Моя...

      Говорить с сёгуном было тяжело. Несмотря на присутствие Дотторе, Скарамучча всё же дал волю чувствам: его заметно трясло. Не задавая лишних вопросов, мужчина приобнял его за плечи и увёл с балкона.       — Снаружи довольно холодно. Неподготовленному организму не справиться. — говорил он, медленно вышагивая по коридору. — Я помогу тебе успокоиться и согреться.       Юноша лишь кивнул в ответ, особо не слушая, что ему говорят. Он всё ещё колебался, сомневался в правильности своих намерений. И Доктор не мог этого не заметить.       «Ох и не нравится мне это…», — думал он, впуская куклу в свои покои.       Усадив Скарамуччу на роскошную кровать, он озаботился освещением: зажёг несколько свечей на столе, комоде и настенных подсвечниках, а после сел в мягкое кресло, протягивая маленький флакон с отливающей золотом жидкостью. Тогда юноша, казалось, пришёл в себя и с лёгким недоверием взглянул на учёного.       — Что это?       — Всё ещё сомневаешься в моих благих намерениях? — усмехнулся тот в ответ, качая головой. — «Ши Лян», она же «Потерянная любовь». Сыворотка поможет тебе успокоиться. Ты явно взволнован. Почему?       — Я не могу жить без неё. Люблю я её?.. Ненавижу?.. Ни малейшего понятия. — Но я знаю, что не в моих силах продолжать и дальше влачить своё существование без сёгуна.       Не проронив больше ни слова, Скарамучча выхватил флакон из протянутой руки и опустошил его одним глотком. Дотторе самодовольно улыбнулся.       «Сыворотка подействует через три… две… одну…»       Казалось, внутри куклы словно что-то щёлкнуло. Он глубоко выдохнул, прикрывая глаза. Его перестало трясти.       «Я гений!»       Поставив пустой сосуд на прикроватный столик, юноша поднялся, намереваясь уходить. Однако у двери он застыл и, обернувшись через плечо, тихо спросил:       — А вы когда-нибудь любили?       Повисла недолгая пауза, после которой Доктор закашлялся, а после, нервно рассмеявшись, ответил, привычно растягивая слова:       — Что ты! Моя единственная любовь — это наука. И ничего другого мне не нужно.       Скарамучча кивнул своим мыслям, а после молча вышел в коридор. Дотторе же не сдвинулся с места.       — Я забыл о любви. И заставил любовь навсегда забыть обо мне…

***

      Будучи восемнадцатилетним юношей, Зандик не переставал тянуться к знаниям. Особенно его интересовало исследование механизмов древней цивилизации, находящихся в глубинах джунглей Сумеру. Он давно просил Академию выделить ему средства и людей для проведения научно-исследовательской экспедиции, но ему всякий раз отказывали эти напыщенные, самоуверенные глупцы, имеющие смелость называть себя учёными! И не желая мириться с их волей, он решил отправиться в одиночку. И вот, собрав все необходимые припасы и снаряжение, юноша отправился в путь.       Он непрестанно чувствовал чьё-то присутствие. Оно не казалось враждебным, скорее чересчур назойливым, что неотвратимо раздражало, действовало на нервы. Прорубая себе путь мачете, учёный прошёл ещё глубже в джунгли и вдруг остановился, вглядываясь в заросли позади себя.       — Может, хватит уже играть в прятки? Выходи, Рана.       Что-то шевельнулось в зелёной тени, и через несколько мгновений перед ним показалась многообещающая студентка из Спантамада, привлёкшая внимание юноши ещё в Академии.       — Ах, ты как всегда проницателен, Зандик. — неловко хихикнула та, поправляя рюкзак.       — Почему ты следила за мной? — он явно был недоволен из ниоткуда взявшейся особой.       — Ты ведь столько раз сетовал мне на то, что учёные из Академии не понимают тебя. А когда ты в одиночку отправился в джунгли, я сразу поняла, что ты решил пойти им наперекор. И последовала за тобой.       — И все необходимые для похода вещи уже были при тебе, так?       — Н-ну… я рассчитывала провести парочку полевых исследований. Скажи-ка вот что: слышал ли ты что-нибудь об аранарах?..       Доктор не заметил, как начал машинально вертеть в руках подаренный ему когда-то браслет, сплетённый из ивовых прутьев и украшенный листьями папоротника. В нём не было ничего примечательного: обожающий всевозможные побрякушки Панталоне даже не обратил бы на него своё внимание, — но для Дотторе он, вероятно, был очень дорог, раз он носил его, не снимая, вместе с другими, более изысканными украшениями.       — Зандик! Сюда, давай!       Весёлый смех и полнейшая темнота.       — Я здесь!       Ох, и зачем он на это подписался?       — За-а-андик! Лови, лови!       Частые хлопки в ладоши то тут, то там.       - Не стой. Я здесь!       Девушка игриво пихнула его в бок.       — Рана, перестань. — он скрестил руки на груди. — У нас нет на это времени.       — Время есть всегда. Мы ведь уже закончили нашу экспедицию, осталось только вернуться в Академию. Ну же!       Зандик тяжело вздохнул.       — Хорошо, но это последний раз.       В ответ он услышал лишь задорный смех и ускорившиеся движения. Рана вновь убегала в джунгли. Кому-то столь безумная игра в жмурки могла бы показаться опасной, но только не юному Зандику. Его восприятие уже в те годы было довольно развито, что уж теперь говорить… К тому же, он всецело доверял Ране: она не заведёт в болото, подскажет, где стоит пригнуться, а где обойти колючие кустарники. Ни за что не слукавит и убережёт от пары-тройки ссадин.       — За мной, за мной! — будто бы отовсюду разносится звонкий девичий возглас.       Зандик почувствовал, как в жилах забурлила кровь: в нём начал просыпаться охотничий азарт, свойственный любому исследователю. Он представил, как перепрыгивает через очередной гигантский корень дерева и, настигнув девушку, набрасывается со спины, опрокидывая её на землю. Как она, смеясь, стягивает с его шеи чёрный шёлковый платок, и он, разгорячённый погоней и охватившими эмоциями, сливает их уста в чувственном поцелуе, клянётся оберегать всю жизнь…       Сердце, тогда ещё способное чувствовать раздирающую душу в клочья любовь, быстро забилось в груди. Тем временем Рана юркнула в небольшую пещерку, затаившуюся меж скалами, заманивая юношу к себе.       С некоторой заминкой отыскав проход, он поспешил следом, надеясь, наконец, закончить пятую по счёту игру. Неугомонной спутнице некуда будет бежать, если пещера представляет собой замкнутое пространство. Пройдя вглубь, юноша замер, прислушиваясь. Совсем рядом слышался плеск воды.       — Рана? — он завертел головой. — Где ты?       Услышав хитрый смешок перед собой, он понял, что она больше не собирается убегать. Он мог бы сорвать с себя шёлковую ткань и осмотреться, но почему-то не стал этого делать. Так было бы неправильно. Вместо этого Зандик медленно подошёл к Ране и мягко притянул её к себе, обхватив хрупкую талию рукой.       — Попалась.       Горячий шёпот дрожью отозвался в теле. Девушка аккуратно развязала платок и обмотала им шею спутника, пока тот с широко раскрытыми глазами разглядывал пещеру.       — Где это мы?       Внутри что-то затрепетало. Они отыскали небольшое подземное озеро, в котором плавали светящиеся голубым медузы, окрашивающие своим сиянием каменные стены. Несколько сталактитов и сталагмитов облепили стаи ярких зелёных светлячков, что парили внутри. По бокам от лазурной воды каким-то чудом пробились незнакомые доселе нежно-синие цветы со светящимися тычинками.       — Нравится? Я нашла это место несколько лет назад. Ты первый, кому я показала его, Зандик.       Она смущённо заправила каштановый локон за ухо, отводя взгляд.       — Просто потрясающе.       Он взял девушку за руки, наклонившись к её лицу, и мягко поцеловал в щёку.

То было первое его проявление к ней высоких чувств.

      — Давай заночуем здесь. Ты разбей лагерь, а я соберу хворост и разожгу огонь.       — А… Х-хорошо, Зандик.       Воспоминания отдавались болью в душе, которую он уже успел позабыть.       «Я поступил верно. Сколько уже можно об этом думать? Привязанность к девчонке мешала моим исследованиям. Я сделал то, что должен был.»       Но почему же тогда, глядя на этот браслет, он чувствует собирающиеся в уголках глаз слёзы, которые запретил себе проливать?..       — Ну вот! Суп почти готов, Рана. — с улыбкой оповестил спутник.       — Сегодня день удивительных открытий? Ты впервые за всю нашу вылазку готовишь для меня. — она улыбнулась, снимая с себя красный халат, окрашенный в цвета её даршана.       — Что ты делаешь? — он, наконец, уделил ей внимание вопросительным взглядом.       — Хочу окунуться. — девушка осталась в одном лишь полупрозрачном белом платье до пола. — Ты со мной?       Она распустила волосы, избавившись от привычного высокого хвоста, и теперь она свободно ниспадали на плечи, достигая бёдер. Рана игриво стрельнула глазами, поманив спутника пальцем.       Зандик усмехнулся, отвернувшись к огню. Несмотря на то, как сильно ему хотелось присоединиться, он решил не отвечать на заигрывания. Иначе его начали бы одолевать сомнения, а этого ему совсем не нужно.       Некоторое время спустя она всё же вылезла из воды и села рядом с Зандиком, поближе к огню. Тот, в свою очередь, накинул ей на плечи свой плащ, рассматривая хрупкий силуэт.       — Я заварил нам чай. — кивком головы он указал на пару пиал, стоящих в сторонке.       — Спасибо. Ой, подожди минутку!       Рана потянулась к своему рюкзаку, а после что-то достала из него и протянула юноше. Браслет, изготовленный вручную?       — На одном из дежурств мне стало скучно, и я решила сплести тебе подарок.       Его тронула девичья забота. Дрожащей рукой он сжал украшение, всхлипнув сквозь плотно сжатые зубы.       — Зандик? Ты в порядке?       Она положила руку ему на плечо.       — В моём беспокойстве виновна лишь ты, Рана.       Он притянул девушку к себе и, собравшись с силами, страстно поцеловал.

То было последнее его проявление к ней высоких чувств.

      В тот вечер она казалась самой счастливой девушкой на свете. Рана непрестанно щебетала что-то о том, что её исследование аранар произведёт настоящий фурор в Академии, и как она рада тому, что Зандик, наконец, заполучил желаемые сведения о механизмах древней цивилизации.       — Это ведь наш последний вечер вместе, верно? — грустно спросила она.       — Что? Почему ты так думаешь? — казалось, будто её спутник занервничал.       — Ну как… Мы вернёмся в Академию и, погружённые в написание кучи диссертаций, вновь перестанем видеться. Мне так хочется, чтобы ты всегда был рядом.       Она вздохнула, сильнее прижимаясь к его плечу. Зандик погладил её по спине, протягивая пиалу с ещё не остывшим напитком.       — Выпей. Я добавил успокаивающих трав в твой чай, чтобы было легче уснуть.       — А как же ты?       — Я сегодня подежурю. Пей же.       Рана послушалась.       — Зандик, знаешь, мне так хорошо с тобой. Я так тебя… ещё никого я так сильно не… ах…       Нежная рука резко опустилась, разбив пиалу. Юноша, держа эмоции в себе, положил обмякшее тело на кучку листьев, заменяющую им постель, оставив рядом записку с одним лишь словом — «Рана».       — Отлично. Снотворное уже подействовало. А вместе с ним должно подействовать и зелье забвения. Не волнуйся, — обратился он к спящей девушке, — я оставлю тебе припасы и снаряжение. А вот одежду и вещи, связывающие тебя с Академией, придётся сжечь. Но не стоит переживать, ты трудилась не напрасно. Я заберу твои записи себе. Ах, Рана… Я ведь действительно люблю тебя. — он нежно поцеловал её в щёку. — Но эти чувства не помогут мне стать великим учёным. Поэтому будет лучше, если ты забудешь абсолютно обо всём. Ты найдёшь своё призвание вне удушающих стен Академии, я точно знаю. Прощай, Рана.       Зандик зарёкся вспоминать об одной-единственной слезинке, что пролил, стоя у входа в пещеру. Первый и последний раз он проявил слабость. Первый и последний раз пожалел о причинённой им боли.       Доктор криво улыбнулся.       — Но любил ли я её?.. И люблю ли до сих пор?       Уже через год он навёл справки о Ране. Оказалось, она стала подающим большие надежды лесным стражем. Её память стёрлась, растворилась в сиянии звёздного неба, но она продолжала кого-то искать. Кого-то, чей голос подарил ей смысл жизни…       В дверь спальни постучали.       — Я ведь просил не беспокоить меня! — рявкнул он. — В чём дело?       Один из сегментов с опаской приоткрыл дверь, вжав голову в плечи.       — Там, в лаборатории… — он сглотнул. — Нужна ваша помощь.       Дотторе тяжело вздохнул, театрально прикрыв глаза рукой.       — Ну почему? Почему меня окружают одни идиоты?!       Доктор надел браслет на руку и, поднявшись с кресла, вышел в коридор.

      «В моём беспокойстве виновна лишь ты, Рана.»