unrealised

      Отношения со Скарамуччей с самого начала обещали быть твоими самыми провальными. Бесконечные ссоры, основанные зачастую на вспыльчивости Скарамуччи, колкие комментарии в твою сторону и далеко нелестные слова о тебе. Ты прекрасно знала о всех его недостатках и о том, что он попросту не создан для отношений. Вернее, он был не готов и начинать отношения вовсе — слишком ещё не разобрался в себе, слишком был эмоционально незрелым. Однако, когда он осознал свою влюблённость, то не смог найти в себе силы отказаться от тебя, тем самым сделав только хуже. Вновь. Когда Скарамучча наконец понял, насколько сильно он делает тебе больно, то испугался, а голова вмиг закружилась от бесчисленных вопросов: ты его возненавидела? Ты считаешь его отвратительным? Желаешь ли никогда не встречаться с ним?... Скарамучча, в глубине души, очень боялся узнать ответы на эти вопросы, а потом решил разорвать ваши отношения первым, чтобы не услышать их.       Что-то внутри до боли сдавливает грудь. Становится тяжело дышать, отчего каждый глубокий вдох заставляет грудь вздыматься. В ушах шумит собственный кровоток, а голова начинает кружиться. Почему же он так переживает? Разве ему есть дело до чувств? — нет. Ему плевать на чувства и эмоции. Ему плевать на всё и всех, кроме неё. Кроме тебя. Именно поэтому он решается выстроить эту ледяную стену между вами, чтобы ты не обожглась ещё сильнее. Сглатывает скопившуюся слюну и прочищает горло, а на лице старается подобрать наиболее непринужденную физиономию. Слабая, кривая ухмылка.       — Смотри в мои глаза — я тебе врал,— уверенно начал он, опуская взгляд на сидящую на полу тебя, окружённую разбитыми рамками с вашими совместными фотографиями в вашей комнате. Ты ошарашено распахиваешь глаза, слёзы словно застывают. — Я никогда не любил тебя.       Ложь.       Ты истерически посмеиваешься, переспрашивая.       — Оглохла? Я никогда не любил тебя. Ты была мне просто полезна.       Последняя рамка со стены падает на пол, осколки разлетаются с характерным звуком битого стекла. Ты вновь плачешь, зарывшись руками в волосы, качая головой в разные стороны, просто не желая верить в услышанное.       — Нет...,— выдавливаешь через силу.       — Да!,— слишком резко говорит он, сжимая зубы. Он ненавидел ложь, но сейчас это неизбежно. Ты отводишь взгляд на разбитые рамки. Такие же, как и твоё сердце.       Повисшая тишина режет уши.       — Это наш последний разговор, понимаешь ведь? Сейчас у тебя есть возможность высказать мне абсолютно всё... больше такого тебе не удостоится,— он улыбается. В глазах четко виден страх — зрачки бегают, а веки нервно смыкаются.       — Мне... нечего тебе сказать,— ты усмехнулась.— Я ведь никогда тебе не врала. Я очень... любила тебя. И до сих пор люблю,— признаешься, стараясь унять поток слёз.       — Любишь?... Как глупо,— парирует он. В груди снова больно давит.       — Несмотря ни на что... я все равно буду тебя любить,— ты слабо пожимаешь плечами, утирая слёзы с щёк, а Скарамучча уставляется в стену, где некогда висели фотографии. Ты действительно до сих пор любишь его? Ты действительно не злишься за всё то, что он и учинил? Он был... поражён. Однако пути назад уже не было.       Натянутая ухмылка на его лице казалась скорее оскалом. Казалась чем-то нервозным.       — Я никогда не буду вспоминать то, что было. То, что было в этой комнате останется в ней. Навсегда.       Но он снова врет. Врет, глядя в твои заплаканные глаза. Ты не понимаешь: где ты ошиблась? Что сделала не так? Но причина была далеко не в тебе. Скарамучча сомневался в самом себе. Он решил сбежать от собственных чувств, потому что испугался. Испугался ответственности, обязательств, эмоций, которые безусловно возьмут вверх над здравым смыслом.       Скарамучча поджимает губы, хмыкает. Он не может держаться непринуждённо. Он переживает. Очень.       — Тебе не идут слёзы,— «так ведь ты — единственная причина моих слёз!» — так и хочешь выкрикнуть ты, но сдерживаешься. Хочется остаться сильной в его памяти.       — Я больше не буду плакать,— Скарамучча слабо улыбается, впервые за весь «разговор» искренне. «Ты действительно больше не будешь плакать, милая. Я больше не буду причиной твоих слез», — думает он. Тяжёлый вздох.       — Не хочешь больше ничего сказать мне напоследок?,— устало смотрит в твои красные глаза. Ты отрицательно мотаешь головой.       — Твоих слов было достаточно на сегодня. Моя любовь к тебе останется неизменной. Мне жаль, что ты не смог полюбить меня.       Его пробивают твои слова. Словно что-то сильно ударило в спину. Скарамучча опускает глаза в пол.       — Ты можешь уходить, Мучча,— ты постепенно успокаиваешься и принимаешь происходящее. Ты просто очень устала бороться с ним. И если он сейчас хочет уйти — так тому и быть.       Он поражённо кивает головой, последний раз заглядывая в твоё лицо, стараясь запомнить как можно больше деталей внешности.       Скарамучча отворачивается и идёт к двери, чувствуя, как ты провожаешь его взглядом, оглядываясь. Он остановился.       — Никогда не смотри назад. И...,— он осекся,— пообещай, что будешь светить только для себя, а не для кого-то.       Он не позволил себе вновь повернуться к тебе, а поэтому не увидел твоей реакции на его слова, но был готов поклясться, что ты точно сдвинула брови к переносице и надула губы, ведь делала так каждый раз, когда задумывалась. Глаза непроизвольно увлажнились и он поспешил уйти. Ты осталась один на один с разбитыми воспоминаниями.       В его новом кабинете теперь будет красоваться на пол стены картина, где ты изображена в полный рост, которую он заказал у лучшего художника всего Тейвата. Он никогда не забудет тебя.

«И как бы не хотел я в каждой вижу твой силуэт»

.