороге чужого дома, что на фоне закрашенных окон выглядело бы еще более странно. Почему вы не зашли к нам, мистер Дэндридж? — спросил бы Криденс, и крыса-паника тут как тут. А что бы он ответил? Извините, видите ли, мне нужно личное приглашение, чтобы войти в ваш дом, звучало странно, даже в голове Джерри. Дом Бэрбоунов, безусловно, посетить все же хотелось, и не для того, чтобы уничтожить эту семью, приобщив их к возрождению древнего клана. Нет, по крайней мере, не на данном этапе. Марк, Бен и Эдвард - парни с характером, и их потенциал для клана будет велик. В них есть то, что так необходимо для репутации сильнейшего клана. Джерри видел в этом правду, а вот Криденс не подходил на роль в этой иерархии. Скорее, он был бы подходящей игрушкой, чтобы иногда удовлетворять свою прихоть. Эдвард пристально таращится на нового соседа Криденса, как будто уже знал о нем что-то. Конечно, он не знал, но это не тот человек, которого Ли ожидал увидеть. Он мог представить себе безумного старика или старуху, уродливого и необычного мужчину, но никак не того, кто вышел из места, наполненного фантазиями. Мистер Дэндридж, казалось, не подходил ни под одно из представлений Эдварда, но все изменилось, когда он вспомнил примерную стоимость продажи этого дома. Это был самый дешевый вариант, так почему бы его не купить? Правда, дом выглядел немного жутковато, но мистер Дэндридж не был подростком, чтобы верить в местные байки. Он посмотрел на Криденса, и у него явно было что сказать, но слова застряли в горле, а появление соседа сбило его с толку. Поэтому Эд решил оставить свои мысли при себе до завтрашнего дня. Мысль о том, чтобы остаться предателем и плохим человеком, не радовала его. Эдвард признавал свою вину, но часть его гордости всё же говорила о том, что и Бэрбоун тоже виноват. В какой-то момент он решил не быть крутым. А что вообще значит быть крутым? — Да, точно, мне еще добираться, — Ли поспешил уйти первым. Он понимал, что до дома придется идти самостоятельно, так как идти было не так уж и далеко. Вручив Криденсу крышку, Джерри невзначай провел тыльной стороной пальца по алой щеке юноши. Одолело странное, такое чуждое чувство, которое пока что Джерри понять не мог, но факт того, что прикосновение чужих рук к Криденсу вызвали цепь негативных эмоций, был неоспорим. Ощутив нежную кожу парня, он опускает руку и презрительно смотрит на дом напротив, но взгляд на нем долго не задерживается. — Ты позволил им так сильно себя повредить, — шутливо говорит Джерри и усмехается. Он не то чтобы взволнован, просто это еще одна причина начать разговор. — Ладно, не обращай внимания. Просто передай маме, что пирог был замечательным. Я был бы не против еще одного кусочка. Джерри закатывает рукава кофты примерно по локоть и встряхивает руками. Еще было время съездить в ближайший торговый центр и выбрать занавески, но, похоже, намеченные планы изменились. — Я рад, что вам понравилось, — вновь тихо произносит Криденс. Когда Бэрбоун протягивает руку, он кончиками пальцев берет легкий, почти невесомый пластик. Криденс чувствует чужие пальцы - гладкую и холодную кожу тыльной стороны ладони. Словно и не живой, и не мертвый, мистер Дэндридж, как маньяк, поглаживает кожу невинной жертвы. Ощутив эту тактильность, Бэрбоун почувствовал себя спокойнее, его взгляд смягчился, а дыхание стало более ровным. Ему стало стыдно, что из-за него пришлось побеспокоиться соседям. Он поднимает из мокрой травы сумку и скейт, накидывает сумку на плечо, а доску прячет подмышкой. — Спасибо, всего х-хорошего, мистер Дэндридж. Криденс поворачивается к своему дому и поспешно достает ключи из кармана, чтобы открыть входную дверь. Он забегает в дом, как в спасательную шлюпку, и грубо закрывает дверь, оседая на пол перед входом и опираясь спиной на входную дверь.Он чувствует, как слезы текут по его щекам, и осознает, что он наконец-то дома, где он может быть самим собой и позволить себе показать свои эмоции. Он не понимает, с какого момента начинает плакать. Криденс кладет руки на колени и утыкается в них лбом, беззвучно роняя горячие, соленые слезы на паркетный пол. Дэнтридж молча провожает Криденса, погруженный в свои мысли. Он думает о том, как нежно можно ранить и как собрать все эмоции в кулак, чтобы не причинить боль. О том, что парень ушел, Джерри замечает чуть позже, когда его серая фигура уже находится на другой стороне улицы. Он смотрит ему вслед с хищным прищуром, пока не закрывается входная дверь. Форд по-прежнему стоит на том же месте, как и парни, присутствие которых раздражало Дэндриджа не меньше, чем его - их. Он готов поклясться, что если бы это произошло глубокой ночью, то странствующих по его округу людей было бы меньше. Слишком много глаз, слишком многое может пойти не так. Еще не поздний вечер, и уж точно не ночь, чтобы быть хозяином района. Опаснее всего было утверждать, что он свободен. Отвратительная репутация дома точно не даст ему быть таковым, у домов есть глаза, Джерри это чувствовал. Ветер с запада не стихал и оставался. Из-за горизонта поднялась полная и крайне отвратительная луна, иногда облака закрывали ее, но куда чаще этот выпученный драконий глаз сиял в чистом небе и смотрел вниз, отбрасывая затуманенный оранжевый свет. Марк первым теряет интерес к происходящему. Он толкает друга в плечо, чтобы тот перестал пялиться на дом семьи Бэрбоунов. Это уже лишено всякого смысла. — Какие-то претензии? — спрашивает Дэндридж, разводя руки по сторонам. — Н-нет, — с привычной неприятной улыбкой отвечает Флеминг, покачав головой. Тягаться с мужчиной, чья физическая сила была значительно больше, не имело для Марка смысла. Криденсу просто повезло, что его сосед стал свидетелем их действий. Они сели в машину, и двигатель, словно насмехаясь над Джерри и жителями того района, громко взревел, прежде чем скрыться за поворотом. За бледно-желтым домом, который окутывали нежно-розовые тени заката, они исчезли из виду.