GET OUT

Горячие струи обжигали, били по затылку и лопаткам, огибая шрамы на кубиках пресса. Со скрученных витых рыжих прядей потоком срывался град капель. Нил помнил, что все закончилось лишь на время — дальше им предстояло сыграть в финале, но какую бы позицию ни заняли лисы в чемпионате, они останутся в пределах первенства тройки, крепко закрепив за собой звание сильнейшей команды НССА — и это уже будет заслуга не только Дэн, но и его собственная. Он справился с задачей — так или иначе объединил каждого, и укрепит эту связь в предстоящем году. Теперь, когда Джек понял свое место, Нил мог дать волю чувствам и насладиться триумфом. Повязав вокруг пояса полотенце, он вышел из душа, вытирая волосы. Эндрю сидел на диване в гостиной, прикладываясь к стакану. На столешнице стояла распечатанная бутылка виски, телевизор был выключен, но это не волновало Миньярда — тот смотрел прямо перед собой, будто действительно мог видеть на погасшем экране картинки. Нил давно догадался, что в такие моменты память Эндрю воспроизводила кадр за кадром жизненные ситуации и моменты, о которых, возможно, голкипер мечтал бы забыть, но не был на это способен. Наблюдая за ним, Нил остро ощутил, что все еще не готов задать ему главный вопрос. Он прождал достаточно, но до сих пор не был уверен в том, что Эндрю ответит согласием. Однако это не мешало Нилу раздевать Миньярда глазами — он мечтал сбросить его черные повязки с рук, поцеловать каждый шрам и увечье, которые тот нанес сам себе в безмолвном крике о помощи; он готов был целовать его шею и сидеть у него между ног столько, сколько потребуется, чтобы новые сладкие воспоминания выбили старую боль из его разума. Он готов был отдать ему все, лишь бы снова увидеть, как из-за невозмутимой маской Эндрю вырываются наружу его реальные чувства. Возможно, именно пристальный взгляд привлек Миньярда — он глянул в сторону Нила, и его рука замерла, не донеся до губ стакана. Нил догадывался, что тот скажет — не смотри на меня так, он слышал это не раз, но продолжал уперто изучать скучающее лицо Миньярда глазами. Тот был слишком привлекательным, чтобы не обращать на себя внимание; слишком сильно пострадавшим из-за этого, чтобы Нил не мог не думать о его ранах; слишком необходимый и желанный, но опасный, чтобы признаваться в этом вслух. Нил задержал взгляд, полный жажды, на Эндрю еще несколько долгих мгновений и наконец заставил себя отвернуться. Скинув полотенце на столешницу кухонной тумбы, он направился к лестнице, полагая, что Эндрю не простит ему такой выходки. Но, забравшись на кровать, расслышал, как внизу зашумела вода. Он, слишком уставший за этот долгий день, готов был провалиться в сон прямо сейчас, но терпеливо ждал Эндрю, не желая упускать возможности вновь прикоснуться к его губам. Однако на этот раз Миньярд не спешил. Утопая в мягкой подушке, Нил прикрыл глаза в полудреме, но его тут же отвлек сигнал новых оповещений на мобильник, но вместо того, чтобы прочитать рассылку, Нил схватил телефон и насильно заставил тот замолчать. Когда экран погас, дверь в комнату приоткрылась. Нил бросил телефон на пол и приподнялся на локтях, готовый к тому, что Эндрю набросится на него, как обычно. Но Миньярд неторопливо прошел в комнату, в одном полотенце на бедрах сел на край кровати. Полная луна светила прямо в окно, вычерчивая на его спине решетку оконной рамы. Нил хмурился, гадая, отчего поведение Эндрю отличалось от обычного нетерпения. Он приготовился начать разговор, но Эндрю сам ответил: — Я жду вопрос. Это фраза ударила Нила под дых. Сердце забилось чаще, разгоняя адреналин в крови. Еще до того, как разум осознал все окончательно, дыхание сбилось, а тело свела возбужденная судорога. Эндрю готов — но Нил не мог в это поверить. Облизнув губы и наплевав на осторожность, он подался вперед, спрашивая с хриплой дрожью в голосе: — Да или нет? Эндрю молчал. Напряжение, которое воцарилось между ними, сводило Джостена с ума. Он терпеливо ждал, пока Эндрю дразнил его, растянув этот момент до предела, и наконец ответил: — Да. Сперва Нилу показалось, что он ослышался за волной нахлынувшей эйфории, которая подняла его до небес. Он улыбнулся и сказал лишь: — Ты посчитаешь меня идиотом, но услышать это от тебя — мне достаточно. — Мудак, — согласился Эндрю. Миньярд резко дернул ящик тумбы и достал презерватив. Разорвав обертку зубами, он повернулся к Нилу с едва заметной складкой меж бровей: — Не заставляй меня повторять снова. Нил притянул Эндрю к себе. Поцелуи Миньярда обжигали, его руки бродили по торсу Нила, цепляясь за шрамы — Эндрю помнил, где расположен каждый, наизусть, но казалось, будто изучает их впервые. Его требовательные движения губ, твердая хватка на плечах и непоколебимость заставляли Нила думать, что он все же изменил решение. Но Эндрю, оседлав его ноги, резко отстранился и быстрым движением раскатал на члене Нила презерватив. — Эндрю, — сладко выдохнул Джостен. — Заткнись, — хрипло пригрозил тот. Нил вцепился пальцами в его бедра, зная, что тот не позволит вольностей, но сам изнывал от нетерпения. Эндрю медленно насаживался на его член — он не спешил, растягивая себя головкой; он не позволил бы Нилу помочь себе — и тот покорно ждал; он привыкал, покуда его дыхание становилось частым и рваным; он хмурился, разбивая привычную маску — на его лице теперь отражались все эмоции. Нил наблюдал за тем желанным и живым Эндрю, который вырывался наружу. Наконец Миньярд резко выдохнул, как и Нил ахнул тоже — ведь он вошел в него полностью. Нил чувствовал гул собственного сердца в висках и дрожь, которая охватила тело Эндрю — он ждал, когда тот справится с напряжением. Наконец, выдохнув резко, Эндрю позволил себе расслабиться… Сперва Нил не осознавал своих ощущений — он впервые имел кого-то, и это сбивало его с толку, но с каждым медленным движением Эндрю, его неукротимо одолевала жгучая волна приятных ощущений. Миньярд был желанным сам по себе, а сейчас, когда он наконец позволил Нилу завладеть собой, тот чувствовал, что падает все глубже, теряя здравый рассудок. Он осознал, что вскоре не сможет себя контролировать, и с новым толчком позвал в хриплой мольбе: — Эндрю… Миньярд будто бы чувствовал, что именно происходит с Нилом, — он сам был виновником его раскрепощения и потому, а может и из-за собственного вожделения, прорычал в ответ четкое: — Да. Нил набросился на него, вдавливая спиной в кровать, и совершил первый мощный толчок, отчего с губ Эндрю сорвался сдержанный вздох. Он сжимал спину Нила так крепко руками, будто готов был разорвать его на части; будто боялся потерять его, если отпустит; и с каждым новым толчком не мог более сдерживаться — за хрипами, за сдавленным рычанием, наконец послышался сладкий гортанный стон. Его голос в этом моменте, его дрожь и взмокшая от пота кожа — это все, что Нилу было нужно. Этого уже было достаточно, чтобы он оказался невообразимо счастливым. Он целовал шею Миньярда, он брал его, терпя жгучую боль от напряжения в пальцах на своих плечах; он двигался, раз за разом называя его имя — имя, которое готов был произносить вечно. И Эндрю, вскинув голову, открывая шею для поцелуев, позволял Нилу стать своим единственным желанным воспоминанием; позволял ему завладеть собой — каждым хриплым вздохом, каждым ответным движением; он позволял ему быть тем парнем, который дорвался до его мертвого сердца и посмел зажечь в нем огонь жизни; он позволял Нилу быть самим собой. Поэтому с каждым толчком отвечал ему желанное: — Да.

***

Нил осознал себя через время лежащим на мокрой простыни, уткнувшись в горячую шею Миньярда, сердце которого глухо билось в артерии, заставляя жилку под мышцей трепетать. Он касался его влажной кожи губами, подушечками пальцев размазывая на его животе белое семя; возвращал себе ровное дыхание, утыкаясь носом в хрупкую ключицу. Вопреки усталости и даже боли, он не спешил из него выйти, ощущая внутри жар и пульсацию его тела. Теперь Эндрю принадлежал ему так же, как он сам принадлежал Миньярду. Нил хотел запомнить это сладкое мгновение прежде, чем провалиться в сон. Быть может, Эндрю всегда будет носить непроницаемую маску стойкого безразличия перед лицами окружающих. Но отныне Нил точно знал, что, оставшись наедине с ним, он, каждый раз глядя в карие глаза напротив, будет находить лишь один ответ на вопрос, задавать который больше не было смысла…