Вселенная бесконечна?

Последние дни августа перед сентябрём ощущаются совсем иначе, чем любые другие дни в летнюю пору. Ветер потихоньку меняет свое направление становясь всё холоднее, приближается сезон дождей и слякоти, красивых польт и жёлтой листвы. Заканчивается сезон тусовок, покатушек с друзьями на озеро, свободного времени и тепла. Это всё останется позади тогда, когда придёт осень, а вместе с ней и учёба.

***

Худоватое, сгорбленное тело в чёрной футболке, которая развивалась на ветру, сидело на самом краю крыши пятиэтажного дома. Сигарета в зубах дымилась, изредка загораясь от затяжек. Свисавшие ноги в бордовых рваных джинсах, на которых были слабо зашнурованы синеватые кеды, болтались под ритмичную музыку в наушниках. Синие волосы, собраные в высокий хвост, танцевали на ветру переплетаясь между собой, а голубые глаза наблюдали за движениями рук, которые вырисовывали в блокноте очередную фигуру неизвестного, придуманного человека. Если находиться на земле  и наблюдать за данной картиной, то может показаться, что человек собирается совершить суицид, но это далеко не так. Наоборот, происходит наслаждение процессом рисования, наслаждение любимой музыки и любование красивым видом в ряд поставленных деревьев и затухающего, оранжевато-алого, заката, который подсвечивает верхушки зелени и стен домов. С такой высоты люди кажутся такими маленькими, а ты ощущаешь себя птицей, которая просто зависла в воздухе и наблюдает за людскими передвижениями. На такой высоте ты ощущаешь себя свободным, ведь можешь разглядеть небо и всю живопись серых панелек выстроенных в ряд или разбросанных в рандомном порядке. Так считает Салл Фишер. Крыша родного дома – его любимое место. Доступ к крыше он получил с небольшими трудностями, потому что ему пришлось долго уговаривать консьержку одалживать ему ключи время от времени, даже как-то пришлось доказывать,что он не собирается прыгнуть с крыши и в семье у него всё хорошо. Вот умора. Живёт он один, если не учитывать его любимого кота- Гизмо. Отец переехал в другую квартиру, а мать давным-давно умерла. Так что Салл волен делать, что хочет, даже не учитывая его возраст. Парнише перевалило за восемнадцать ещё год назад, но день рождения он не празднует лет пять наверное. Считает, что это празднество ему не нужно, да и в общем-то почти не с кем праздновать. Он студент второго курса института журналистики. Признаться честно, не очень ему нравится эта тема и вообще учёба на данном факультете, если бы не наставления и манипуляции отца пару лет назад, то Салл бы учился в другом учреждении на флориста. Но увы и ах этого не случилось. Он не хотел учиться, вообще ничего не хотел, кроме того, как сидеть на этой крыше, рисовать и заниматься музыкой. Его спина затекла от сидящего в неправильной позе положения. Отстраняя руки от блокнота с набросками, он прикрывает глаза и откидывает голову назад так, что она опирается на верхнюю трапецивидную мышцу. С наслаждением позвоночник прохруствается и спазмы постепенно уходят, в раслабленном состоянии он наконец открывает глаза. И встречается с абсолютно другими глазами, цвета горького шоколада, которые устремлены на рисунки в блокноте. –Твою мать!–скорее всего крик Фишера услышал весь город, а возможно и вся планета От испуга Салл заваливается в таком положении, в котором сидел на бок, опираясь на спину и руки стремительно отползает от незнакомца. Наушники выпали из ушей, поэтому он слышал вновь гул улицы, а самого чёрного блокнота он не ощущал в руках. –Эй, чувак, ты чего так орёшь?–мягкий баритон с нотками испуга доносится до ушных раковин Фишера –Ты кто нахуй такой? –Ёпт, да я- Ларри. Ларри Джонсон Ларри Джонсон. На первый взгляд может показаться, что ему лет так двадцать пять, потому что на подбородке видна щетина. Длинные волосы, цвета каштана, которые зачесанны назад...были, до того как он наклонился к телу Фишера. Под левым глазом виднелась родинка, ещё присутствовали выразительные синяки и мешки под глазами. Длинный островатый нос было трудно не заметить. А когда он говорил, то можно было увидеть щербинку между верхним зубами. Одетый довольно просто: горчичная футболка с каким-то логотипом, чёрные джинсы в облипку на которых болтается цепь, тяжёлые ботинки "Dr Martens", ими можно спокойно затоптать. Высоченый, патлатый, подкаченный парень–вот такую краткую характеристику составил о нём Салл, пока лежал на спине –Нахуй так пугать?–отряхиваясь возмущался синеволосый –Да я думал, что ты услышал, как я пришёл–нервно почесав затылок, Ларии продолжил–Я ещё несколько раз окрикнул тебя –Да я в наушниках был! –Да мне по чём знать было?! Два идиота стоят на крыше и орут друг на друга, параллельно машут руками и пытаются не улететь вместе с сильным ветром. Джонсон был крупнее Фишера на две головы, поэтому синеволосому приходилось приподнимать голову вверх при разговоре. Смотрелось это конечно смешно, как маленький человек во время руганья поднимается на носочки, дабы казаться выше, грудная клетка надувается и выпирает колесом, а нежный и мягкий голос при крике скрывается на писк. Ларри же не приходилось стараться, от слова совсем. Он просто сложил руки в передние карманы своих чёрных узкачей, отвёл корпус чуть назад, а таз, следовательно, выдвинулся вперёд. Ему даже не приходилось повышать тон своего голоса, потому что он был и так довольно громкий и низкий, что делало его устрашающим и строгим.

***

Спустя какое-то время они успокоились и уже вместе сидели на краю крыши. –Мда, блокнот жаль конечно Ах да, блокнот...Он вывалился из рук Салла и упал камнем на землю ещё тогда, когда он испугался первой встречи с Ларри. –Ну, ничего уже не поделаешь,–доставая пачку сигарет и пожимая плечами, сказал синеволосый–Идти сейчас и поднимать его, а потом заново подниматься сюда мне очень сильно лень. Да и хрен с ним, новый куплю –Кстати, про рисунки, я заметил, что у тебя анатомия хромает–подметил шатен –Да много ли ты понимаешь?–Фишер протянул пачку своему собеседнику–Будешь? –Не курю–жестом откинул Джонсон и устремил свой взгляд на небо–Да, много понимаю. Я художник. –Ну ахуеть. Ты где учишься? –Нигде, я просто самоучка. –Погодь, а лет то тебе сколько? –Двадцать исполнилось вот буквально. А тебе то сколько? –Девятнадцать. –Хах, погодки. Солнце уже совсем село, оставляя за собой догорающее темно-синие небо, начали видеться первые звезды, а цикады настраивали свои голосовые связки для предстоящего пения. –Ты как тут вообще оказался?–пытаясь узнать получше своего нового знакомого, спросил Салл –Просто решил пройтись по этажам и обнаружил, что крыша открыта. А еще я вчера сюда переехал,–на лице Ларри начала проглядываться грусть–У меня мама недавно умерла, я больше не смог находиться в своей старой квартире, поэтому продал её с горем пополам и вот я тут. –Оу, извиняй...Соболезную–Фишер разделял эту боль и печаль, потому что сам рос фактически без мамы –Да, всё нормально, такое бывает и когда-нибуь нас настигнет.–Ларри мялся из стороны в сторону желая перевести тему–Ты, кстати, в какой квартире живёшь? –В сто восемьдесят третьей–Салл делает последнюю затяжку и выкидывает оставшийся фильтр от сигареты –Так мы прям соседи-соседи–усмехнулся брюнет–Я в сто восемьдесят четвёртой

***

На улице стало холоднее на столько, что парней иногда брала дрожь, которая трогала кости. Поэтому они решили спуститься по своим квартирам. –Ну ты заходи если что–открывая входную дверь сказал Ларии –Ага, и ты тоже–ответив взаимностью Салл закрыл за собой входную дверь.

ДОМ САЛЛИ.

Это двухкомнатная квартира, она не была большая, но при этом не была маленькая. Вся мебель между собой гармонично сочитается: серо-белые тона указывали на минимализм в интерьере. Одна лишь красная электрогитара, стоящая в углу, заметно выделялась привлекая внимание. Синеволосого встречает задорное мяуканье. –Привет, Гизмо Он поднял грязно-рыжего кота к себе на руки и почесал за ухом. Они дружили и жили бок о бок уже шесть лет. Салл даже как-то поссорился с отцом, потому что Фишер старший настаивал на том, чтобы кот жил с ним, аргументируя это тем, что Фишер младший будет постоянно на учёбе и ему будет не до кота. Но Салл благородно "отвоел" кота себе. Спустя пару минут сюсканья с котом, он поставил его обратно пол и снял с себя кеды. –Я бы сейчас съел весь холодильник,–синеволосый направился в сторону кухни–Старик, ты есть то будешь? В ответ послышалось мяуканье и топот лапок в сторону миски. –Хах,так и знал Фишер отсыпал корма в мерный стаканчик, а затем в миску, приглашая домашнего питомца к трапезе. И принялся готовить себе незамысловатый ужин: поставил на огонь сковороду и ливанул туда подсолнечного масла, разбил в посудину пару яиц и добавил специи к ним, туда же можно было бы добавить колбасу, но её Салл ненавидел ещё с подросткового периода. Спустя пару минут ожидания ужин был подан, к нему добавились пару ломтиков белого хлеба. Подхватив тарелку и приборы, Салл побрёл в гостиную и устроился удобно на мягком диване, включил телевизор в надежде найти что-нибудь интересное. И у него получилось, синеволосый наткнулся на новые серии любимого сериала. –О, забись!

ДОМ ЛАРРИ.

Ларри только недавно заехал в эту двушку, поэтому мебель ещё не до конца распакована и собрана. Некоторое надо докупить, а некоторое выбросить, да руки всё не доходят. Квартира походила на квартиру Салла, такая же по площади, но хатка патлатого была олицетворением слова "хаос": спал он на матрасе; кресла стояли не в том месте, где они должны быть; шкаф ещё не собран, поэтому его вещи висели на каком-то левом стуле; множество книг были ровно выставлены вдоль стены, они лежали друг на друге; холсты смирно стояли в прихожей у двери; зато вся кухонная утварь была расставлена, потому что Ларри очень любил готовить, да и есть он тоже любил.

***

Как только Джонсон захлопнул за собой дверь, он услышал звук бежащей воды и понял, что не закрыл кран перед выходом. –Сука! Наверное намотало нихерово Не разуваясь он пробежался до кухни, и наконец перекрыл поток воды. Теперь вокруг него царит звенящая тишина, которая бьёт по ушам. Он ненавидел это ощущение- осознание одиночества. Избавиться от этого помогала музыка или телепередача, которая шла на фоне. Он порылся в своих коробках и нашёл то, что искал: электронный проигрыватель и пару пластинок на выбор. Подключил своего "спасителя" в розетке и стал выбирать музыку. –Для Металики довольно поздно; для Сепультуры сейчас не то настроение; Лимп Бизкит, пока; Ария‐ не сейчас; Наутилусов врубать опасно- снова загонюсь–он провел пару раз рукой по щетине–Люмен-нет;Нойз...хорошо,давай тебя. Это был сложный выбор, но он смог. Он положил пластинку в громофон и протёр её тряпочкой, избавляя от лишней пыли. Нажал на кнопку "пуск" и пока большой диск крутился, Лари опустил картридж с иголкой. Послышались первые нотки заученной, до дыр, песни. Забив на обувь патлатый прошёл в гостиную. После тяжёлого дня он наконец-то присел на мягкое кресло и включил рядом стоящий торшер, который излучал мягкое теплое свечение. В память резко ударило воспоминание о том, что пока он стоял позади синеволосого, заметил родимое пятно на задней стороне тонкой шеи. Оно показалось ему до боль знакомое, поэтому он посмотрел на свое предплечье и обомлел. –Ахуеть.. Точь в точь такое же родимое пятно было у Джонсона: чем-то похожее на остров с резкими окончаниями, местами затемненное и небольшое. Из громофона послышалась строчка из песни: "Вселенная бесконечна?" –Бесконечна...действительно бесконечна...