Ночь страсти

      Покидая жилище вампира, Криденс оборачивается назад, словно не веря собственным глазам; он стоит на улице, а не бьется в тщетных попытках выбраться из подвала. И он не понимает, радует его это или нет. Но понимает одно — для вампира, Джерри ведет себя слишком странно, и ничем оправдать его поведение не получается. Он отворачивается, рассматривая уже свой собственный дом. Интерес к его дальнейшей судьбе возрос слишком быстро, неужели ему придется его продать... Вот так просто? Были в этом свои плюсы, во-первых, от продажи будет доход, во-вторых, он избавится от всех плохих воспоминаний, связанных с этим местом. На вырученные деньги вполне можно купить дом дешевле нынешнего. Криденс не хочет допускать возможность жить у малознакомого человека на постоянной основе. Парень с горечью вздыхает, делая первые шаги по направлению дома. Он столько всего не знает, черт возьми! Он не окончил школу, а ведь скоро выпуск! Поздно. Поздно бежать за ушедшим поездом. Он пропустил столько школьной программы, что придется зубрить день и ночь, чтобы уловить хотя бы малую часть. Нет, этого его мозг точно не потянет. Впрочем, Криденс точно знает, что из его класса пропал не один он.       Криденс достает ключи с заднего кармана брюк, едва не обронив их на брусчатку. Открывает входную дверь и заходит в дом. Внутри холоднее обычного, Криденс не привык к смене обстановки, поэтому по его телу табуном пробежали мурашки. Помимо прохлады, ощутима удручающая пустота, которая повысила у него не осознание свободы, а сковывающее цепями напряжение.       Он спешно поднимается на второй этаж, и не виляя взглядом на соседние комнаты, входит в свою спальню, встречаясь с нагнетающим окружением. Стоило собрать все самые, на первый взгляд, необходимые вещи.       Из самого дальнего угла шкафа, из-под груды старых кроссовок без шнурков и кипы комиксов про Человека паука, Криденс извлекает свой стареньких ранец, с которым ходил еще в начальную школу. И как только Криденс взял его в руки, на него накатила волна ностальгии по тем, былым временам, когда жизнь казалось такой простой. Он сует в ранец чистую рубашку, чистую пару штанов, смену белья, несколько пар носков.       Холст, на котором он рисовал почти что обнаженного Джерри по-прежнему оставался около рабочего стола. Воспоминания о том дне с тяжелой силой ударили по голове. В груди что-то сжалось, как сжимается пергамент, пожираемый оранжевым пламенем. Криденс подходит к холсту, позволив себе взглянуть на рисунок свежим взглядом и обломанными надеждами, и, разумеется, обжигается. Впечатанный в холст Джерри, даже здесь, выглядит как тот, кому определенно не стоит доверять. Взгляд его безумных карих глаз смотрит на него победоносно, с коварством и недобрым влечением.       На стене справа еще несколько рисунков того же экземпляра, правда уже в одежде и не так раскрепощено. Только сейчас, рассматривая свое художество, Криденс вспоминает о камере в своем кармане. Сущность того, в кого он зачем-то влюблен заточена именно в этом устройстве.       Криденс достает камеру, открывает крышку и нажав на кнопку включения, сосредотачивается на снятом видео. Дурно стало с самых первых фраз Эда, которых он произнес, перед тем как пробраться в логово вампира. Ли оказался упертым, и в самом деле, незаконно, пробрался в чужой дом, только чтобы принести лучшему другу доказательство того, что его новый сосед отнюдь не доброжелательный человек, а монстр, с такими же монстрами, кишащими в его подвале.       Отчаянный поступок понес за собой последствия, и Криденс ужаснулся, когда Эд, снимая в пустоту, пятился назад, а потом и вовсе выронил камеру. Повезло, разбиться она не смогла, но и отснять происходящее тоже, за исключением капель крови на полу, возникших, будто бы из воздуха.       И все-таки, если бы Джерри не показал ему свою натуру, это видео не выглядело бы для него убедительным. Подумаешь, муляж крови! Однако, повидав истинного Джерри, Криденс здраво оценивал ситуацию. Жутко наблюдать за последними минутами жизни друга.       Видео закончилось не скоро, спустя пять минут. Кто-то поднял камеру и закрыл ее. Криденс тоже закрыл крышку камеры. Он предположил, что больше никакой съемки быть не могло. Вероятно, Джерри был дома в тот вечер, когда Эд вздумал собрать на него компромат. Но так ли это? Эд, может и готов спонтанно принимать решения, но вряд он не подумал о том, что за дверью будет вампир. Он должен быть точно уверен, что дом пуст, Эд бы не допустил такой оплошности, а что, если... Криденс вздрогнул, на миг представив себе, что Джерри в доме не один. Точнее, он никогда не был один в доме. И тот противный запах в гостиной, напоминающий то, что вряд ли понравится вампиру...       К Джемме Тернер Криденс вернулся поздно. Время близилось к полуночи, пришлось еще десять минут объяснять старушке куда он делся. Вещи, взятые из дома, он сразу занес в комнату, отданную им с Модести как спальню. Девочка вела себя скромно и пугливо. Она не съела ничего из того, что приготовила Джемма и этого не из-за того, что ее еда была не вкусной. Стресс напрочь отбил аппетит. Джемма не упрекнула ее в этом, она понимала и велела ей отправляться в комнату отдыхать.       Еще половину ночи Криденс не мог выбросить из головы фрагменты отснятого Эдом видео, и вспоминая с ужасом их последний разговор в ванной, Бэрбоуну приспичило обвинить во всем себя. Эд пропал сразу после инцидента с Джерри. Он уверял его, что ничего не знает о пропаже его друга, но уже тогда Криденс понимал, кто такой мистер Дэндридж.       В голове появились еще одни мысли и связаны они были с домом Эда. За короткий срок Ли успел собрать достаточно информации, чтобы иметь представление о вампирах. Он вспомнил о книге, которую Эд вырвал у него из рук, опасаясь, что ее прочтение впечатлит Криденса. Ее точно нужно забрать. А лучше ко всему прихватить ноутбук Эда, вполне вероятно, там есть на что посмотреть.

***

      Понедельник выдался солнечным и теплым. Термометр показывал 18°C еще до того, как солнце полностью поднялось над горизонтом. Учебный год закончится только через две недели, но этому понедельнику, похоже, предстоит стать первым жарким летним днем, из тех дней, когда люди вытирают с шеи пот, щурясь, смотрят на солнце и говорят о глобальном потеплении.       9:00       Департамент полиции Лас-Вегаса.       — Послушай, Тони, зачем это тебе? Ты действительно считаешь, что тебе по силу дело, которое никто не может раскрыть около полугода?       — Я не понимаю, почему вы не хотите взяться за это него. За последние два месяца на окраинах города график пропажи людей начал возрастать, а полиция сидит сложа руки. Это, можно сказать, будет моим первым официальным расследованием, и я более чем уверен, что смогу найти зацепку, которая выведет нас на убийцу.       — Т-о-о-ни, ты берешь на себя большую ношу. Как ты собираешься искать похитителя, который не оставляет улик? У нас нет ничего, что может вывести нас на него. Мы не один раз патрулировали районы. Днем и ночью. И не нашли ничего. Ни-че-го. А еще, у тебя недостаточно квалификации, чтобы самостоятельно заниматься этим делом. Возьми что-нибудь попроще.       — Попроще, — хмыкает Аллер. Он переводит взгляд на свои черные ботинки. —кража батона из магазина что ли?       Дэрил — полный полицейский — поправляет свои бежевые штаны, прежде чем завернуть направо. На поясе звонко брякнула связка ключей. Он без энтузиазма слушает болтовню Тони — детектива, вставшего на должность неделю назад. Тот замолчал, когда они подошли к клетке с заключенным.       — Кто знает, как давно он отпрянул от Бога. Или это Иисус отвернулся от него. — крупная рука Дэрила грубо ложится на железную перекладину.       Услышав громкий и грубый голос, пастор, сидящий покачивающий на коленях то назад, то вперед и читающий полушепотом молитву вдруг повернулся. В его глазах Тони увидел чистой воды безумие, но не то, какое бывает у психопатов.       — ЭТО НЕ Я, НЕ Я! — взревел, подобный зверю, встал, а потом упал перед клеткой на колени, цепляясь пальцами за ее толстые железные прутья. Его голова опускается вниз, чуть ли не к самому полу. Пальцы, до этого с грубой силой сжимающие железные прутья, опускаются.       — Обезумел?       — Так оно и есть. Убил женщину, что накануне пришла в церковь. У меня подозрения насчет его.       Тони сует руки в карманы брюк, смотрит на Дэрила, потом на пастора, потом опять на Дэрила. Может ли кто-то быть безумным и не скрывать этого? Пастор, если в данном случае и натворил дел, навряд ли бы позволил себе оставить окровавленное тело на месте.       — Как вариант, но вы, как и я, просматривали дело. Разве вам не показалось странным, что пропавшие, никак не связаны между собой? Они разных религий, полов и возрастов. Нет чего-то конкретного. И потом, если предположить, что это действительно он, тогда почему он оставил эту бедную женщину истекать кровью рядом с церковью, если до этого упорно прятал? Нет, сэр, я предполагаю, что это два разных человека.       Дэрил Гейтс смотрит на Энтони, и тому этот взгляд ему не понравился. Он почему-то уверен, что коллега над ним насмехается.       — Да какая разница, Тони. Он ведь безумец и сошел с ума окончательно. Я бы с радостью повесил на него все дела, но боюсь, на этот раз шеф не одобрит мою замечательную затею. — Дэрил утомленно вздыхает.       — А если все-таки это не он, что по мне вполне очевидно, и пропажа людей продолжится...       — Довольно, — обрывает его Дэрил всем своим видом давая понять, как ему скучно. - Этот сатанист или гребаный псих, да кем бы он ни был, не сможет долго творить беспредел и оставаться в тени. А может и сможет. Непредсказуемость — вот что меня раздражает, Тони.       Энтони разочарованно мотает головой, отворачиваясь от Дэрила лицом к клетке. Прежде ему казалось, что зарекомендовав себя, а вскоре получив звание детектива, полиция Лас-Вегаса попрощается с многолетними хлопотами в расследовании. И сейчас он не на шутку взволновался, потому что система полиции погрязла в криминале и подчинена собственным интересам.       И все-таки, у него не было желания закрывать на все это глаза.       — Раны на шее жертвы, — отрешенно произносит Тони. — похожие, как я склоняюсь больше, на укусы... Они выглядели странно.       — Да что тут странного. Всяк псину спустил, чтобы легче убивать было.       — Я не получал информации о том, чтобы у него была собака.       Терпеливо, насколько допускали его нервы, натянутые как струны, Дэрил начал объяснять:       — Тони, послушай сюда. Этот человек, — он указывает пальцем на пастора, по-прежнему сидящего на коленях, —совершенный безумец. И он определенно в ссоре со своей головой. Собаку небось тоже убил и спрятал. Вот и все. На допросе нес полную чушь, про демона бредил. О чем с ним говорить.       — НЕ Я! — взвывает хриплый голос. — Я видел его, Богом клянусь!       — Заткнись! — на лице Дэрила образовалась неприятная гримаса усмешки и сердитого взгляда. Он достает из-за пазухи дубинку и ударяет ею по прутьям клетки. — Больной ублюдок.       Ярость закипала в крови, словно в чайнике кипяток. И лишь когда Тони слегка коснулся его руки и осторожно похлопал, Дэрил смог потушить гнев в своих глазах. Как же все до чертиков надоело. Уволиться бы. Но до пенсии оставалось не так далеко, можно и потерпеть, а потом рвануть куда-нибудь, например, в Бельгию.       — Нервишки совсем шалят. Не хочешь подлечиться?       — Иди к черту со своим лечением. — буркнул Дэрил. — Ты как хочешь, а я за кофе. Мне кажется, я все еще сплю.       Дэрил убирает дубинку обратно за пазуху и уходит.       В полдень, отделавшись от Дэрила парочкой упреков в свою сторону, Тони Аллер, стремясь приблизиться к своему заданному у себя в голове плану (а планировал он раскрыть хотя бы одно серьезное дело), в одиночку поехал в район покойной мисс Лу. Новый красный «Каддилак» не только давал Тони повод накатать часы, но и служил неплохим прикрытием. В Вегасе таких полно, этим никого не удивить. Ситуация на окраинах года протекала иначе, менее плавно.       Дома, до такой степени одинаковые, докучали глаз и навеивали скуку. «Каддилак» лавирует на узеньких перекрестках между домами, выезжая Холл-стрит, находясь в пяти минутах от улицы, располагавшей дом бывшей жертвы.       Аллер нервничает. Для продуктивного расследования, необходимо по телефону или напрямую, хоть каким-то способом связаться с ее восемнадцатилетним сыном — Криденсом — чтобы зачать связку событий. Он просил помощи у Дэрила, но тот настоял на отказе, а попытка выдавить из него малейшую информацию, вылилась Энтони в утомительный тон. Это усложняло задачу.       Тошнотворная духота в салоне давит на мозги, готовых вот-вот запечься или превратиться в фарш. Энтони открывает окно ровно на половину, и в общем-то ничего не меняется.       Гребаная жара.       Гребанное лето.       Подъехав к дому мисс Лу, взгляд Энтони Аллера цепляется за территорию напротив. Ему показалось странным, что окна, на всех двух этажах, включая те, что на чердаке, густо измазаны оранжевой краской. На первый взгляд все это походило на провокацию со стороны вандалов, если бы не ряд факторов опровергающее это. Дом и прилегающий к нему участок выглядели вполне ухоженно. Вряд ли хозяин дома оставит весь этот беспредел без внимания.       Энтони Аллер тормозит у обочины, выходит из автомобиля и снимает с носа солнцезащитные очки.       Лоб вспотел, а его рубашка, белая в черную клетку, едва не прилипала к телу. Энтони подходит к двери дома семьи Бэрбоунов и стучит, терпеливо выжидая ответа. Которого не последовало. Энтони настойчиво стучит еще раз — ничего. Он заглядывает в окно гостиной, но никого так и не увидел.       Будто бы не по собственной воле, взгляд Аллера возвращается к дому напротив. Предположение о вандалах развеялось в его голове дважды — гараж. Закрытый, но вполне себе в пригодном состоянии. Любители настенных рисунков не обошли бы его стороной.       Энтони решает проверить это местечко. Он надевает очки на нос, а потом уверенно, как и положено настоящему детективу, направляется к подозрительному дому.       Затишье встречает его и здесь. Тони собирается оставить в покое и этот дом (по крайней мере, пока что), но щелчок по ту сторону останавливает его.       Дверь, к его счастью, открыли. На него уставился растрепанный мужчина в белой майке. Тони заметил, каким сонным он был в этот момент несмотря на то, что сейчас полдень и вроде как рабочий день. Но это не могло быть слишком удивительным явлением, многие спали до полудня. Порой работягам в ночную смену не удавалось поспать дольше трех часов, если, конечно, у них были дети. <tab>У этого мистера вполне может быть заслуженный выходной. И он имеет право спать так долго.       Запоздало вспомнив, что необходимо представиться, Тони начинает копошиться, доставая из кармана брюк удостоверение.       Джерри замирает в дверном проеме, без возможности выйти дальше. На крыльце — и за ним — танцевали лучи. Палящее солнце этого дня поджидало его, как охотник поджидает добычу. Пока он шел до двери, думал об одном.       Теперь ты взял моду приходить днем, Криденс. Что-ж, это очень грубо, ты становишься невыносимым. И если ты пришел только для того, чтобы устроить мне разнос...       Вместо этого его ждала встреча с незнакомцем. Оглядев его, лицо Джерри сделалось задумчивым.       — Сэр?...       — Добрый... день. — здоровается Джерри, слегка прикрыв ладонью губы, сдерживаясь от зевка. — Проблемы?       — Никаких, — отзывается детектив, — Я Энтони Аллер, частный детектив. Веду расследование о недавнем происшествии с вашей соседкой. Вы наверняка уже понимаете, о ком я хочу спросить. — Джерри кивнул, Энтони продолжил, — Дома никого нет, возможно, у меня получиться узнать что-нибудь от соседей.       И как удобно ваш дом оказался поблизости. На самом деле нет. Он выглядит <i>очень подозрительным.</i>       После представления детектива, вампиру стало понятно, для чего конкретно он выбрал именно его дом. Джерри раскусил эту затею, потому что подумал о том же, о чем и детектив. Игры с полицией всегда стоили свеч, необходимо лишь сохранять бдительность, особенно теперь, после убийства. Настоящего убийства.       Дэндридж смотрит на небо. Солнечная погода и жара сводили с ума. Он знал, что отсутствие формы, конечно же, не значило, что перед ним не может стоять легавый, и этот раз доказал ему это. Джерри скромно улыбается. Он как никто другой понимает, насколько важна маскировка. И точно также понимает, для чего человеку напротив она нужна именно сейчас.       — Ну и погодка, — подмечает он. Взгляд возвращается на детектива. Внутри бурлит интерес, сдобренный чувством усталости и сонливости.       — Печет, — соглашается Энтони. Но погода не то, что его интересует. — Я задам несколько интересующих меня вопросов, а потом уйду.       Дэрил будет недоволен тем, что я начал это... а впрочем, пусть идет к черту!       Джерри опять кивает, Энтони делает то же самое.       — Вы были знакомы с этой семьей? — Энтони кивает головой в сторону дома семьи Бэрбоунов.       — Не так хорошо, — отвечает Джерри. Его губы трогает призрачная улыбка.       — Что вы можете сказать об убитой женщине? Может, она была склонна к конфликтам.       Энтони делает шаг в сторону, желая ненавязчиво заглянуть внутрь дома, чем продемонстрировал свою некомпетентность. Солнечный луч упрямо опускается чуть дальше ступеней и скользит в дом.       Джерри, будто бы копируя мужчину без формы, отходит к стене. На его лице проясняется небрежность, а на смену приходит раздражение. Сам детектив, кажется, этого не заметил или не предал этому значение.       — Лично не общался с ней, но в их доме, — пальцев Джерри указывает на дом напротив, — иногда случались скандалы. Я слышал.       Энтони Аллер оборачивается, затем поворачивается обратно.       — И видел, — добавляет вампир.       — Мистер...       — Дэндридж.       — Мистер Дэндридж, я бы хотел узнать что-нибудь о пасторе, которого обвиняют в убийстве мисс Лу. Его считают сумасшедшим, но есть кое-что, что навевает сомнения на этот счет.       — Я не верующий. — отрезает Джерри. — Толку от меня будет мало.       — Разумеется.       У Энтони закончились вопросы. И они сидели не в допросной, чтобы позволять себе навязывать их. Но кое о чем он все же спросил.       — Мистер Дэндридж, зачем вы закрашиваете окна?       — О, у меня фотодерматит, аллергия на солнце.       — Впервые слышу.       — Да, очень редкое заболевание.       Энтони Аллер отводит озадаченный взгляд, а затем попрощавшись, покидает территорию,       Лицо Джерри сделалось мрачным. Понятно стало сразу — от надзора этого человека ему не выбраться, а переезд привлечет нежелательное внимание со стороны «защитников порядка». И ведь цапнуть эту гадину не получится.

***

      После этого Энтони Аллер направился к дому, расположенному южнее. Участок, к которому он подошел, ограждали коротко подстриженные живые изгороди из олеандра. Его вытянутые листья и пышные розовые цветки не давали постороннему глазу заглянуть на участок, так что Тони пришлось искать лазейку — вход. И он нашел. В центре яркого букета живой изгороди остался не засаженный участок, это был вход. Тони минует зеленое ограждение и заходит в арку вьющихся растений. При его высоком росте пришлось нагнуться, и листья плюща мягко коснулись его головы.       — А ну брысь отсюда, — рявкает голос справа.       Тони поворачивает голову. На плетенной из тиса скамейке, он замечает женщину лет пятидесяти, в соломенной шляпе, на размер больше ее головы. Энтони нашел это забавным. Пожилая леди, увидев детектива, откладывает в сторону книгу которую читала, и из-под соломенной“крыши” Энтони видит ее недовольный взгляд.       — Извините, мэм. Я здесь по делу. — Энтони оглядывается, удивляясь тому, как человеку склонного возраста охота возиться с растительным бардаком.       Постричь газон для него крупная победа, а здесь целый сад! Он обходит куст шиповника, растущего с левой стороны от дорожки.       — Никаких дел на моем... ВЫ ЧТО ТВОРИТЕ?! — встрепенулась пожилая леди, когда нога детектива ступила на ковер из гипсофил.       Донна Хадженс (именно так ее звали), словно ужаленная в зад пчелой, подскочила с места.       — Уйди отсюда, Христа ради, уйди! — всполошилась она, размахивая рукой. Ее тревожный тон голоса возрос до нервозного крика.       Энтони едва успевает отойти назад, прежде чем сильная рука этой женщины, с большей вероятностью отправила бы его в куст шиповника. Аллер смотрит под ноги. Он и не заметил, как наступил на растущие посреди газона цветы.       — Мэм, мне очень... — не успев закончить свои извинения, Донна Хадженс, подошедшая к нему вплотную, принялась выталкивать незваного гостя со своего участка.       — Давай-давай, я не жалую гостей без личного приглашения.       Слишком сильная для своих лет.       Спотыкаясь об выступающие камни, Энтони тянется в карман за удостоверением. В левом его не оказалось, а его почти что вытолкнули за территорию. Сунув руку в правый, он наконец-то щупает документ и разворачиваясь, демонстрирует его Донне.       Держа рукав рубашки детектива, мисс Хадженс щурится. Она плохо видела, но почти никогда не надевала очки, за исключением, разве что, редких случаев. И облагоразумила отпустить руку мужчины.       — Ох! - Она отступает на два шага назад. — Боже правый, я ничего противозаконного не совершала!       Донна прикладывает ладонь к левой стороне груди и ее прикованный к детективу взгляд искал ответ, на непоставленный, но очевидный для обоих вопрос. На который Энтони поспешил ответить:       — Нет - нет, мисс, все в полном порядке.       По крайней мере с вами.       — Я веду дело об убитой соседке, во-о-н с того дома. Мне важны показания или любая информация. Да хоть что-нибудь, что позволит мне докопаться до правды.       И какую ты правду ищешь, Тони? Укус - вот что тебя интересует. Но что может знать об этом какая-то старуха, увлеченная цветами? Бред. Что-то Тони подсказывало, что кропатать ему придется много.       — Я сплю или город накрыл апокалипсис, одно из двух. Полиция начала делать хоть что-то? Может я забыла принять утреннюю порцию своих таблеток и теперь вы моя галлюцинация.       Донна отрывает руку от груди и улавливает на лице детектива легкую усмешку.       — Галлюцинацией я еще не был. Как и настоящим детективом, собравшегося во всем разобраться. Вы могли не пить таблеток, но уверяю, я самый настоящий. —усмешка превратилась в широкую, но жуткую улыбку и Донне сделалось неудобно.       Она пригласила его на скамью, и он расспросил ее о двух вещах: первое, разумеется, о Мэри Лу. Второе — о ее странном соседе, болеющем фотодерматитом. Донна рассказала, что Мэри Лу действительно любила устраивать скандалы, и для этого ей не приходилось выходить из дома. Несколько раз она упомянула “бедных” детей, страдающих от ее рук.       — Она не любила обоих, но больше всех доставалось старшему. Никто не влезал в их дела, потому что женщина была невыносима, понимаете, о чем я?       Энтони молча кивает.       Поговорив с общительной и, как вскоре выяснилось, с юморной мисс Хадженс, Энтони Аллер остался вполне удовлетворенным полученным сведениям. Например, он узнал, что опрашиваемый ранее сосед — мистер Дендридж — сказал ему не правду. Точнее, не совсем так. Он ему не договаривал.       Воспоминая Донны длились, казалось, нескончаемо. И главная вереница ее бесконечного потока воспоминаний ухватилась за голову детектива крепкой хваткой. По ее словам, не прошло и так много времени с тех пор, как она видела переполох между соседями, правда, не знала его причины, потому что на тот момент не выходила из дома.       — Как вы думаете, действительно ли у человека может быть аллергия на солнце?       — Черт его знает, — отмахнулась мисс Хадженс. — все возможно. Мой брат, царство ему небесное, утверждал, что у него аллергия на крокодилов! Оказывается, он просто их боялся.       — Я тоже боюсь крокодилов, — признается детектив, — в лучшем случае они откусят руку, а в худшем...       — Проглотят тебя с потрохами, — заканчивает мысль мисс Хадженс, и Тони с ней соглашается.       — Но солнце не может сожрать тебя с потрохами. Пара ожогов — да, но чтобы закрашивать окна...       — Похоже у этого мистера действительно аллергия на солнце. Я не буду ничего утверждать, потому что не имею к этому никакого отношения.       Детектив понятливо кивал, искоса поглядывая в сторону подозрительного дома. Он не хотел думать в неправильном направлении и делать поспешные выводы, в первую очередь это будет вредно для него самого.

***

      На лестнице второго этажа, свесив руки через деревянный брус, на Джерри сверху смотрит только что вышедший из своей комнаты Марк. Взгляд его был настороженным. Он зевает, едва справляясь с сонливостью.       — Кто это был?       В руке Флемминг крутит папиросу, которую успел прихватить с прикроватного комода, и которая была наполнена марихуаной.       — Частный детектив. Новенький, — подмечает Джерри, направляясь вверх по лестнице.       Из дверного проема выглядывает Бен. Пропуская вперед главу, он встает рядом с другом. И сразу же замечает закрутку в руке Марка, отчего хмурится.       — Это моя сигара!       — Захлопнись, — рявкает ему Марк, поворачиваясь лицом к уходящему Джерри. - Отлично, старик, мы теперь на виду полиции. Этот хвост так просто не сбросить. Или давай лучше ликвидируем этого частного, новенького.       Упрек в голосе Марка остановил Джерри. Повисло тягучее молчание, прежде чем Дэндридж повернулся к подросткам.       — Прежде, чем обнажать клыки, разберись в ситуации, Марк. От хвоста можно избавиться, если соблюдать ряд осторожностей. Например, тебе не стоит выходить из комнаты, когда не следует, — сдержанно объясняет Джерри. — Но чаще, не совать нос в дела, в которых я разберусь сам.       — О, ну да. — всплескивает руками Марк, — Прости, Джерри, мы же так сгораем от любопытства к твоим тупым играм. Нам же интересно наблюдать как по дому ходит человек, от которого жутко несет кровью!       Бен, прогнозируя у себя в голове неладное, спеши толкнуть друга локтем в живот. Марк недовольно косится на Гаррисона и игнорирует его жест.       — Это бунт? — спрашивает Джерри, делая уверенный шаг в сторону парней, и Бен отступает к ступени, не решаясь оказаться на пути главы.       Свирепый взгляд Дэндриджа цепляется в Марка мертвой хваткой. И снова — едва уловимый сдвиг в атмосфере.       — А я думал с семьей делиться нужно.       Еще шаг вперед, и Джерри хватает Марка сильной хваткой, вжимая его голову в стену. Ладонь сдавливает горло, но оба знают, что это лишь угроза. Марк, словно по рефлексу ухватился обеими руками за руки Джерри. Он старался предпринять хоть какую-то попытку выбраться, но здесь Джерри оказался сильнее.       — Действительно ли ты понимаешь что-то в семейных ценностях?       Напор, с которым говорил вампир, не ломал упрямость Марка, и похоже даже служил катализатором. Пальцы подростка отпускают скрутку, папироса падает на ступень.       Обеспокоенный Бен не мог найти места, решаясь встревать ли в разборки или остаться в нейтральной стороне. А вдруг влетит? Сон сняло как рукой.       — Джерри, ты вчера упомянул вечеринку. Мы с Марком займемся этим, если прямо сейчас пойдем набираться сил. Правда, я бы перекусил, а то живот крутит.       Головы Джерри и Марка синхронно поворачиваются на проблеск в голосе Бена. Хватка слабеет, но Марк остается на месте. Джерри наклоняется и поднимает папиросу, а затем протягивает ее Бену.       — Ты проживешь и на этом.       — Практична ли эта затея сейчас, Джерри? — язвит Марк. Он отряхивает свой затылок от невидимой грязи.       — Нет причин думать иначе. Один детектив, только что вылупившийся из яйца недостаточно опытен, чтобы расследовать дело такого масштаба. Даю неделю, не больше.       Бен пожимает плечами. Марк протиснулся между стеной и плечом Джерри, возвращаясь в комнату.