Среди далеких звезд

      В иллюминаторе палаты, в которой Алекс коротал время, лениво мерцали далекие звезды.       Когда жилые и рабочие блоки станции на широком кольце сделают еще примерно треть оборота, если вглядываться вдаль между звездой Сириус и Проциноном, можно увидеть участок Млечного Пути. Там, где-то на его краю, живет свою жизнь Земля. Бесконечно родная и манящая, некогда одинокая по предположению обитателей. Дом, в который хочется вернуться.       Устав от тягостных мыслей и гудящей головы, мальчик нарисовал на многослойном стекле круг и обвел его уже очень много раз, мысленно раскрашивая в голубой цвет. В этот вечер его съедала сильная тоска: по родителям, по собственной комнате и даже рутине, которую тот иногда так сильно не любил. Сказали, что совсем скоро за ним приедут родные, и тогда все станет как раньше. Но время, как назло, стекало по капле в чашу ожидания мучительно долго, словно это была такая извращенная пытка.       Алекса мучили воспоминания. Не те, что раньше, с ужасными и злыми врачами, когда ему только казалось, что он чувствует страх. Теперь он знает наверняка, какие ужасные формы тот способен принимать.       Когда его утащило существо, детский мозг не мог понять опасность в полной своей мере. До последнего момента Алекс был уверен, что его отыщут и спасут, вырвут из холодных и липких отростков, успокоят и отведут в безопасное место.       Но никто не пришел, как бы тот ни старался подать знаки. Когда черная субстанция поглотила его, обездвижила и, судя по ощущениям, начала проникать внутрь, землянин понял, что такое по-настоящему страшно. Это было осознание своей смертности и конечности, то, что люди понимают несколько позже. То, что стараются спрятать родители на протяжении всего детства своего чада.        Мысли о пережитом были тяжелые, как навалившиеся на грудь камни. Отвлечься от них было сложно, но хуже всего было ночью — тогда они заполучали бразды правления в маленькой голове и устраивали в ней настоящий хаос. Алекс никому не рассказывал, даже своему доктору, как половину ночи ревет в подушку, пока голова проматывает одни и те же события раз за разом, как сломанный файл.       Страх.       Темнота.       Его тело — больше не его.       Мальчик думал о том, что хочет вернуться домой, на Землю. Казалось, что тогда все ужасы останутся здесь, не отправятся за ним по следу. Он думал, что сумеет сбежать от собственных мыслей, стоит только очутиться подальше отсюда.       К глазам снова подступили непрошеные слезы. Алекс продолжил выводить круг на стекле, давая им свободно пролиться. Он знал, что у него все равно не получится их сдержать.

* * *

      Клэйтон без малейшего удовольствия выслушал то, что от него требовали сделать относительно его подопечного. Куратор отдал четкое распоряжение, а совет безоговорочно подтвердил, что именно так и следует поступить. Думая холодной головой, ксенос прекрасно отдавал себе отчет — в данной ситуации на первом месте стоит секретность. Это нормально, когда ради науки идут на риски, заставляют держать рот на замке, ставят в рамки, выйти за которые означает подвести не только себя, но и других.       Как бы то ни было, что бы об этом ни думал врач, отдавшись своей «человеческой» части, сейчас он перечитывал порядок действий на случай подобной ситуации.       Сталкивались с подобным крайне редко, а необходимые материалы для подготовки уже много лет не обновлялись без нужды в использовании.       Браун активировал капсулу, которая стояла в крошечном помещении, буквально вмещая в нем только себя. Он вводил необходимые данные, настраивал время, заливал в пустые внутренние колбы препарат мутно-бирюзового цвета. Здесь стоило быть крайне внимательным, не ошибиться, рассчитать массу тела ребенка и, исходя из нее, все остальное, убедиться, что кислородная капсула может дать больше, чем нужно, касательно времени… Мелочи, от которых зависела чья-то маленькая жизнь.       Чтобы осуществить план, Клэйтон мог бы использовать способности своей расы, но этот метод рассматривался как нежелательный. В конечном итоге ему, как минимум, не хотелось пугать настрадавшегося землянина сверх того, что тот уже пережил. В какой-то момент космический хирург даже думал о том, чтобы «провернуть дело тихо», не говорить о том, что будет, своему пациенту. Всегда можно преподнести человеку, не сведущему в медицине (особенно в совокупности со столь сложными технологиями), что «здесь нет ничего страшного, это всего лишь очередная процедура, она укрепляет иммунитет».       По указанию Бигвела и причастных в вершении подобных процессов, об этом вмешательстве не будут знать даже родители Алекса. Все побочные эффекты нужно списать на аварию, легкое сотрясение мозга или шок, это уже на усмотрение самого Брауна. План не приходился по душе Клэйтону, но у него не было даже иллюзии выбора. Ксенос успокаивал себя мыслью, что после запущенного процесса всем будет намного легче. Свои бумаги насчет случившегося доктор уже подписал.       Кроме того, чем больше Браун думал о встрече с родителями Алекса, тем больше злился. Ему было что высказать по поводу безопасности ребенка и причины всей этой ситуации. С ними он твердо решил не играть в «доброго врача». Кто-то должен сделать так, чтобы ситуация не имела шанса на повторение.       Капсула, над которой все это время копошился ксенос, монотонно запикала, внутрь ее закрытого и пустого пространства была выпущена тонкая струйка «дыма». Система показала нужные Брауну данные в числовых значениях, затем монотонный голос робота отчитался:       — Процесс подготовки запущен. Новый этап: через двенадцать часов.       Следующий день выдался относительно свободным. Несмотря на то, что Брауну приходилось следить за своими пациентами (и даже выписать одного из счастливчиков), никто не собирался давать космическому хирургу отгул по состоянию здоровья. Во-первых, его было некому заменить. Во-вторых, Клэйтон был почти уверен, что куратор таким образом показывает, что не собирается идти на уступки для того, кто сам нашел неприятности на известное место. Стоило радоваться, что врача вовсе не «попросили на выход» и довольствоваться данным раскладом, не прося большего.       Были у ситуации и сомнительные плюсы: «Сириус» был закрыт на ремонт и откликался только на экстренные или не требующие больших затрат энергии ситуации. Браун искренне наделся, что первых не будет, а в случае нужды есть и другие «острова» в необъятном космосе, куда могут направиться экипажи.       Джулия была в ярости от того, как сильно себя подставил ее друг и, пока Браун надеялся, что избежит встречи с главой охраны «своего» сектора, та появилась перед ним в коридоре настолько внезапно, что хирург невольно вздрогнул.       — Дорогой доктор, какая неожиданная встреча, — интонация была приторно сладкой, не свойственная женщине. — Не подскажешь, а из-за кого это мы тут стоим на гребаном ремонте, посреди гребаного ничего, именуемого галактикой?       Ксенос наделся, что его приятельница не заметила, как тот невольно отвел глаза.       — Джулия, как неожиданно, — Браун натянул на себя дежурную улыбку, надеясь скрыть за ней то, что его застали врасплох. — Выглядишь напряженной, хочешь я закажу успокаивающий чай?       Судя по каменному лицу собеседницы, за этой встречей не стояло привычной дружеской беседы.       — Мне понадобится много чая, доктор, — она сделала шаг навстречу Брауну, сокращая и без того крошечное расстояние между ними. Клэйтону пришлось отступить. — Настолько много, что придется принять целую ванную. Ах, я совсем забыла — их нет на станции! И розги тут тоже не добыть. Очень жаль. В очень старые времена ими наказывали людей за глупость. Или нарушение правил.       — Какая интересная информация, я не знаток старых времен Земли, — Браун отступил под натиском охранницы еще на один шаг. — Очень жаль, что у меня нет времени на данный момент, я бы с удовольствием продолжил беседу. Наверное, у тебя тоже много работы, не хотелось бы отвлекать…       Неожиданно девушка сделала резкий шаг, окончательно сокращая расстояние. Клэйтон знал, что это может обозначать агрессию, даже оплеуху, хоть и не ожидал такого в рамках какого-никакого этикета. Но то, что сделала Джулия, удивило его еще больше: она обняла товарища, сжав нарочно сильно, отчего больные ребра сразу дали о себе знать, но хирург не выдал этого.       — Я переживала. Очень сильно, — опешивший Браун толком не знал, как реагировать на подобное проявление эмоций, поэтому какое-то время просто стоял столбом. — Идиот.       Не успел врач понять что, наверное, требуются ответные объятия, как Джулия практически отпихнула от себя ксеноса, гордо удалившись прочь. Она только кинула через плечо, не оборачиваясь:       — Ты прав. Меня ждет чертовски много работы.       Клэйтон простоял в полном недоумении целую земную минуту, пытаясь проанализировать поведение землянки и понять, что сейчас произошло. Не придя к однозначному выводу, он двинулся дальше: его ждала встреча с Алексом.       Наконец, хирург принял решение, как именно поступит в данной ситуации.       — Ты не занят? — Браун зашел в палату, аккуратно прикрывая за собой дверь. — Думал, что Рич разрешил тебе взять с собой приставку.       — Да, — бесцветно ответил человеческий ребенок. — Но мне совсем не хочется играть.       Алекс выглядел, как сказали бы люди, кисло. Он все еще сидел возле иллюминатора и вглядывался в черноту космоса, словно надеялся уловить там что-то родное и понятное.        Клэйтон понимал, что из-за пережитого стресса его пациенту будет неспокойно, но он не был достаточно хорошо знаком с психологией детей, чтобы оценить в полной мере, насколько сильно того травмировало произошедшее.       Присев на край кровати, ксенос сложил руки замком на коленях и коротко выдохнул. Мальчик повернул голову в его сторону, но не покинул занятой позиции. В его глазах даже не читался интерес или легкий страх — неважно, зачем пришел доктор, это не сделает ему лучше.       — Я бы хотел немного поболтать с тобой о произошедшем, — голос космического хирурга сделался успокаивающим и чуть шипящим, он всегда «настраивал» его подобным образом, если надо было успокоить кого-то из пациентов. — Вижу, ты переживаешь из-за случившегося, поэтому плохо спишь, не хочешь принимать пищу и потерял интерес к тому, что нравилось раньше. Я прав?       Мальчик слушал его внимательно, кивнув после небольшой паузы. Но не сказал ничего, что думает по этому поводу. Браун предполагал, что вывести на диалог такого маленького землянина будет непросто, по крайней мере не с первой попытки.       — Мне жаль, что это случилось. И жаль, что не смог помочь тебе раньше. Все, что я могу сделать сейчас — это гарантировать, что ничего страшного не случится. Завтра во второй половине земных суток приедут родители и все станет как раньше. Ты вернешься домой.       В глазах ребенка мелькнуло успокоение. Но только на долю секунды, после чего снова угасло. Опустив голову, Алекс тихо произнес, почти бурча себе под нос:       — Я все равно не забуду ничего. Там тоже будет страшно.       Доктор едва заметно улыбнулся, потому как теперь разговор двигался именно в то русло, на которое тот рассчитывал.       — А ты бы этого хотел? Забыть о том, что было.       Теребя ткань на больничных штанах землянин насупился еще больше, не поднимая глаз. Это был сложный, можно сказать слишком взрослый вопрос. Он не хотел ничего забывать нарочно, если на то пошло, но определенно желал больше не испытывать то состояние, в котором пребывал сейчас.       Клэйтон не торопил с ответом, но всем своим видом показывал, что ждет его.       — Не знаю, — наконец сказал юный собеседник. — Разве так можно? Забывать. Я помню, как плохо было там... ну... на Земле. Иногда. Когда не видели мама и папа и злые люди... Но я не забыл. Разве можно взять и сделать это вот так просто? Не забыть все. И только то, что не нужно.       Осторожно подбирая слова, словно подкрадываясь к дикому животному, хирург старался свести разговор в нужное направление. Пусть это лишь иллюзия выбора, но Браун посчитал справедливым, если тот все равно будет казаться мальчику добровольным.       — Я могу тебе помочь. Ты не забудешь маму или папу, только страшного монстра.       — Только его? — неуверенно уточнил мальчик, изо всех сил обдумывая выдвинутое предложение. — Никого больше?       Возможно, если бы Клэйтон задействовал свои способности, он бы смог вырвать исключительно ненужный кусок памяти. Но такой возможности ксеносу не предоставили, посчитав «кустарными методами». В конце концов, кто и что теряет в этой партии при подобном раскладе? Мешали только человеческие чувства, которыми Браун заразился от своих коллег и пациентов. Алекс спас их, а Браун его обманывает. Чисто по логике получалось некрасиво.       — Только монстра, дружище. Оставь этот кошмар здесь.       Врать было неприятно.       Клэйтон поднялся, натянув самое дружелюбное выражение лица из возможных, изо всех сил не показывая, что «на душе неспокойно». Когда Алекс вложил в его руку свою крошечную ладонь, а затем поднял полный надежды взгляд стало как-то совсем паршиво. Браун думал о том, что одно из самых мерзких состояний, которое может испытать разум, это понимание того, что иногда приходится обманывать тех, кто доверяет, даже если это своего рода «мелочь». Успокаивало лишь то, что землянину должно стать легче. Он бы все равно забыл странного инопланетного врача со временем, погрузившись в нормальную жизнь.       Несмотря на все «но», как хороший специалист в своем ремесле, Клэйтон был уверен в одном — ложь во благо действительно существует, нравится это лично ему или нет.       Ребенок завороженно смотрел на капсулу, пока Браун занимался последними приготовлениями. Алексу нравилось разнообразие цветных огоньков, к тому же он успел поделиться с доктором, что уже видел такие вещи на научной выставке, куда ходил вместе с классом. Разумеется, подобных экземпляров там не было, но похожая конструкция виртуальной реальности перенесла юных учеников на далекие планеты с удивительной фауной, которую землянин желал когда-нибудь увидеть собственными глазами. Дух исследователя тот явно впитал с молоком матери.       Браун терпеливо пояснял, попутно проверяя в десятый раз верный ввод данных, что это не совсем то, о чем говорит его пациент:       — Капсул существует великое множество. У нас на станции их тоже немало: есть для сна, для массажа и процедур, есть те, куда помещают человека или другое существо, когда ему совсем плохо. Таких, про которые ты говоришь, у нас нет.       — А для чего тогда эта? — немного напряженно спросил ребенок, как-то слишком резко отдернув руку от металла, который до этого машинально трогал ладонью, поглаживая как живое существо.       — Это... — Браун немного замялся, думая, как проще объяснить то, что они оба видят перед собой. — Очень сложная машина. Она погружает в сон и помогает очистить память. Убрать из нее то, что мешает. Тебе, например, она поможет забыть все эти неприятные вещи, чтобы они больше никогда не тревожили. Даже во снах.       Недоверчиво окинув взглядом хитрый механизм, Алекс замешкался. В это время как раз приподнялся люк, выпуская дым. Запах не был неприятным, но его было нельзя описать, он не был похож на что-либо, что маленький человек успел ощутить за свою короткую жизнь.       — Мне нужно... лечь в нее?       — Без этого никак, — возможно слишком позитивно откликнулся доктор. — Видишь пар? Это снотворное, оно наполнит полость капсулы, ты подышишь им немного и уснешь. А когда проснешься — будешь чувствовать себя намного лучше. Думаю, это неплохая сделка, а?       Зря Браун думал, что незатейливая интонация поможет ему ускорить процесс. И что после его слов пациент без лишних вопросов будет выполнять все указания, разве что не улыбаясь до ушей от выпавшего на его долю сомнительного счастья.       — Не знаю, — от Клэйтона не укрылось, что землянин сделал небольшой шаг назад. — Прямо сейчас? Можно завтра? Я не уверен, что хочу...       — Ты чего-то боишься, Алекс? — доктор сделался чуть серьезнее, краем глаза наблюдая за еще одним мелким шагом назад. — Вроде бы я не обманывал тебя все это время. Зачем врать тебе сейчас?       Те моменты, когда вмешивался его коллега-диагност, космический хирург наделся оставить за кулисами происходящего. Вернее сказать: надеялся, что земной ребенок не устроит истерику, припомнив что-то из подобного разряда в данную минуту. Но вместо этого врача ждал другой «сюрприз»:       — Забывать страшно. Я не знаю, почему. Наверное, я лучше буду помнить все. Вдруг я все-таки забуду что-то важное?       С точки зрения логики, это был вполне резонный вопрос.       Клэйтон вздохнул про себя, после чего опустился на корточки, чтобы оказаться чуть ниже роста ребенка. Осторожно взял его за руки (кажется, нужно настроить и телесный контакт, если работаешь с земными детьми?) и собрал в кулак все терпение, каким располагал на данный момент. Ребра ощутимо заныли, но врач решительно не обращал на это внимание. Он не снимал с лица дежурную легкую улыбку, изо всех сил подавляя собственные мысли по поводу происходящего. Браун не думал, что в такой ситуации даже взрослому человеку стоило говорить что-то вроде: «у нас с тобой все равно нет выбора». Ребенок был прав — забывать действительно страшно, когда знаешь, что придется. Здесь нечего противопоставить под видом аргумента.       — Сейчас я скажу тебе то, что сказал бы любому взрослому, — голос Брауна сделался серьезным, это мгновенно привлекло внимание его подопечного. По крайней мере, тот перестал озираться в сторону выхода. — Ты пережил страшные вещи, они мучают тебя и, к сожалению, будут делать это и дальше. Так бывает, когда случаются неприятные события. У всех нас такие были. Но, пожалуйста, разреши мне помочь тебе. Сделать так, чтобы не было никаких кошмаров. Чтобы ты вернулся домой и был счастлив. Можно я помогу тебе?       «Можно я поступлю по инструкции, потому что ни у кого из нас нет выбора?»       Алекс некоторое время очень внимательно смотрел на доктора. Было в этом взгляде больших голубых глаз что-то такое, что нельзя было назвать совсем детским. Так смотрят те, кто поймал другого на лжи или на вещах, о которых не стали договаривать... И кто всеми силами хочет доверять дальше.       Маленькое тельце сделало быстрое движение вперед, а Клэйтон не успел среагировать, потому как не предвидел подобной реакции. Земной ребенок обнимал единственное существо, которому очень хотел верить, даже если нутром чувствовал какой-то обман. Очки больно впились в переносицу врача, немного съехав на бок. Хирург слышал, как учащено бьется маленькое сердце.       — Можно.       Последние приготовления были окончены в то время, когда пациент уже находился внутри капсулы, немного нервно поглядывая на то, чем занимается пришелец. Осталось только закрыть верхнюю часть и запустить процесс, нехитро использовав только одну кнопку. По закону жанра: большую, красную, весьма вызывающего вида. Обычно такие означают, что запущенный процесс не может быть обратим, а прерывать его настолько же нежелательно, как игнорировать ту часть инструкции, где написан текст после больших, подчеркнутых букв «Внимание!»       Смахнув невидимые капли пота, Браун отложил в сторону планшет и подошел к своему маленькому пациенту, положив одну из рук на прозрачную крышку. Вид у врача был напускной энергичный. На самом деле от этого состояния он не чувствовал и крошечной доли.       — Ну что, сладких снов, Алекс! — доктор не планировал затягивать процесс. — Ты готов, мой дорогой друг?       Алекс не был готов, это прекрасно читалось по его виду. Но он уже находился внутри, зафиксированный в области груди и пояса, так что выбор относительно готовности был весьма условный.       — Наверное, — неуверенно отозвался ребенок. — Я долго буду спать?       На этот вопрос не было точного ответа.       — Приблизительно десять часов.       Землянин кивнул с таким видом, словно именно этот ответ и рассчитывал получить.       — Что же, не буду больше мешать, тебе нужно как следует отдохнуть и набраться сил, — Клэйтон чувствовал, что держать на лице улыбку становится все сложнее. Впрочем, земная маскировка тоже начинала давать о себе знать заметным дискомфортом, особенно в районе щупалец, которым уже не терпелось вырваться на свободу. — Думай о том, что совсем скоро встретишься с родителями, а уже меньше чем через неделю окажешься дома, на Земле.       Рука пришельца сделала едва заметное усилие и уже начала опускать верх капсулы, как вдруг Алекс подал голос. Неуверенный и очень грустный, что вызвало внутри Брауна определенные чувства, которые тот не смог бы объяснить себе самому, особенно непосредственно в моменте.       — Доктор... Я и вас забуду?       Рука сама собой «затормозила» от внезапного вопроса. Улыбка держалась на лице исключительно усилием воли.       «Ты забудешь все, что случилось с тобой до прибытия на станцию. Машина не удаляет воспоминания выборочно, это слишком сложный процесс, слишком опасный для подобного воздействия. Намного легче для мозга, когда из памяти пропадает небольшой кусок целиком. Так ему намного проще восстановиться, не иметь воспоминаний, которые не состыкуются друг с другом. Это безопаснее. И именно так мне приказали сделать».       Разумеется, ничего из этого Клэйтон не произнес вслух.       — Не думай ни о чем, приятель. Просто отдыхай. Когда ты проснешься я буду рядом, обещаю. Все, больше нельзя держать капсулу открытой. Закрывай глаза.       Крышка прилегла плавно, не издав звука. Кнопка была нажата практически в то же мгновение, Браун заранее держал на ней пальцы. Машина негромко загудела, прозвучала нескладная мелодия сигнала. Пространство внутри начал заполнять «дым», а на голову ребенка плавно опустилось подобие шлема, утыканного лампочками разных размеров и цветов, как на рождественской елке. Последнее, что увидел Клэйтон, не забыв помахать рукой (и получив ответный взмах маленькой ладонью), это грустные глаза Алекса. Доктор не сомневался, что тот каким-то образом понимал, что он исчезнет из памяти мальчика так же, как и пережитый кошмар.       Подумать о своих эмоциях доктор не успел, да и не очень сильно хотел, если говорить откровенно. Времени на самокопания не оставалось: часы на запястье завибрировали, отображая текст сообщения из регистратуры. Родители Алекса прибудут на «Сириус» через один земной час.

* * *

      Кабинет Брауна не нуждался в уборке того, кто занимает помещение, он всегда находился в состоянии определенного порядка. Почти ослепительно белый, как и положено подобному серьезному месту, он сразу сообщал присутствующим о серьезности, с которой Браун связал свою профессию много лет назад. К тому же белый цвет не так сильно раздражал глаза большинства рас, по крайней мере не переводил его в вырвиглазный оттенок (за редким исключением), в котором невозможно находиться. Подавляющее большинство стен станции были именно такими.       Космический хирург поправил один из сертификатов на стене. Не то чтобы тот криво висел и выбивался этим из кучи других, это было какое-то машинальное движение на манер постукивания пальцами по столу или щелканья ручкой. По определенной причине, Клэйтон не хотел встречать прибывших исследователей сидя в кресле, не хотел сразу встречаться с ними взглядом. Всем своим видом и с самого начала Браун был решительно настроен показать — разговор будет серьезным, а пришедшие находятся на чужой территории. Пусть это давит на них не хуже предстоящего разговора.       Когда двое землян были на пороге, Клэйтон отдал голосовой приказ и разрешил искусственному интеллекту станции пустить прибывших внутрь.       — Здравствуйте, доктор.       Браун выдержал паузу, прежде чем обернуться. Голос принадлежал женщине и звучал откровенно нервно. На лицах обоих вошедших отчетливо выделялись подживающие синяки, а под глазами залегли мешки — не самые страшные последствия той ситуации, в которую попали исследователи. Правая рука мужчины все еще была зафиксирована шиной, Браун уже наблюдал эту картину, когда говорил с людьми по видеосвязи.       «Стоило нервничать прежде, когда незаконно тащили с собой ребенка в открытый, черт возьми, космос».       — Здравствуйте, Джеймс и Люси Стоун. Присаживайтесь. Я хочу поговорить с вами по поводу сына.       Никаких предварительных, «смягчающих» бесед и никаких лишних прелюдий врач решил не устраивать. Его взгляд встретился с растрепанной, молодой на вид женщиной и мужчиной, вряд ли сильно старше своей спутницы. В лице матери отчетливо читались черты юного пациента Брауна, а вот от отца тот унаследовал на зависть прекрасные, светлые волосы. Ни у кого из них не было голубых глаз.       Молодые родители — обоим вряд ли было сильно больше тридцати.       — С ним все в порядке? — начал мужчина, который быстро понял, что с прибывшими не собираются быть особенно деликатными. Он пытался подстроится под атмосферу и задать тон беседы требовательным голосом, но Клэйтон не зря столько лет работал с людьми: отца с потрохами выдавали нервно сложенные замком руки.       — С ним было бы все в полном порядке, — Браун не скрывал свою нечеловеческую сущность больше того, чем этого требовала базовая маскировка, не избавил голос от шипящих и чуть стрекочащих нот, — не реши пара молодых исследователей, что будет великолепной идеей устроить своему ребенку незабываемые каникулы. Мне даже немного интересно, как вы обошли закон? Как столь юного пассажира не засекли камеры?       — Вы здесь что, для того, чтобы нам читать лекции, поучать? — мгновенно вспылил мужчина, которому совершенно не шел подобный напор. Супруга постаралась незаметно схватить того за руку, чтобы успокоить. Кажется это сработало, потому как горе-исследователь заметно «сбавил обороты». — Мы пришли узнать про сына.       На этот выпад Браун никак не отреагировал словами, только пристально смотрел в глаза молодого мужчины до тех пор, пока тот не отвел свои.       — Еще как касается. Присаживайтесь, мистер и миссис Стоун.       Землянам ничего не оставалось сделать, кроме как послушаться. Дождавшись, когда родители мальчика устроятся на своих местах, Клэйтон неторопливо занял свое собственное, сложив перед собой руки на столе и не сводя строгого взгляда с обоих. Никто из собеседников не имел желания устанавливать с ним зрительный контакт.       — С Алексом все в относительном порядке. Чтобы вы понимали: он пережил шок и до сих пор находится в стрессовом состоянии. Не думаю, что он хорошо помнит те дни, которые, к счастью, провел на «Сириусе», а не болтаясь в спасательной капсуле посреди астероидного потока. Я хочу, чтобы вы услышали это и осознали в полной мере — ребенок мог умереть. То, что он жив и здоров, это просто случайность. И была огромная вероятность, что все сложилось бы совсем по-другому.       Мать и отец опустили взгляд и выглядели как провинившиеся школьники. Они прекрасно понимали, что нет никакого смысла отрицать вину, что их авантюра вряд ли скроется от всевидящего ока закона, что им придется столкнуться с последствиями своего необдуманного решения. И что они могли потерять сына, сложись случайности в более неприветливую картину.       Повисла тяжелая пауза, которую Клэйтон допустил, дабы его слова хорошо осели в головах молодых родителей. После чего продолжил:       — У вас есть родственники, которую возьмут мальчика на попечение, пока будут идти разбирательства?       Дело, наверняка, дошло бы до суда. Есть туристические планеты, куда всегда открыт путь для семей, желающих провести отпуск в экзотических и не очень условиях. Но есть и те, куда не допускают лиц младше восемнадцати земных лет в целях безопасности. Разумеется, исследователи не выбирали легкий (читай — законный) маршрут. Иначе дела не обстояли бы так серьезно, а Браун не отчитывал бы двух взрослых людей, как нашкодивших котят.       Женщина подняла голову, ее лицо выглядело даже не встревоженным. Она была напугана.       — Нет... Понимаете... Я не знаю, как это сказать. Все очень сложно. Алекс... Он...       — Ребенок, выращенный искусственно, — жестко отрезал, как скальпелем, Браун. — Полагаю, вы и здесь решили, что закон писан для кого угодно, но не для вас?       — Нет! — Люси немного приподнялась в кресле от переизбытка эмоций. — Это не так! Понимаете... Это был серьезный случай. Нам не давали шансов в официальных клиниках. Не хотели браться за наш случай, я бы не смогла иметь здоровое дитя. Требовалось генное вмешательство такого уровня, которое они не могли предоставить. Это не разрешено на Земле. Поэтому мы обратились за помощью к тем, кто мог сделать все как нужно.       На глаза женщины навернулись слезы. Мельком Клэйтон подумал, не перегнул ли палку. Однако быстро отбросил эти мысли в сторону. Всю свою мягкость он уже с избытком потратил на их ребенка. А взрослые люди должны отвечать за последствия своих действий.       — Тогда я тем более не понимаю, как вы могли подвергнуть его такой опасности.       Родительница опустила голову в ладони, из-под края рукава показался край стерильной повязки.       — Алекс — это чудо. Мы не можем его потерять. И мы не можем никому оставить его... И мы виноваты в том, что случилось. Просто хотели провести с ним больше времени, — женщина всхлипнула. — У него были каникулы, а у нас — работа, от которой нельзя отказаться...       — Доктор, — теперь интонация отца даже близко не имела того напора, с которым он пытался возмущаться по приходу сюда. — Если до юристов дойдет, что мы прибегли к услугам подпольной клиники, мы не знаем, что будет. Они могут забрать нашего сына. Они могут отдать его в интернат. Они могут сделать его объектом для исследований. Мы... поступили очень неразумно. И пусть с нас будет любой спрос, но Алекс не должен заплатить за эту ошибку.       Браун слегка вздернул брови, только немного смягчив взгляд. Разумеется он полностью разделял, что дети не должны платить за «грехи» родителей, да только ситуация была не из разряда философских раздумий. Закон, как ему и полагается, опирался не на эмоции и чувства, как бы сильны те ни были. Он беспощадно перемалывал в своих жерновах тех, кто его нарушает.       — Доказать его искусственное происхождение не самая простая задача даже для дотошного частного детектива, насколько я могу судить, — ксенос закинул ногу на ногу и сложил руки на груди, откидываясь в кресле. — Полагаю, с документами вы тоже поработали так, чтобы никто посторонний не мог догадаться о его настоящем происхождении. Так чего вы так боитесь, да еще и делитесь этой информацией со мной? Кажется, это из тех случаев, когда никто не должен знать правду.       — У ученых, кто занимается подобными вещами, всегда есть база данных, — снова вступила в разговор женщина, взяв себя в руки. — Если наша ситуация попадет к журналистам, они обязательно начнут высасывать из этой истории все возможное. Генных инженеров из подпольных лабораторий интересует мораль так же, как и новостников. Им достаточно кредитов на своих счетах.       В фантазии Клэйтона мгновенно возник заголовок шокирующей новости, которая за считанный час обойдет всю планету. «Мальчик чудом остался жив в открытом космосе». Пройдет немного времени и заговорят о другом. И даже не о беспечных родителях, на которых обрушится волна хейта сокрушительной силы. Например, «Человек ли тот, кто выращен из пробирки?». Ксенос не сомневался, это вызовет невероятной силы общественный резонанс. Религиозные фанатики будут «в восторге», с их давлением Алекса действительно может ждать совершенно незавидная судьба.       Браун громко выдохнул, начав покачивать ногой под столом и слегка крутиться в кресле то вправо, то влево.       — Предположим. Тогда что вы хотите от меня?       Оба человека мгновенно перевели осторожный взгляд на врача. Они коротко переглянулись, безмолвно о чем-то договариваясь. Джеймс решил взять ответственность за сказанное на себя:       — Умоляем вас, организуйте встречу с главным врачом. Мы обязаны поговорить с ним. На кону судьба ребенка. Нашего единственного ребенка.       Браун решил довести свою взбучку до конца, дать землянам, с позволения сказать, шанс проникнуться этой историей до конца. Закрепить в их, видимо, не совсем смышленых головах всю эту ситуацию, в которой те оказались исключительно по своей глупости. Клэйтон знал наверняка, еще с момента, как покинул кабинет Бигвела, что если Алекс и значится в их базе данных, как контактировавший с неизвестной расой, то это точно не дойдет ни до какого СМИ. По официальным документом здесь не было никакого мальчика. Как не было и аварии на станции, только «незапланированный технический осмотр вентиляционной шахты», потому что «наши датчики засекли возможные неполадки». Достаточно серьезно, чтобы встать на ремонт. И совершенно обыденная ситуация, если смотреть на нее со стороны.       — Я подумаю, что можно с этим сделать.       Оба родителя издали едва слышный облегченный вздох. По крайней мере их не развернули и не попросили из кабинета сразу после очевидно наглой просьбы. Браун прекрасно знал, что выглядит сменившим гнев на милость, но не спешил обнадеживать родителей Алекса в полной мере. С его точки зрения было исключительно полезно, что для них эта ситуация не закончится прямо сейчас, не разрешится волшебным образом, а будет еще время для болезненных размышлений. В конечном итоге, они действительно отделаются «малой кровью». Стоило только надеяться, что молодые ученые действительно больше не захотят повторять подобные ошибки.       К тому же встречу с Альдром Клэйтон действительно им устроит, следуя изначальной договоренности. Ксенос не сомневался, что после общения со старшим по званию его воспитательная беседа покажется Стоунам безмятежной прогулкой по вечернему саду.       Как и обещал ксенос, он был рядом, когда капсула закончила свою работу, обозначив это тремя длинными сигналами. Сонное маленькое сознание явно не понимало, что происходит и где оно находится, но было встревожено, заметив рядом кого-то, кто носил очевидно врачебную форму. Машина не могла убрать этот страх, с ним землянину, со временем, придется справится самому. Браун отчетливо улавливал эти волны.       — Здравствуй, мой юный друг, — куда более искренне улыбнулся Клэйтон, без того усилия, которое для этого требовалось чуть больше десяти часов назад. — Как ты себя чувствуешь? Голова не кружится?       Землянин смотрел на него со знакомым неделей ранее недоверием вперемешку с ужасом. В обязанности Брауна теперь определенно входило не дать этому страху распуститься в полной мере.       — Кто... Что... Где я? — голова маленького человека пухла от вопросов, это было видно невооруженным взглядом. — Кто вы? Что я тут делаю?       Ксенос закончил с отключением капсулы и сверился с показателями, удовлетворенно кивнув самому себе.       — Очень много вопросов, у меня они тоже есть, давай отвечать по очереди! Начнем по порядку. Итак, я — доктор Клэйтон Браун и меня не нужно бояться. Перед тем, как я отвечу на остальные, расскажи и ты: что последнее помнишь?       Ребенок был заметно напряжен и явно пытался высвободиться. Внимательно наблюдая за руками (благо, без перчаток), которые помогали ему освободиться из пут, он нервно заговорил:       — Я не знаю... Я был с родителями. Мы хотели отправиться на интересную планету. Потом было очень громко, мигал свет. Кажется, что-то случилось, но я не помню, что... Где-то потерял своего друга. Его зовут Мартин.       Без внимания Брауна не осталось то, как землянин косится в его сторону, явно ожидая какой-то подставы или неприятных действий в свой адрес. В это время Клэйтон изо всех сил выкручивал показатели своего дружелюбия, чтобы не дать и малейшему негативу проникнуть в их новое знакомство. Благо теперь ксенос имел чуть больше опыта в общении с земными детьми, даже если не сильно жаждал его получить.       — Очень хорошо. Сейчас ты немного придешь в себя и я расскажу тебе все, что интересует. Вот, попей воды, я специально сделал ее такого цвета для тебя.       Браун протянул ребенку стакан с ярко-зеленой жидкостью. Этой нехитрой реакции он добился благодаря пищевому красителю, который попросил на кухне. Судя по гамме игрушки-компаньона, ребенку нравился этот цвет. Возможно, это поднимет мальчику настроение.       Алекс робко принял стакан, но от Брауна не могло укрыться, что тот едва заметно улыбнулся в ответ. Это был хороший знак.

* * *

      «Сириус» был готов вернуться в «боевой строй» не более чем через пару земных дней. Тихая гавань для космических странников, один из тысячи, если не сотни тысяч островков в бескрайнем космосе, раскинутых по всей галактике. Его огромные корпусы вращались медленно и неотвратимо, создавая иллюзию, что время существует и его даже можно отследить.       За неимением подобия солнца, свет настраивался искусственно, за исключением тех помещений, где работа кипела не переставая. Например, отдых никогда не кидал свою тень на так называемый «зал ожидания».       Порт с готовностью открыл мембрану, пропуская в свои чертоги небольшой корабль. Внутри станции было, кому его с нетерпением ждать, но до этого момента кораблю следовало пройти подтверждение документов. Это редко когда занимало больше десяти минут.       — ...и я очень советую тебе поиграть в «Воина света и тьмы», — не без помощи переводчика делился впечатлениями с Алексом Рич, активно жестикулируя. — Там есть несколько миссий с гонками, не советую тебе проходить их на сложном уровне, это очень тяжело. Но какие там полеты! А еще можно выбрать скин для своего корабля...       Мальчик слушал с большим интересом, совершенно не опасаясь здоровенного пришельца, маскировка для которого работала исключительно условно. Судя по всему, Алекс явно не испытывал дискомфорта во время беседы, перекатываясь с носков на пятки. Может быть, землянин не догадывался о профессии «нового» знакомого, тот был не в рабочей форме, а еще очень увлекательно рассказывал про то, что им обоим было интересно.       Сзади сына обнимала Люси, женщина практически не отходила от него с момента воссоединения пару дней назад. Отец вел себя более сдержанно, наверняка чувствуя вину за то, что случилось. Не стоило сомневаться, кому именно принадлежала идея полета в экспедицию всей семьей в полном составе.       — Я еще не прошел первую часть, — делился ответными впечатлениями маленький землянин. — Хотя это старая игра, мне все равно интересно.       —Ха, старая! — всплеснул ручищами Рич. — Да нет и десяткейа земных лет!       Клэйтон стоял чуть в стороне, наблюдая семейную идиллию и, наверное, даже наслаждаясь зрелищем. В конце концов, эта история получила счастливый финал, хирургу нравилось, когда те не без его участия заканчиваются хорошо.       Отвлекшись, он заметил цветное мельтешение на потолке и обратил на него внимание, подняв голову. Ашс, со свойственной ей проворностью, пробиралась по потолку и кружила где-то над головами собравшихся. Браун точно знал: она здесь, потому что уловила скопление позитивных эмоций, которыми захотела полакомиться. Для ее расы подобные вещи были подобны расслабляющей теплой ванне или вкусному десерту.       Отвлек ксеноса подошедший отец, который нарочным кашлем привлек внимание к своей персоне.       — Я не знаю, как вас отблагодарить, доктор, — начал он негромким голосом, чтобы его не слышала остальная семья. — И мне ужасно стыдно. Именно я втянул всю семью в эту... ситуацию.       — Надеюсь, такого больше не повторится, — не скрывая своего отношения к тому, что случилось, произнес Браун, переводя взгляд с потолка на человека. — Надеюсь, вы понимаете, что только чудом нам удалось урегулировать конфликт. Не ради, уж извините, вас. Ради вашего сына.       «И ради безопасности всех нас».       Джеймсу не было приятно выслушивать это, но он не подал виду. Вся трепка, которую получила семья Стоунов, была совершенно заслуженной, ее глава хорошо это осознавал.       — Я все понимаю и благодарен вам. За то, что помогли и договорились о встрече. За Алекса, и что были рядом с ним. Хотя он почти ничего не помнит... Это же безопасно? В смысле он провел здесь целую неделю, но почти ничего не рассказывает. И не выглядит очень напуганным. Он ведь у нас не очень любит все, что связано с медициной...       Чуть склонив голову набок, ксенос бросил мимолетный взгляд на человеческого ребенка, который ровно в этот момент звонко рассмеялся от шутки Рича. Землянин выглядел совершенно обычным и, что самое важное, счастливым.       — Нормально, в его ситуации. Вы же читали протокол лечения?       Собеседник утвердительно кивнул, хотя вряд ли хорошо понял все написанное так, как хотелось бы. Доктор понимал, что его разъяснения хорошо помогают успокоить в таких случаях.       — У мальчика был шок, вызванный аварией и долгим нахождением в капсуле. Психика, особенно детская, может заблокировать травмирующее воспоминание, чтобы не поддаваться его влиянию. Это очень хороший защитный механизм, — Браун сделал небольшую паузу, во время которой облокотился плечом на колонну, чтобы немного облегчить ощущения от ноющих ребер. — После спасения Алекс очень много спал, в том числе и под действием лекарств. Это нормально и необходимо для восстановления. Еще немного времени и от пережитого не должно остаться и следа. Детское тело восстанавливается очень быстро, если ему предоставляют подходящие условия.       Слова врача ощутимо успокоили Джеймса. Тот кивал головой, пока слушал информацию, и ему явно становилось легче с каждым словом.       — Дорогой, — супруга окликнула своего мужа. — Чейд пишет, что проверку закончили. Нам пора отправляться.       Исследователь протянул руку Брауну и они обменялись крепким рукопожатием. Жест был привычен ксеносу со времен работы на Земле, но он редко встречал его здесь, на Сириусе. Это был своего рода «привет» с голубой планеты, куда Клэйтон собирался вернуться для дальнейшей работы, рано или поздно.       — До встречи, доктор Браун.       — Но вы не нарывайтесь на нее слишком сильно, — усмехнулся хирург.       — Постараемся. Обещаю.       Голографический экран отобразил появление корабля «Скаут», обозначив маршрут и предполагаемое время нахождение на станции. Ему разрешили стыковку, несмотря на аварийное положение «Сириуса». В конце концов, семья должна была вернуться домой, а прибывший гость не требовал обслуживания или помощи. Это станция сейчас с легкостью могла себе позволить.       — До свидания, — благодарно кивнув, попрощалась Люси, решившая обойтись без рукопожатия. Насколько помнил ксенос, женщины не всегда соблюдали этот тактильный обычай.       — Доброго пути.       Клэйтон отвлекся на пришедшее сообщение и не сразу заметил, что с ним желает попрощаться кое-кто еще. Сбоку заметно и требовательно натянулась ткань белой одежды, на что нельзя было не обратить внимание.       Алекс, прижимая к себе ядрено-зеленого зайца, смотрел на врача со всей искренностью голубых глаз, на которую были способны только дети. Он не улыбался, был предельно серьезен и старался показывать себя, как взрослого. А взрослые подходят даже к тем, кого продолжают немного опасаться. Хотя бы и по старой памяти.       — Совсем скоро уже будешь дома, дружище, — улыбнулся Клэйтон, потрепав того по волосам. — Завидую тебе, впереди еще целая неделя каникул, если не ошибаюсь.       — Да, еще есть время... — неуверенно начал мальчик, явно не зная, что сказать дальше. — Я хотел сказать... До свидания. Вы не такой страшный, как другие врачи.             Изумительная детская непосредственность заставила хирурга улыбнуться чуть шире. Само собой, теперь у Алекса сложились и такие впечатления: все то короткое время в пару дней, что они провели после стирания памяти, Браун не совершал никаких пугающих манипуляций. Зато чуть ли не показывал фокусы, как со стаканом воды, пытаясь изо всех сил убедить ребенка, что он «на его стороне». Возможно, у мальчика были бы иные впечатления от встречи, останься у того прежняя память. Это никому из них не представлялось возможным узнать.       — Что же, мне приятно слышать это. Уверяю, я не один такой.       — Ам... да... Наверное, — нервно хихикнул ребенок. — Вы хороший. Мы еще встретимся?       Браун недолго боролся с желанием подкинуть немного язвительности, понятной, правда, ему одному.       — Скажи, кем ты хочешь стать, когда немного подрастешь? — Клэйтон прекрасно знал, какой ответ последует на этот вопрос.       — Исследователем! Как мама и папа. Они обещали, что мы еще полетим на другие планеты, но немного потом. Очень жалко, что не получилось на этот раз...       Космический хирург после сказанного бросил многозначительный взгляд на родителей, слышавших разговор. Они оба решили в этот момент заинтересоваться чем-то очень увлекательным на идеально ровных стенах, где не за что было зацепиться глазу.       — Исследователем, значит, — хмыкнул ксенос, не теряя зрительного контакта и чуть сощурив глаза. — Тогда точно увидимся, рано или поздно.       Этот ответ полностью устроил Алекса после чего тот несмело и быстро приобнял нового-старого знакомого, и поспешил к родителям.       Клэйтон проводил удаляющиеся фигуры спокойным взглядом, пока за ними не закрылась мембрана. Напоследок Алекс повернулся и помахал доктору обеими руками, чуть не выронив игрушку.       Не успел ксенос выдохнуть, осознать в полной мере, что эта странная история наконец подошла к концу, как на его часы поступил срочный вызов. Из тех, которые никак нельзя было сбрасывать.       — Доктор Браун, — торопливо вещали с той стороны. — Срочно! Через десять минут прибудет корабль ученых с планеты Ларс. На борту есть пострадавшие, приготовьтесь принять их.       Идея глубоко и громко вздохнуть на человеческий манер была очень соблазнительной, но Клэйтон, разумеется, сдержался.       — Вас понял. Буду на месте.       «Планета Ларс, — думал про себя доктор. — Кто вообще летает туда в брачный сезон местных москитов? Будет даже интересно узнать, что именно они собирались там отыскать...»       Вслух ксенос только пробурчал себе под нос:       — Моя работа без исследователей точно была бы намного скучнее.