unrealised

      Твоё исчезновение было предсказуемо. Болезненно ожидаемо. Дилюк знал, что ты не из тех, кто долго сидит на одном месте — видел это в самом себе вечность назад, когда все внутри против. Надежда была тем, чем он не руководствовался. Это была та роскошь, которую даже он не мог себе позволить. Но Рагнвиндр не мог игнорировать то колкое понимание, что никогда не будет к этому полностью готов.       Он знал, что ты преследуешь свою цель. И он знал каково это: бежать за тем, что, кажется, вечно рассыпается даже не коснувшись рук. Это останавливало его от бессмысленных обвинений и чувства некого предательства, которые твоё исчезновение почти зародило в нем. Но Дилюк был выше этого. Импульсивность не была его чертой.       Твой уход не резко подорвал уже привычный ритм жизни. Оно влияло постепенно: сперва он ощутил холод простыней. Мимолетно задумался о том, как остро это, должно быть, ощущала ты, когда он ускользал на ночной патруль города, но никогда не пыталась его остановить. Проявилось чувство вины.       Затем, он не услышал ответ на вопрос как прошёл твой день пока сидел в своём офисе. Место на диване, где обычно сидела ты, пустовало. Твой звонкий голос, вечно рассказывающий о чем-то забавном, важном, с той самой лёгкой и беззаботной интонацией, превратился в эхо его собственного голоса. Он почувствовал скуку. Твои истории не сопровождали монотонную работу с бумагами. Ты больше не шутила про то, что он трудоголик, и это плохо кончается. Работа снова осталась единственным, что сдерживало бесконечный поток мыслей.       Прогуливаясь среди виноградников, он ощутил пустоту. Тебя не было рядом, чтобы заполнить место рядом с ним. Дилюк и сам не заметил, как ходил чуть ближе к краю тропинки, всегда оставляя место, где раньше бок о бок шла ты. Когда ветер что-то нежно шептал, Дилюк был готов поклясться, что слышал твой вздох.       Он не горевал. Не скучал, сидя у камина, прокручивая все совместно прожитые моменты, думая, что он мог бы исправить, как он мог бы предотвратить. Он не искал тебя, выискивая твой запах среди остальных. Он не жил мыслью о твоем уходе. Но ты часто ему снилась такой, какой ему запомнилась. Ослепляюще яркой. Удивительно сильной. Немыслимо красивой. Рядом.       Дилюк не считал сколько прошло времени. Дни сплелись в один бесконечный. Месяцы переросли в годы. Он забывал как звучит твой голос. Забывал, как твое тепло ощущалось под его руками. Забывал, как солнце нежно касалось твоих волос по утрам через открытые шторы. Впервые, он испугался. Впервые, всё казалось бессмысленным.       Стук в дверь был неожиданным. Дилюк уже давно никого не ждал. Но стук был настойчивым, раздражающим. С глубоким вздохом, он поднялся с кожаного дивана в гостиной, пробубнив что-то под нос про поздний час. Его рука легла на тяжёлую дверную ручку, засомневавшись лишь на пару секунд перед тем как потянуть её вниз. Приоткрыв дверь, он почти забыл как дышать. Голова закружилась, в груди что-то предательски заныло. Он открыл рот, чтобы сказать, но затем передумал. Ты немного улыбнулась — не та весёлая, широкая и беззаботная улыбка. Скорее проверяющая, неуверенная в том, что тебя хотят здесь видеть.       — Скучал?, — неловкая попытка в шутливом тоне. Слово оказалось более тяжёлым. Ты засомневалась в правильности решения сюда прийти. Твои глаза не встречали его взгляд. Потому что я очень скучала.       Его ладонь чуть крепче сжала дверную ручку. Когда ты заговорила, он болезненно ощутил как ему не хватало просто услышать твой голос. И также болезненно признал сам себе, что пустит тебя обратно в любом случае. Каждый раз.       — Решила, что пришло время вернуться домой.       Спустя столько времени, слово "домой" ощущалось слишком опрометчиво, слишком незнакомо, и ты сама удивилась сказанному, немного поморщилась. Но не закусила язык как раньше, не переминалась с ноги на ногу, лишь подняла подбородок чуть выше, встречая его взгляд. Прости прости прости, так было необходимо.       Сперва, он ничего не ответил. Ты уже успела подумать, что он закроет дверь прямо перед твоим лицом.       — Домой? — он горько усмехнулся. — Сильное заявление от той, которая покинула это место без задней мысли.       Покинула меня осталась несказанным.       В груди все сжалось. Все речи, что ты репетировала годами, неожиданно вылетели из головы. Тебе впервые было нечего ответить. Потому что это была правда. Ты собрала вещи и ушла. Но сейчас та цель казалась не такой важной как то, что происходило сейчас.       Твоя рука поднялась, засомневалась, осталась в воздухе между вами, прежде чем коснулась его ладони на дверной ручке. Контакт был электризующим, дыхание перехватило. Тебе пришлось прикусить щеку. Его ладонь была такой же тёплой, кожа грубой от мозолей и шрамов. Твоя тоже была чуть менее нежной чем раньше — доказательство твоих путешествий — но такой же отрезвляюще холодной. Родной.       — Люк, пожалуйста. Я могу все объяс—       Он не дал тебе договорить. Ласковое Люк, сказанное вслух спустя столько времени, почти забытое, эхом отдавалось в ушах. Его рука выскользнула из твоей только чтобы поспешно прижать тебя ближе. Ты почти упала на него от неожиданности и силы, с которой он притянул тебя. Его руки, казалось, были везде: на спине, на плечах, в волосах — будто он не знал куда их деть. Впервые Дилюк позволил себе быть нетерпеливым, немного эгоистичным. Слишком нуждающимся.       — Дурная. Безрассудная, — его губы прошептали, прильнув к волосам на твоём виске. Ты закрыла глаза. Прижалась щекой к его груди, и впервые почувствовала как бешено может биться чьё-то сердце. Ты не думала, что дом может ощущаться так.