Работа над ошибками

Прошло время. Близилось рождество, на которое мы с Софочкой планировали куда-нибудь съездить. От Джорди прилось избавиться, потому что в общежития нельзя держать животных, так что мы унесли его в приют. Сейчас я сидел и готовился к экзамену по истории, а на моей кровати лежала и дремала Софит. Поёрзав, она всё-таки проснулась и положила руку мне на живот — я сидел у прикроватного стола. — Что? — я повернул к ней голову. — Есть хочу. Ты тоже. — она ласково похлопала мне брюшко. — Я чувствую, как у тебя в животике урчит. — Соф, я как бы занят. — Я закажу. Что есть будем? — она зевнула и потянулась к телефону. Я подумал. — Гм. Сладкого часто хочется в последнее время, так что его. — Мгм. — кивнула Софит, поглаживая меня по округлому животику. — Тебе пирожные подойдут? — Да, те которые с бананом мы в прошлый раз заказывали. — Мгм. Она стала выбирать еду себе, а я вопросительно на неё уставился. Софа это заметила. — Что-то не так? — Софит, с каких пор ты не предлагаешь мне ничего на второе и третье? — Я сюрприз хотела сделать. — цокнула она и улыбнулась. — А ты уже испугался, что я тебя похудеть решила? — Мелькнула такая мысль. — пробубнил я. — Рафи. Между тобой и Рирзом я всегда выбираю тебя. — Конечно, я-то не ору матом по ночам. — Хех, я к тому, что твой жирок мне нравится куда больше, чем его мышцы. — Почему? — Я не знаю. Нравится, и всё. А ещё ты такая сладкая булочка, — она стала жамкать мои щёки. — Румяненькая и миленькая, будто только испекли. — Я тебе могу то же самое скзать. — Скажи, мне будет приятно. — Ты не обидишься на то, что я тоже хочу тебя жамкать за жирок? Софа улыбнулась и мотнула головой. — Нет. Жамкай, сколько хочешь. Я повернулся к ней. И начал легонько жамкать животик. Тёплый, мягкий, очень приятный и уютный. Софа, которая в это время заказывала еду, начала хихикать. — Щекотно. Хах, Рафи, не трожь бока! Ахах, стой! А я уже залез к ней и начал тискать мягкие бочка. Софа ёрзала и пыталась сбежать, но безуспешно. Тогда тискать стала уже она, начав мять мое брюшко. Это бы продолжалось ещё долго, но нас прервал звонок. Софа цокнула и посмотрела на экран телефона. Взвизгнула и вскочила с кровати, чуть не влетев лбом в стену. Она говорила на испанском. Значит, ей позвонил либо Фейлн, либо старший брат. Насколько я помню, отец им не звонит, он посылает к ним своих людей. Чтобы не навлечь на детей беду. Софа нервно нарезала круги по комнате. По лицу было видно, что она взволнована. Затем их разговор оборвался. Софа села на стол и сглотнула. — Что случилось? — спросил я. — Звонил папин помощник. Всё плохо. — В смысле? — я начал бледнеть. — С твоим отцом всё нормально? — С ним-то да, его не нашли. Всё плохо с братом. Пару дней назад между людьми дяди и и папы началась перестрелка, они защищали Верда. Он сбежал, но в него попали. — Чт… он умер? — Я не знаю. Его никто не может найти. Её руки подрагивали, на самой Софе не было лица. Я обнял её и поцеловал в макушку. — Раз тело не нашли, значит он жив. Всё хорошо, сладенькая, слышишь? Флейм кивала и молчала. Это длилось несколько минут, а потом она подняла на меня глаза и взяла за руку. — Я понимаю, что ты занят был, но можно мы с тобой пройдёмся? Хотя бы полчаса, пока еду везут. — Хорошо, давай. Мы быстро оделись и вышли на улицу. Под ногами скрипел снег, а на голову и плечи падали снежинки. В детстве я очень сильно любил зиму. За праздники, за уютные вечера перед камином, за снегопад, и за сверкающие в полуденном свете сугробы. Софа не выпускала моей ладони, о чём-то думая. Я старался отвлечь её от переживаний, но мне это не особо удавалось. Мы не заметили, как дошли до городского парка, и там Софит плюхнулась в сугроб и стала делать снежного ангела. Я бы подумал, что ей полегчало, если бы она упала нормально, а не лицом в снег. Я вытащил её, и потащил к лавочке, отряхивая и вздыхая. — Сказать? — Не надо. — Заболеешь — я тебя нарочно лечить не буду. — Ты меня не любишь. — Люблю. Но лечить не буду. — А если у меня будет пневмония запущена, и я буду умирать? — Учитывая, что твой дядя мэр города, и все больницы в его распоряжении, пневмония у тебя никак запущеной не станет. — А возьму и запущу. Чтобы тебе было стыдно. И ещё… — она осеклась. — Стой, ты слышишь? Я напряг слух. Где-то поблизости были голоса, один из которых был мне смутно знаком. Порыскав в памяти, я узнал голос мэра. — Крейд Флейм? — озвучил я. — Погнали! Софа рванула на звук. Я — следом. Пробежав несколько метров, мы оказались у дороги. Там было несколько машин, в одну из которых кого-то затаскивали. — Дядя Крейд? — с недоумением сказала Софа. Мэр, который был рядом с тем, кого грузили внутрь, вздрогнул и обернулся. — Софа? Ты откуда здесь? — А ты? Что ты делаешь? Раздался стон. Софа метнулась вперёд, и взвизгнула. — Верд!!! — Тихо! — Крейд Флейм закрыл ей рот ладоню, пока парня аккуратно уложили на заднее сиденье машины. — Тихо, не ори так, слышишь? Она вырвалась и залезла в салон Я приближаться не рискнул, но сбоку увидел, что она чуть не расплакалась, прижимая к себе незнакомого мне парня и целовала его в щёки. Верд. Её старший брат. Софа не упоминала его возраст, но мне кажется, мы с ним примерно ровесники. Он был в крови. Тут мне скрутили руки и прставили пистолет к виску. Я и пискнуть не успел, как меня заставили опуститься на колени. Надо мной стояло трое охранников. — Он много увидел? — спросил мэр. — Он пришёл с госпожой. — ответили ему. — Не трожь! — Софа вылезла из машины и подняла одну руку. — Быстро отпустил. — Но… — Быстро, я сказала!!! — Не отпускать. — скомандовал Крейд Флейм. Он повернулся к племяницеи упёрся руками в полные бока. А затем обратился на немецком: — Я его помню, ты приводила его на праздник. Но ты должна понимать, что он много увидел. Софа посмотрела на меня. Сердце бешенно колотилось в груди, но несмотря на панику, я смог понять, что лучше сейчас помалкивать и не говорить, что я их понимаю. — Дядя Крейд, это мой молодой человек. — Кто?! — Ты всё верно усышал. — Софа, — он взял её за плечи. — Тебе девятнадцать лет, какой молодой человек? Ты два года в бегах, ничего такого не было, что здесь-то изменилось? — Влюбилась я. Такое бывает, тебе ли не знать. — Мгм, — буркнул он. — Ты хоть немного понимаешь, что будет, если он кому-то расскажет? Если начнёт задавать вопросы? Вот что ты ему сейчас скажешь, когда я велю его отпустить? Когда. Не «если», а «когда». Они меня не убьют. Слава тебе господи. — Да что угодно. Что ты катался и нашёл сына, который весь побитый после пьянки. — Ты назвала его по имени. — Будто кто-то знает, как зовут Грейга. — Ну вообще-то он мой сын! — Он год в Испании учится, кому какая разница, как зовут сына мэра? Дядя Крейд, — Софа взяла его за руки, — пожалуйста, поверь мне. С Рафом всё будет нормально, я за ним присмотрю. — А за тобой-то кто присмотрит, если он хоть что-то ляпнет? — Мой любимый дядюшка. Он помолчал. По лицу было видно, что ему очень приятна такая ласка со стороны племянницы, хоть мэр и пытался это скрыть. Хоть я и мог умереть две минуты назад, сейчас я лишний раз убедился, что он весьма покладистый и добрый. — Отпустить. — скомандовал он охране. От меня убрали руки и оружие. Я поднялся и пошатнулся, оперевшись рукой на дерево. Софа и Крейд Флейм о чём-то ещё поговорили, я не расслышал, после чего он глянул на меня и о чём-то задумался. — Ты никого и ничего не видел. — сказал он. — Понял? Я кивнул, таращась на него. Минуты не прошло, как он с охраной скрылись, а Софа обняла меня, поглаживая брюшко. — Мой сладенький, испугался? — Вообще-то да, меня блин чуть не убили! — Я бы не дала им тебя убить, моя булочка. — улыбнулась Софит, лаская мне животик. — И да, у меня две новости, хорошая, и нам надо запастись пулями, с какой начать? — Какими пулями? — потерялся я. — Хорошая — через десять минут приедет еда, так что идём обратно. Плохая — дядя Зейир идёт сюда, и нам всем пиздец.