unrealised

      Холод, буквально исходящий от обладателя крио глаза бога, пронизал тебя каждый раз насквозь, подобно колющим иглам — точно острыми ледышками, оставаясь осколками где-то в области груди. Было больно. Больно видеть, как каждый раз он угасает, как вновь рвётся справиться с грузом ответственности в одиночку. То, как он нагло врет всем подряд. К сожалению, даже тебя это не обошло стороной. «Все в порядке, спасибо», «все хорошо», «тебе не о чем беспокоиться» — единственное, каким ответом удосужил он тебя, когда ты вновь отчаянно и, едва ли не слезно, просила рассказать, что творится на его душе. Кейа словно не замечал того, как сильно он тебя ранит своим недоверием. Но вы оба понимали причины. Единожды обжегшись своей правдой, он действительно боялся повторения тех мрачных событий, которые он хотел бы захоронить глубоко внутри своей головы. То, когда и без того все шло отвратительно неправильно, а единственная твоя опора оказалась ложной. Вот и некогда самый близкий человек Кейи не смог принять его — слишком уж не вовремя он решил признаться. Он боялся повторения этих событий с тобой больше, чем собственной гибели. Он боялся, что ты его не примешь таким, каким он является на самом деле.       Кейа действительно старался подпустить тебя к себе ближе, чем кого-либо. Он искренне любил тебя, поэтому боялся потерять. Его бросало в дрожь даже от одной мысли о то, что ты увидишь в нем предателя, самого ужасного человека, которого ты только встречала. Каждый раз в голове воображая то, как ты, со слезами на глазах, кричишь ему о том, как сильно его ненавидишь, он нервно сглатывал, стараясь перевести своё внимание на что-то другое, что-то из внешнего мира, стараясь зацепиться за эту вещь, однако в голове вновь всплывала одна и та же картинка. По возможности, в такие моменты он сразу же устремлялся заключить тебя в свои объятия, лишь отшучиваясь, когда ты задавала вопросы что это всё значит. А для него это значило едва ли не целый мир. И ты была для него целым миром.

***

      Сегодня он вернулся позднее обычного. Ты преданно старалась дождаться его прихода, но Кейа так припозднился, что ты, не выдержав тяжести собственных век, уснула прямо в кресле в гостиной, укутавшись в домашний халат. В вашем доме всегда было холодно.       Сон был чутким, потому неловкий поворот ключа в замочной скважине заставил тебя проснуться. Входная дверь со скрипом неловко открылась, а в коридоре послышался тихое недовольное бормотание. Кажется, Кейа был... не слегка подвыпившим. Впрочем, ты знала, что он частенько наведывается в таверну за стаканчиком-другим, но чтобы напиться до бессвязного потока сознания — большая редкость, ведь он всегда знал свою меру. Видимо, сегодня было что-то, что заставило его желать забыться. Быть может, воспоминания о прошлом, которые терзают его душу по сей день? Проблемы на работе? Случилось что-то серьёзное? Просто устал?... Все эти вопросы огромными красными буквами пролетали в твоей голове, смешиваясь с тревогой. С пьяными людьми всегда бывает тяжело, а с Кеей... подавно.       Моментально стряхнув остатки сна с век, ты встала с кресла, почти одним прыжком, и последовала в прихожую, где возлюбленный, усевшийся на полочку для сумок, старался снять обувь. Вздохнув, но не проронив и слова, ты уселась на корточки перед ним, помогая. Кейа выпрямился, позволяя сделать всё тебе, явно не в силах справиться самостоятельно. Он было начал оправдаться, невнятно произнося слова, но ты сразу же мягко перебила его: — Не говори сейчас ничего, хорошо? Всё равно этот разговор не будет иметь пользы. Мы обязательно поговорим обо всем завтра,— Кейа слабо кивнул, осознавая сказанное тобой, а где-то внутри, где-то в груди, затаилась горечь. Горечь от собственного поведения, от собственного бессилия и недоверия. — Я закончила,— говоришь ты, убирая ботинки куда-то в сторону, чтобы в темноте не споткнуться, — давай ляжем спать, хорошо? Аккуратно вставай и опирайся на меня,— не дожидаясь ответа, ты подставляешь ему согнутый локоть. Кейа пару секунд глупо смотрит на тебя, но затем все-таки принимает твою помощь, и не без твоей поддержки встаёт, в дальнейшем благополучно доходя до спальной.       Он заваливается на кровать прямо в уличной одежде, оставаясь на своей половине кровати, уткнувшись лицом в свою подушку. Ты вновь вздыхаешь, присаживаясь на край кровати и аккуратно поглаживая по чужим синим волосам. Проводишь невидимую линию от затылка до плеча, а затем и невесомо касаешься кожи рук. Кейа поворачивает голову в твою сторону. Вдруг, чужая рука перехватывает твою, поднося к губам кисть. Ты широко распахнула глаза от неожиданности. — Что с...— тебе не дают договорить, нагло перебивая. — Я выгляжу как идиот и эгоист, не так ли?,— начинает говорить он. Кажется, словно он в момент отрезвел и говорит всё более чем осознанно. — Нет, что ты...,— растерялась ты. — И не старайся делать вид, словно ты так не думаешь. Ты имеешь полное право на это,— вполне связно и внятно продолжает он. Ты не решаешься прервать поток искренности, ведь точно знаешь — нельзя спугнуть. — Я... больше не могу. Я больше не могу держать все свои мысли в голове. Они все... превращаются в кошмары,— шепотом говорит он, всё ещё держа твою руку около губ, при каждом сказанном слове обжигая кожу дыханием. Ты отводишь взгляд куда-то в пустоту, все равно продолжая внимательно слушать. — Я так боялся тебя спугнуть всем тем, что убивает меня изнутри... я боялся рассказать тебе правду. Когда я встретил тебя, то будто позабыл об этом, посчитав, что имею право быть счастливым. Или имею право хотя бы забыться,— было больно слышать подобное. Ты продолжаешь смотреть в никуда. — Все время я тебе лгал. Не договаривал, обманывал. А ты продолжала быть рядом. Ты продолжала мне верить. И зря. Я никогда не заслуживал тебя. Я никогда не заслуживал быть любимым,— ты решаешься взглянуть на него и замечаешь навернувшиеся на чужие глаза слёзы. В груди разлилась чёрной смолой горечь. Сердце словно разрывалось на части. Стало тяжело дышать. — Кейа...,— начинаешь ты, в миг покрывая чужие щёки невесомыми поцелуями, чувствуя солоноватый вкус. Не понятно чьи это были слёзы — уже и не важно. — Спасай меня,— одними губами произнёс он.       Кейа глупо смотрит на твоё лицо в темноте, стараясь разглядеть черты. Перед глазами всё плывет, веки сами собой закрываются — настойчиво клонит в сон. Ты замечаешь это, отстраняясь от чужого лица. — Давай поговорим об этом завтра? В трезвом рассудке. Мы обязательно всё решим. Я всегда рядом с тобой, ты же знаешь. И я навсегда останусь,— ты вновь смотришь на лицо возлюбленного. Он сдержанно усмехается и слабо кивает. Ты точно знаешь, что завтра он уже никаким образом не уйдёт от разговора. Кейа прикрывает веки и наконец отпускает твою руку. Ты встаёшь и уходишь за пледом. Вернувшись, накрываешь им любимого, укутывая.       Недолго раздумывая, ложишься на свою законную половину кровати, лицом к спине Кейи, который, видимо, уже заснул под влиянием большего количества спиртного. (Либо же старательно делающего вид). Сон как рукой сняло, поэтому терзающие твоё сознание мысли не были подвластны контролю. Видимо, ближайшие пару часов до утра ты так и продолжишь думать о пьяном монологе Кейи. Тебе точно нужно обдумать, как вновь завести этот разговор утром... Внутри всё сжималось от воспоминаний его слов. «Я никогда не заслуживал быть счастливым». Ты обязательно скажешь как же он ошибается, скажешь о том, какой он замечательный человек и о том, как сильно ты его любишь... Однако всё это будет уже завтра. Осталось дождаться рассвета, когда наступит новый день. А там, быть может, и целая новая жизнь... И будет она наполнена искренностью и доверием.