Работа над ошибками

Меня разбудил приятный запах выпечки и чего-то пряного. Стоило мне потянуться, как живот ознаменовал моё пробуждение громким урчанием. Софа рядом сквозь сон бережно его похлопала и забубнила: — Чшш, тише. — Постараюсь. — усмехнулся я. — Животик ругается? — Животик голоден. Чем так пахнет? — Наверное, Фейлн готовит что-то. Или папа… — тут она вскочила. — Стой, точно, папа же приехал ночью! — Доброе утро. — улыбнулся я. — Доброе. — теперь в животе заурчало у неё. Софа взялась за пузечко. — есть тоже хочу. Пошли, глянем, что на кухне. В окнах коридора вовсю светило солнце. Тут везде было очень светло и будто празднично, такая же обстановка была у мэра на осеннем балу, и те же цвета огня. Мы спустились по широкой лестнице, обитой бархатом, и вошли в кухню. Там маячили Фейлн и Дарон. Фартук был только на втором, и нормально так обтягивал внушительное пузо. Я даже удивился, как верёвок хватило, чтобы завязаться за широкой спиной босса. Хотя, мне ли вообще об этом думать? Будто я намного стройнее. — Как вкусно пахнет. — протянула Софа, смотря на родителя. Тот повернуся к ней с противнем булочек в руках и улыбнулся. А у меня случился диссонанс. Я думал, что босс мафии и отец моей булочки будет внушительным (это есть), жёстким (возможно есть) и властным, но никак не ожидал увидеть добродушного толстячка в жёлтеньком фартуке с синицей на круглом животе, который мало того, что не побил меня за то, что я знаю, так ещё и пригрел в своём доме и булочки с утра печёт. — С добрым утром, солнышко. Рафаил, тебя тоже. Умывайтесь, мы с Фейлном почти закончили. Тут в кухню ввалился заспанный Верд, который спросонья врезался в меня выступающим пузом и шикнул. — Пардон. — выпалил я. — Мгм. — он погладил брюшко и пошёл к холодильнику. — Па, есть квас? — Да, Фейлн его купил. — Дарон стал выкладывать булочки на большую позолоченную тарелку. Посмеялся. — До сих пор не верится, что ты к квасу так пристрастился. — Не отправлял бы меня в Россию. — Софа тоже там была. — Софа против шипящих вещей. — Верд налил себе в кружку пенившийся квас и смачно отпил, ахнув. — Я не против энергетиков. — с гордостью поправила его Софит. Дарон посмотрел на дочь. — Не понял юмора. — Ой… — Так, кто их ей давал? Кто из вас двоих? — Это не я. — выпалил Фейлн. — Оно само. — пожал плечами Верд. — Знаешь, я тоже был против того, что ты за сутки по четыре банки выпивала. — подал голос я. Дарон оторопело глянул на меня, а потом на дочь. — По сколько?! — Я пошла мыться, пока! — пискнула Софит и умчалась в ванную. Босс клана Флейм тяжело вздохнул и плюхнулся в кресло у окна, потирая висок. Он что-то пробурчал, а после указал на стол. — Фейлн, пирог красиво нарежь и разложи по тарелкам. Верд и Раф, дуйте умываться. Я глянул на часы. Полдень. Теперь ясно, когда Фейлн успел набрать продуктов, он просто раньше встал. Через полчаса мы стали завтракать.Я был уверен, что стану неловко себя чувствовать и смущаться всего на свете, но как же я ошибся. Флеймы не обсуждали дел, побегов, угрозы. Они рассказывали о своих путешествиях по свету так, словно ездили отдыхать, а не спасали свои жизни. Дарон Флейм отличался добрым нравом, было видно, что он любил и обожал своих детей. Он говорил со мной легко и непринуждённо, заставляя перестать стесняться и нервничать. Он всё спрашивал, не солоновато ли мясо, не суховаты ли булочки, и всё предлагал мне больше и больше угощений и питья. Я даже подумал что он собрался меня откормить, дабы не быть единственному столь обширным в доме. Хотя, не то, чтобы я возражал — еда была прекрасной. — Вы так вкусно готовите. — улыбнулся я, съев очередной кусок пирожного. — Спасибо. — довольно улыбался он, и на щеках от этого был лучше заметен здоровый румянец. — Меня ещё мама научила, на всякий случай. — Какой случай? — Ну ты думаешь, меня в первый раз пытаются убить? — я выкатил на Дарона глаза. Как легко он об этом говорил. Того же эта тема ничуть не смутила. Да и его детей тоже. — Я давно умею убегать, Рафаил. Готовить меня научили, чтобы я не умер с голоду, — в моём детстве ещё не было доставок еды. — Я… извините. — За что? — Что эту тему поднял. — промямлил я, опустив взгляд. Дарон посмеялся, тряхнув тугим животом. Софа взяла меня за руку и ласково улыбнулась. — Расслабься, всё в порядке. — сказал босс. — Мне даже понятно стало, чем ты Софочке так понравился. Такой стесняшка, не могу прям. Я покраснел. — Пап, не смущай человека. — попросила Софит. — Молчу-молчу. Дальше речь пошла об учёбе. И обо мне, как ни странно. Дарон расспрашивал, откуда я, кто мои родители, как давно я учусь в универе, и тому подобные вещи. Пока мы мило общались, Софа часто подкручивала у индастриала шарики. Обычно она так делала, когда о чём-то задумывалась. Я не обратил особого внимания. А надо было. Всё случилось в тот же вечер. Верд и я развалились на диване, смотря кино про киллера, и уплетая попкорн. Дарон завалился подремать после сытного ужина, Софа отправилась лежать в ванне, а Фейлн ковырялся где-то в своей комнате. Но потом он пришёл к нам и поставил фильм на паузу. — Эй! — возмутился Верд. — Поговорить надо. — сказал Фейлн, сев в кресло перед нами. — Чё хочешь? Он глянул на меня. — Раф. Я насчёт твоей магии. — Господи. — простонал я. — Я всё утро об этом думал. Многие собиратели — так называют магов, которые забирают силы других, были когда-то целителями. А какие-то и вовсе совмещали два вида магии. Например, собирательство и криокинез. Верд, не делай вид, что не думал, почему Рафу удалось сохранить тебе магию. — Я не делаю. Но он не хочет об этом говорить, чего цепляться? — Рафаил может забрать магию дяди Зейира. Или даже Джета! — Нет! — вскочил я. — Неа! Даже не сманивай, ни за что! — Почему? — Я в жизни к нему близко не подойду, даже если попытаешься сжечь меня заживо! — Но почему? Почему ты так его боишься? Он просто здоровый наглый лоб, ты почти с него ростом. — Он выше! Он огромный и накачаный, он меня вздохом снесёт! — Тебя-то? — фыркнул Фейлн и похлопал мой живот. — С твоим-то пузом? — Не трогай! — истерично выкрикнул я, отпихнув его руку и взявшись за большой животик. — Я не пойду никуда! — Да ты же будешь не один, Раф… — Я сказал, нет! — Почему?! Почему у тебя паника и истерика, как только речь идёт о Джете? Почему ты чуть из машины на ходу не выпрыгнул, когда его увидел? Ты тоже крепкий и здоровый парень, Раф. Чего ты так боишься? — Ты не знаешь, что он сделал! Ты не знаешь, что я вынес!!! — рявкнул я, чувствуя, как сжимается горло, а глаза щиплет. Фейлн от испуга шарахнулся назад, а Верд медленно встал и взял меня за плечо. — Раф. Раф, тихо, слышишь? Всё нормально, всё хорошо, Джет тебя не тронет… Раф? Ты… плачешь? Я сглотнул и метнулся вон из гостиной. В коридоре я столкнулся с проснувшимся от ора Дароном. Он что-то у меня спросил — я не расслышал, и ворвался в комнату Софы. Она уже вышла из ванной и наносила масло на влажные волосы. — Рафи? Я упал лицом в подушку и зарыдал. Я ничтожество. Я жалок. Я трус, позор и тряпка, которая ревёт, когда её просят пойти и дать леща своему мучителю. Я выл и всхлипывал, не в силах успокоиться. Надо мной носилась Софа, пытаясь поднять моё лицо и поговорить. Мне было стыдно даже ей в глаза смотреть. Я думал, что всё прошло, что Джета я больше никогда не увижу, что забуду про тот день, как про страшный сон. Где там. Мне всё хуже, мне мерзко, я не понимаю, куда мне деть эти отвратительные чувства и слёзы бессильной ярости, страха и стыда. Я слышал, как Софа носилась по комнате и коридору, а потом заперла дверь. Она села рядом со мной и крепко обняла. — Сладенький, солнышко, Рафи, маленький мой, ну посмотри на меня. Пожалуйста. Хоть водички попей, пончик, чтобы чуточку успокоиться. Я всхлипнул и шмыгнул носом. — Соф. — Да, любимый? — Ты бросишь меня? — Ни за что на свете. У меня вырвалось завывание. Софа легла мне на плечо щёчкой и стала гладить по затылку. — Моё солнышко, моя булочка, чшш, всё хорошо, Софа рядом. Тебе дать валерьянки? Давай выпьем немножко, ладно? — Х-хорошо. — всхлипнул я. Софа дала мне валерьянки и стакан воды. Понемногу моя истерика унялась, и девушка лежала рядом и гладила меня по груди. — Не отправляйте меня к нему, умоляю. — просил я. — Я никуда тебя не отпущу, не нервничай, булочка. — Софочка поцеловала меня в щёку. — Фейлн не хотел тебя обижать и доводить, мой сладенький пухленький эклерчик. Дыши глубже, милый, успокивайся. — она похлопала мне круглое брюшко. — Я очень хочу тебя защитить, клянусь, но только не перед ним. — скулил я, прижимая её руку к животу. — Всё хорошо, всё замечательно, я понимаю. Рафи, ты ни в чём не виноват, слышишь меня? Ты не позор, уж тем более не шлюха. — Я… я себя так называл? — Ты выл это в подушку. — Ох… я даже не помню… — Мой ты сладенький пухлик. — Софа сильно меня обняла. — Я могу как-нибудь тебе помочь? Что мне сделать, дорогой? Я сглотнул и погладил пузо её ладонью. — Полежи рядом, пожалуйста. Не уходи. — Мой маленький. — она прижала меня к себе и поцеловала в лоб. — Мой кругленький и мягонький розанчик, мой аппетитный пончик, мой сладенький кексик с ванилью. Я закрыл глаза, уткнувшись в Флейм и слушал, как она меня ласкает. Растворялся в её касаниях, в ласковых поглаживаниях толстенького живота, в поцелуях в щёчки, в нежных объятиях. — Я люблю тебя. — тихо выговорил я и зажмурился. — Очень-очень сильно, сладенькая. — И я тебя тоже сильно-сильно люблю, милый. Мы могли бы долго так лежать. Всю ночь, всю жизнь. Но в воздухе появился запах гари и тяжесть, а затем через окно в комнату влетело что-то яркое. Взрыв. Я успел лишь прижать Софу к себе и закрыть от обломков, отлетя с ней в сторону. А потом услышал ор внизу: — Дарон, выходи!!!