Работа над ошибками

Я пришёл в себя, когда Фейлн силой втолкнул меня в машину, вскочил за руль и ударил по газам. Я и дверь не успел закрыть толком, её захлопнула Софа, которая запрыгнула следом за мной. Джет… Фейлн назвал его Джет. Они знакомы? — Рафи? Рафи, ты в порядке? — доносился до меня голос Софы, которая легонечко похлопывала меня по щеке. — Раф! — К… кто этот парень? — процедил я. — Откуда вы его знаете? Софа глянула на Фейлн, который гнал машину так, будто на пожар опаздывал. Погладила мою щёку. — Я говорила, что мой первый и последний парень много пиздел, помнишь? — я растерянно кивнул. — Это он. Он сливал про меня информацию дяде Зейиру, и… — Он был твоим парнем?!!! — напрочь офигел я. Софа аж вздрогнула и шарахнулась от меня назад. — Н-не кричи так, пожалуйста. Два, почти три года назад. А ты чего так реагируешь? Я в шоке на неё таращился и не знал, как реагировать. Почти три года назад… они расстались, а через пару лет он изнасиловал меня. Мои руки стали дрожать. Тихо, вдох и выдох, и считаем до десяти на немецком. Спокойно. Софа никак не связана с тем, что со мной случилось, это точно, но сам факт присутствия в городе этого человека ввергал меня в животный ужас. Воздуху было тесно в лёгких, в животе бурлило, руки дрожали, мысли никак не хотели собираться в предложения. Мне что-то говорили — я даже не слышал, что именно. Вернее слышал но не обрабатывал. — Рафи, господи, успокойся! — Выруби его! Если он из машины выпрыгнет, он себе всё переломает! — Рафи! Рафаэллочка, сладенький, всё хорошо, слышишь? — Я тебя ударю, если ровно не сядешь! Позже я понял, что у меня случилась паническая атака. Унялся и понял я, что происходит, когда свернулся комком на полу машины и уткнулся носом в колени. Но мне было неудобно — сильно мешал большой живот, поэтому я отвернул голову в сиденье и очень старался не орать. Мне казалось, что я снова чувствую, как меня душат, режут, как кровь течёт по бёдрам и спине, как мне больно будет сидеть, как мне больно будет просто существовать… и никто не поможет… никто меня не услышит… Ко мне подползла Софа и взяла за руки. — Рафи. Рафаил, солнышко, это я, Софа. Слышишь? — я кивнул. — Ты успокоился? Тихо-тихо-тихо, стой, не вскакивай! Ты ударишься! Чшш, чшш, всё хорошо, малыш, не бойся. — она обняла меня и стала гладить по голове, чтобы я не попытался выпрыгнуть из машины. — Булочка, пирожочек, мы сейчас приедем в общежитие, там закроемся в комнате и поговорим, ладно? — Твою мать, что с ним? — раздался голос Верда с переднего сиденья. Верд… я даже не помню, где и когда мы его забрали. Это насколько же мне страшно? Я не запомнил, как скоро мы прибыли в обежитие. Софа кое-как на пару с Вердом затолкала меня в мою комнату, пока я рвался к багажнику мазерати и умолял закрыть меня там. В спальне Флейм заперлась, сильно обняла меня, и повалила на диван. Я уже немного пришёл в себя и смог понять, чего она от меня хочет. — Рафи, ну поговори же со мной, булочка моя! — О чём? — включился я. — Так, шикарно, контакт есть. Как ты себя чувствуешь? Ты нервничаешь? Хочешь немного покушать? — Много. Сладкого. Она метнулась накухню и принесла несколько пачек печенья, конфет, вафелек, и даже пару глазированных сырков. Я жадно бросился всё это уплетать, и потом, измазанный и не перестававший поедать сладости, чтобы успокоить нервы, заговорил: — Что ты хочешь узнать? — Почему после того, как ты его увидел, у тебя случилась паническая истерика? Ты чуть из машины не выпрыгнул, когда мы по мосту ехали! Благо, Фейлн двери заблокировал, так ведь ты окно выбить собрался! Я посмотрел ей в глаза и проглотил солидный кусок печенья. — Это он меня изнасиловал. Софа, которая открыла рот для продолжения тирады, как закрыла и округлила глаза. — Ты… чт… ЧТО?! У неё из рук выпала вазочка с печеньем, которым девушка меня подкармливала. Софа часто задышала. — Он… он… ты уверен? Это точно он? — Ты будешь его защищать? Она помотала головой, неотрывно смотря мне в глаза. Крепко обняла и поцеловала в щёку. — Я его к тебе не подпущу, слышишь? — шептала Софа, гладя меня по спине. — Я не дам ему и близко подойти, даже посмотреть в твою сторону. Я зажмурился и уткнулся ей в грудь, втягивая воздух и стараясь не заистерить снова. — Прости, что я у тебя тряпка… — Чшш, ты не тряпка. Ты мой добрый чувствительный мальчик, с которым случилась ужасная вещь, поэтому сейчас он покушает, поспит, и больше пытаться выбить окно машины не будет. — Откуда он тут? Почему он тут? Почему мы от него так мчались? Софа помялась. — Ты уверен, что можешь нормально о нём разговаривать? Я имею в виду, у тебя не будет вьетнамских флешбеков? — Если и будут, я постараюсь не истерить. — Он был моим парнем почти три года назад, незадолго до нападения на дядю Крейда. Из-за него дядя Зейир чуть не похитил меня, чтобы шантажировать папу. Джет шпионил за мной, работая на него. Потом, когда дядя Зейир накинулся на отца, и всё выяснилось, он пропал куда-то. В последний раз я его видела, когда он помогал меня ловить. — Ловить? — переспросил я, подавляя дрожь от звука его имени. Софа кивнула. — Меня хотели украсть посреди ночи, вырвать прямо из постели. Я начала защищаться, потом меня забрал папа. Больше я Джета не видела. До сегодняшнего дня. Я попытался притянуть колени к груди, чтобы свернуться калачиком, но не получилось — не позволял живот. Я скукожился на диване и прижал к себе Софочку. — Я не понимаю, откуда он тут появился. — продолжила она, гладя мою голову. — Но если человек дяди Зейира здесь, то и сам он недалеко. Он видел нас, значит придётся бежать снова. Или убить его. Убить. По-настоящему. Отнять чужую жизнь. Этот человек сломал меня и причинил мне боль, и всё же я не мог желать ему умереть. Каждый заслуживает права на жизнь.Чёрт, Софа и говорит обратное, но всё-таки какой же я тряпка. — Я не могу его убить. — тихо сказал я. — Это сделаешь не ты, солнышко. — она поцеловала меня, поднеся к губам печеньку. — Верд, охрана, я могу. Ты не увидишь его больше. — Нельзя просто так брать и убивать человека. Насильников, серийных убийц… нельзя. Должны быть причины, почему они так поступали. Софа молчала, рассматривая моё лицо. — А педофилы? — Я… я не знаю… они могли… — Каннибалы? Детоубийцы? — Софа, прошу, не надо. — всхлипнул я, взявшись за голову. — Умоляю… — Чшш, всё хорошо, всё хорошо, булочка. — она обняла меня и улеглась рядом. — Я об этом больше говорить не буду. Успокаивайся, сладенький, ты в безопасности. Я рядом. Я зарылся ей в грудь носом и закрыл глаза. Софа накрыла нас одеялом и улеглась на меня, обняв и поглаживая по щеке. Она шептала: — Поспи, любовь моя. Мой сокровенный, мой дорогой, мой самый сладкий пончик в мире. Всё будет чудесно, обещаю. Я люблю тебя, Рафи. Я тебя никогда никому не отдам. Я слушал, льнул к ней, и страх понемногу уходил сам собой. Возможно, Софа попросит меня бежать вместе с ними. Возможно, не послушает меня, и убьёт Джета. А возможно просто запрётся на все замки, принесёт ещё плед, и уляжется рядом, поглаживая мне внушительный живот. Я млел от её касаний, тепло её тела и еда в желудке разморили меня, и я не заметил, как задремал, слушая софочкин успокаивающий шёпот.