Мёртвый король

1927 год, 23 ноября, Париж – кладбище Пер-Лашез. Лучшего места для собрания не придумаешь: тихое, закрытое место, куда не ходит никто. Просторный амфитеатр, идеально подходящий для исполнения задуманного. Геллерту нетерпелось "похвастаться" своим собственным изобретением – заклинание, вызывающее синий огонь. Безумно сложное, опасное, и почти неконтролируемое. Намного мощнее Адского пламени, способно буквально на глазах превратиться в огромного синего дракона и сжечь всё на своём пути. Питается от эмоций оппонентов, от их страха – чем сильнее они боятся, тем ярче и выше вздымается синее пламя. Контролировать его можно даже издалека – достаточно просто сильно захотеть и продолжать направлять огонь. Ну и самая главная изюминка: он не трогает тех, кто верен ему. Читает мысли и душу, а затем решает их судьбу. Геллерт изобрёл его сам, безо всякой помощи: разрабатывал четыре года, чтобы оно было идеальным, и теперь не мог не показать это другим. В склепе собралось уже достаточно людей, чтобы можно было начинать. Гриндевальд "толкал" заготовленную речь, "сеял смуту", и делал ещё много очень интересных вещей. Однако, главной его целью были четыре человека. Первой по значимости конечно же была белокурая Куини Гольдштейн – природный леглиммент, способна прочитать любой разум и сердце, она сама была как новоизобретённый синий огонь – видела лишь правду, знала насквозь каждого человека, с которым была знакома полторы минуты. Видела и знала всех, кроме Геллерта. Надо же – природный окклюмент! Удивительно, но и такое тоже бывает. Её манила неизвестность, амбиции и счастливые россказни разноглазого альбиноса. Вторая по счёту цель – Криденс Бербоун. Запуганный мальчишка, трясущийся и такой жалкий на вид, но какой огромной силой он обладает! Геллерта откровенно восхищали эти чёрные ошмётки магии, кружившие в бешеном водовороте, бросавшиеся на всех, кто его обидел. Маг прекрасно видел, что с ним сотворили эти мракоборцы, и знал на что нужно надавить. Ньютон Скамандер. Неказистый рыжий паренёк с огромным количеством веснушек на лице. Всегда прячет глаза, и на первый раз может показаться трусливым и слабым. На самом же деле, он делает великие – по мнению Гриндевальда – дела: спасает волшебных животных, которых и так осталось мало. Знает о них всё, знает о каждом. А у Геллерта очень кстати оказался неприрученный, дикий и ужасно сильный дракон, вдобавок ко всему раненый. Лита Лестрейндж. Вот она-то точно знает о Дамблдоре всё. Гриндевальд прекрасно знал, что она ещё со школы с ним дружит – он узнал это из черепа. Не слишком предана его идеям, зато предана своей семье и своему брату, который уже давно работает на «Общее благо». Сильная боевая единица, с достаточной информацией об Альбусе Дамблдоре, связями в английской магической аристократии. Идеально. Их всех Геллерт очень хотел бы видеть в своём замке. Сам он всё ещё "толкал" свою речь, с помощью черепа показал страшную войну, которая должна произойти, если не исправить всё сейчас. И по сути на этом он хотел потихоньку закончить. Однако, его планы изменились: мракоборцы оказались ещё тупее, чем он думал. Какой-то хиленький отряд из десяти недоволшебников, серьёзно!? Геллерт почувствовал их приближение задолго до того, как они вошли в амфитеатр. Пришлось импровизировать, однако это только пошло ему на пользу: к тому времени, как отряд начал спускаться к нему, все были уже взвинчены и напряжены до предела, готовые атаковать. Молодая рыжая ведьма не удержалась и выпустила смертельное проклятие в одного из мракоборцев, который отразил заклинание. По амфитеатру прокатилась волна возмущённых вздохов. – Нет! Глупая девчонка! Гриндевальда безумно разозлил этот поступок. Всё-таки не стоило так негативно настраивать их против мракоборцев. Тёмный маг подошёл к ней и встал на одно колено – к счастью, он ошибся, и это заклинание было не смертельным. Он слегка шевельнул пальцами, наложив диагностические заклинания, а затем по-быстрому убрал внутреннее кровотечение. – Отнесите эту юную воительницу к её родным. Вот теперь можно заканчивать. Когда все трансгрессировали, остались лишь те, кто был нужен ему, и те, кто должен был умереть. Тёмный маг изящно прокрутился вокруг себя, очерчивая круг синего огня, который защитил его от заклинаний. Предпринял последнюю попытку образумить мракоборцев – ничего. Тупые как бараны. Что ж, пора избавить мир от этого недоразумения. Геллерт управлял огнём, словно был дирижёром огромного оркестра. Музыка смерти, или музыка магии? Куини Гольдштейн. Геллерт улыбнулся ей, но улыбка тут же сползла с его лица. Она была не настолько уверена, чтобы пройти через огонь. Возможно, не была уверена совсем. Если она не пройдёт через него... Девушка накричала на своего маггла, который постоянно фигурировал у неё в голове, когда Геллерт решал прочитать её мысли, и ступила в огонь. Гриндевальд дёрнулся в её сторону, но ничего такого не произошло: она просто раскрыла рот в немом крике, и прошла через огонь. Мужчина смог спокойно выдохнуть и подал ей руку, незаметно проверяя её на наличие повреждений. Он был уверен, что ожоги от такого огня не заживут никогда. Куини в ожидании посмотрела на него, и Геллерт шепнул ей пароль от портключа, который незаметно вложил в руку. Следом за ней через огонь прошёл и Криденс Бербоун. Он прошёл спокойно, как и Винда, а значит был уверен в своих намерениях. Это очень хорошо. А вот Лестрейндж его разочаровала. Мало того, что напала со спины, уничтожила его любимый череп! Видимо Альбус слишком запудрил ей мозги. И вот к чему была эта пустая жертва? Ради чего? Скорее всего, она просто-напросто не хотела жить. Резко накатило раздражение. Пламя стало трудно управляемым и сожгло добрую половину мракоборцев, которые не успели сбежать, и Геллерт, опасаясь за остальных, поспешил ретироваться. Трансгрессировал он прямо в Австрию, где яркое закатное солнце ласкало снежные шапки гор и величественные пики Нурменгарда. Криденс вместе Куинни всё ещё стояли перед дверями, не решаясь зайти внутрь, Розье только-только подходила к ним. – Винда, проводи наших гостей на девятый этаж, пусть выберут себе комнаты по вкусу. Сам же он направился в свой кабинет. Помещение встретило его нежным запахом жасмина, корицы и чего-то приятно-приторного; на столе горами лежали непрочитанные за несколько месяцев письма, куча бумаг, которые предстояло разобрать самому. Альбинос тяжко вздохнул и, скинув пиджак на ближайший стул, опустился в своё рабочее кресло. Работа обещала быть долгой, скучной и муторной: несколько литров терпкого эспрессо были бы очень кстати. * * * Закончил он ближе к утру. Но потом оказалось, что это были только доклады и отчёты, по мимо которых на столе было три стопки разных досье и писем. Мужчина устало потёр глаза и отчаянно зевнул, откинувшись на спинку кресла. Рассветное солнце освещало его кабинет, из распахнутого окна дул морозный ветер, не давая запахам задержаться в комнате. Бледные пальцы вновь пробежались по написанному, послышался тихий вздох. В самой середине текста была наитупейшая ошибка. Всё бы ничего, но невыводимые чернила... Рука импульсивно сжалась, комкая бумагу и кидая её в неожиданно вспыхнувший огонь в камине. – Чёрт! – Текст был очень длинным и сложным, а уставший мозг не удосужился запомнить текст. Пришлось писать заново. Видимо, его возглас всё-таки услышали, потому что в дверь тихонько постучали. Да кого там в четыре часа утра носит!? – Входите! – Получилось немного резче, чем Геллерт хотел бы. Дверь всё никак не открывалась, и это только подлило масла в огонь: – Да кто там? Ручка наконец начала поворачиваться, и дверь, словно нехотя, открылась. – Криденс? – Ох, зря он был так резок. Запуганный мальчишка наверняка переживает, что сделал что-то не так и его нужно было срочно успокоить. – Проходи. Тот, сгорбившись и смотря в пол, робко присел на любезно указанное Гриндевальдом кресло и сложил руки на коленях. – Что привело тебя сюда в такой час, мой мальчик? – Он старался говорить тихо и размеренно, мысленно ругая себя за излишние эмоции. Криденс был на грани, а Геллерт должен был подтолкнуть его: к пропасти, или же от неё. – Тебя что-то тревожит? Видимо, беспокойство в голосе немного повлияло на него, так как обскур уже смелее поднял глаза и прошептал: – Кошмары... Мальчику приснились кошмары, и он побежал прямиком в первый попавшийся кабинет, в котором кто-то находился. – Кошмары? И что же за кошмары тебе снятся? – Где я... Я убил вас и Куинни... – Брови Геллерта взметнулись. Интересно... Он убил свою мать и Шоу-младшего, но его почему-то волнует смерть Геллерта и легглимента-блондинки. Очень, очень интересно. – Вот значит как. Ты можешь примерно сказать, какая на то причина? Разумеется, тот сказать не мог, но его нужно было как-то успокоить. Если не сделать этого, обскур просто возьмёт над ним верх, чего допустить не в коем случае нельзя. Геллерт медленно встал и подошёл к Криденсу; сел на подлокотник кресла, чтобы обнять дрожащего обскура и поцеловать в чёрную макушку. Неожиданно, в его голову пришла идея. – Не бойся меня, Аурелиус. Я не причиню тебе вреда. – Ожидаемо, новое имя вызвало у парня вопросы: – Аурелиус? Вы меня с кем-то путаете... – Путаю? Нисколько, мой мальчик. Ты пришёл сюда чтобы узнать своё настоящее имя, разве нет? Он резко дёрнул головой, испугав Геллерта. – Это правда? Меня зовут Аруэлиус? – Аурелиус. Ты ведь хочешь узнать всё, правда? – Юнец быстро закивал головой. – Тогда слушай... * * * – Он оставил меня? Просто взял и бросил? – Геллерту очень нравилось течение его мыслей. Если мальчик уже так настроен, то что будет, если подтолкнуть его ещё чуть-чуть, сказать, что он сильный волшебник? – К сожалению. Что ты собираешься делать? Видимо, резкая смена вопроса немного усмирил пыл обскура. Ну, того лучше – Гриндевальду не нужны лишние разрушения в своём замке. – Я... Вы можете научить меня колдовать, сэр? Если можно, конечно... – Слушать это бормотание тёмному магу не хотелось. – Могу. И научу тебя, Аурелис Дамблдор. Твой... Брат, очень, очень сильный волшебник. И ты не хуже. Но это не значит, что ты можешь всё. Никто не может всё, даже я. А вот стать сильным волшебником, который хорошо контролирует свою магию, вполне возможно. Будь трудолюбив, любознателен, и тебя ждёт успех. – Геллерт мягко, по кошачьи улыбнулся и протянул приготовленную для Аурелиуса палочку: – Кажется, это твоё. * * * Куинни беспокойно металась по своим комнатам. Беспокоилась она по поводу Якоба, которого так спонтанно покинула. Может, не стоило? Но ведь он обозвал её сумасшедшей, при всех... И если бы только сумасшедшей... Она же леглиммент. Она, Куинни, читает мысли людей – абсолютно всех, кроме Гриндевальда. В голове её возлюбленного Очень часто мелькали эти мысли: сумасшедшая. Чуть реже – чокнутая. И куинни могла бы с этим согласиться: все люди немного чокнутые. Но тогда, на кладбище Пер-Лашез, в его мыслях было только одно: ненормальная, ненормальная, ненормальная. Ненормальная? Потому что волшебница? В тот момент Якоб проклинал всё: то, что он узнал о магии, то, что как дурак влюбился в ту, которая читает мысли. Он проклинал всё, что могло хоть как-то относиться к магии. Как не уйти после этого? В голове был беспорядок, отчасти из-за того, что она ничего не слышала. Не в плане речи, а в плане мыслей. Урождённый леглиммент, в этом замке она не слышала ничего. Возможно, потому что тут было мало людей, возможно здесь очень много окклюменционных щитов. Это не имеет разницы и значения. Гольдштейн привыкла слышать всех вокруг себя, видеть людей насквозь, знать их с первого взгляда. Но этот человек... Слишком удивительный для обычного волшебника. Разные глаза, белоснежные волосы, усы... Ресницы кажется тоже были белыми. Всё это создавало немного жуткий вид, а взгляд каждый раз заставлял вздрогнуть. Или мне просто кажется... Но он ведь правда такой... Такой! Геллерт Гриндевальд не знает что такое задыхаться. Он всегда говорит с придыханием, будто его лёгкие не нуждаются в кислороде, либо он в них просто не кончается. Он наполнен, наполнен жизнью и свободой, кислородом - тем самым, без чего жить не сможет ни одно существо на земле, и безнаказанно пользуется этим. В дверь постучались, девушка неспешно подошла и открыла дверь сама. Мистер Гриндевальд был облачён в чёрный бархатный пиджак, укороченные брюки и свои неизменные сапоги. Взгляд был немного рассеянным, будто он был не здесь. Куинни совершенно не чувствовала его мысли, даже их присутствие, будто это не Гриндевальд стоял перед ней, а фарфоровая кукла; из-за этого приходилось следить за его эмоциями и предугадывать мысли по-маггловски. – Мистер Гриндевальд. Вы что-то хотели, сэр? – Кажется, он даже немного вздрогнул. Под его глазами были почти незаметные круги – наверное, он долго не спал, хотя уставшим не выглядел. – Да. Пройдёмте со мной, мисс. – Он лениво махнул рукой в сторону коридора и, сцепив руки за спиной, проводил её до массивных дубовых дверей. Куинни заглянула в образовавшуюся щель. – Я хочу, мисс, чтобы вы помогли ему сделать правильный выбор. – Встать на Вашу сторону? – Не только. Он должен желать убить Альбуса Дамблдора. Ты ведь знаешь, кто это такой? Куинни заторможенно кивнула. Разные глаза смотрели слишком пристально. Альбус Дамблдор... Девушка вспомнила его в одной из вырезок газет Тины. – Кажется, это преподаватель в Хогвартсе. Это ведь он открыл пять применений крови дракона? – Верно. Дамблдор его брат, который... А, впрочем, ты и сама это узнаешь. Леглиммент кивнула. Мысли Криденса она слышала прекрасно, и ей не составило труда узнать всю его историю от начала до конца. – Что ты можешь о нём сказать? – Он встревожен. Ему нужна поддержка, он переживает по поводу кошмаров, сомневается, правильно ли поступил, что прошёл через огонь и оставил свою возлюбленную. – Ту девушку-маледиктуса? – Да... Но вам не стоит сейчас разговаривать с ним. Дайте ему побыть в одиночестве пару дней, чтобы он сделал для себя выводы. Думаю, потом будет легче убедить его. Маг кивнул и положил руку между лопаток: – Благодарю. Твой дар ещё не раз поможет всем нам. Куинни против воли улыбнулась и опустила голову. Она чувствовала себя нужной, не просто для украшения глаз, а выполняла очень важную миссию, которая добавляет монетку в копилку общего блага. – Не стоит. Это всего лишь особенность, которую я получила совершенно случайно. – Всего лишь?! – Маг выглядел чуть ли не оскорблённым. Он жестом предложил пройтись, и на ходу возмущался. – Всего лишь, Куинни? Это дар! Дар самой Магии, бесценное умение! Ты можешь всё, Куинни Гольдштейн! Это ведь именно ты знаешь каждого человека от и до, всю жизнь, все мысли! Для тебя нет преград в человеческом разуме, ты вольна управлять ими так, как захочется тебе. Бедная девушка не знала куда себя деть. Её просто-напросто упрекали в том, что она не ценит свой "дар". – Это не дар, это проклятие. – Кажется, она сказала это вслух, потому что Гриндевальд схватил её за плечи и развернул к себе. Он был возмущён, оскорблён и... Разочарован? Его ноздри широко раздувались, глаза бегали по лицу. – Ты действительно думаешь, что это проклятие?! – Да! – Она не выдержала и вскрикнула, тут же прикрыв рот руками, из глаз предательски полились слезы. Мужчина растерялся, осознав, что переборщил. Но, взяв себя в руки, втолкнул девушку в первую попавшуюся комнату, которая оказалась какой-то гостиной, посадил на диван и наколдовал чаю. Человеческие эмоции редко вызывали у него жалость, но именно сейчас ему хотелось успокоить эту волшебницу. Как-никак, она важная фигура в его революции. – Тебе не помешало бы выпить чаю. – Куинни кивнула, и дрожащими руками взяла чашку. – Не стоит так нервничать, Куинни, я прекрасно понимаю твоё состояние. Ты снова вдали от дома, и снова в незнакомой стране, и тебя снова окружают незнакомые люди. Гольдштейн слушала бархатный, вкрадчивый голос, и потихоньку успокаивалась. Она действительно переживала за её и Якоба, за Тину, за Скамандеров. Но голос этого человека заставлял забыть обо всём, только слушать красивые бархатные нотки. – ... Но я надеюсь, что ты найдёшь свой дом здесь. Она пропустила половину его речи мимо ушей, потому что всё её внимание было сосредоточено на спине, где к ней прикасалась тёплая рука; кивнула для вида, но видимо, её смущение выглядело так очевидно, что маг рассмеялся. – Тебе понравился чай? – Девушка снова кивнула, и он снова зашёлся смехом. Кажется, его веселила эта ситуация. * * * Месяц спустя. – Палочку вправо, кисть влево, взмах вверх и резко вниз. Криденс вновь повторил заклинание вслух и сделал пасс палочкой, из которой вырвался красный луч. – Вот видишь! У тебя отлично получается. Ты молодец, Аурелиус. – Геллерт приобнял парня за плечи и указал на одинокое дерево: – А теперь рассеки то дерево пополам. Давай, не волнуйся, просто сосредоточься. Куинни поработала с ним на славу. Мальчик больше не боится огромного замка и его хозяина, свободно общается и спрашивает обо всём. Как Геллерт и думал, обскур очень внимателен и тянется к знаниям. А ещё он всей душой ненавидит Альбуса Дамблдора, его главного соперника. Просто замечательно. Дерево вдалеке раскололось от заклинания обскура.