Моя...

      — А ты сможешь перенести нас, как тогда в Тэнсюкаку? — Итэр задумчиво потёр подбородок.       — Думаю, что да. Но куда? Фатуи везде нас достанут. К тому же, повторное перемещение потребует больше сил. Сейчас мои возможности не так велики.       — Тогда мы не можем так рисковать. Нужно найти другой способ.       Комнату заполнила напряжённая тишина. Девушка задумчивым взглядом изучала древнюю книгу, лежащую на её коленях. Она была усыпана необычными магическими символами, пробуждающими неподдельный интерес у Путешественника, который, в свою очередь, стоял за спинкой кресла, на котором восседала возлюбленная, и разминал её усталые плечи, что, казалось, несли на себе всё тяжкое бремя влюблённых. Он хотел забрать себе часть тревог, ободрить хотя бы таким образом, лишь бы избавить её на доли секунд от излишних переживаний.       — Мне кажется, я знаю, кто может помочь нам. — тихо произнесла Розалина, наткнувшись на древний текст, который Итэр, как бы ни пытался, не мог прочесть.       — Кто же?       Его вопрос остался без ответа. Девушка начала лихорадочно листать страницы, пока не нашла ту, что искала. Едва уловимый магический жест — и вот прямо перед глазами над книгой предстала полупрозрачная карта пустыни Сумеру.       — Идём, Итэр. Настало время встречать гостей. — она поднялась с кресла.       — Что? Каких? — он последовал за ней.       — Нежеланных.       Секунду спустя он услышал звуки приближающихся шагов. Тут же открылась входная дверь, впуская в дом свежесть утра, яркие лучи солнца и Предвестника Фатуи, за которым незримыми тенями прошествовало двое Агентов в тёмных одеждах.       — На-а-адо же, Розалина. — протянул мужчина, делая шаг вперёд. — Мы думали, что ты мертва, но наша Алая Ведьма возродилась из собственного пепла подобно мистическому фениксу. Впрочем, другого и не следовало ожидать. Я знал, что Райдэн не под силу справиться с тобой.       — Эй, а не тот ли это злобный карлик, о котором ты мне рассказывала? — нарочито громко спросил Итэр, привлекая к себе внимание.       — Именно. — подтвердила та. — Пульчинелла, Пятый Предвестник Фатуи.       — Розалина, — он пропустил оскорбление Путешественника мимо ушей, — ты ведь отдаёшь себе отчёт о совершённом преступлении? И всё же, несмотря на твоё предательство, я уверен, что наша милосердная Царица дарует тебе своё прощение, если Педролино как следует попросит за тебя.       — Ты говоришь о предательстве, но я никого не предала. Я просто ушла. — девушка откинула волосы назад, вставая полу-боком, так, чтобы незаметно раскрыть книгу. — Мне надоело участвовать в хитросплетении пустых интрижек и следовать за бессмысленной жаждой власти над миром. Я многое сделала для Фатуи и считаю, что заслужила право устроить свою жизнь так, как считаю нужным.       — Карета уже подана, Розалина. Идём же со мной. — Предвестник предпринял последнюю попытку склонить её на свою сторону. — Ты ведь не хочешь пропустить бал в свою честь?       Девушка загадочно улыбалась. Пульчинелла насторожился, теряя терпение: почему же она молчит?       — Звучит очень и очень заманчиво. Однако, боюсь, мне придётся отказаться. Мой принц уже отыскал потерянную туфельку. — она с нежностью посмотрела на Итэра.       — Что ж, твой ответ о многом мне сказал. — Предвестник снял очки и принялся неторопливо протирать их белоснежным платком с вышитыми золотым инициалами.       В гробовой тишине комнаты, нарушаемой лишь шорохом материи, повисло ощутимо тянущее напряжение. Лишь когда очки оказались на месте, Пульчинелла убрал белую ткань в карман и, указав пальцем на влюблённых, отрывисто прошипел приказ:       — Взять их!       Агенты, словно ожившие статуи, без лишнего промедления ринулись вперёд, выставляя перед собой острые клинки. Путешественник тут же вытащил меч из ножен и сделал предупреждающий взмах. Но бою не суждено было начаться. Оказавшись на расстоянии вытянутой руки от цели, враги почувствовали, как их откинуло назад мощным потоком пламени, и в следующую секунду перед ними взвилась алая стена, отделяющая их от Итэра и Розалины. Пульчинелла разъярённо рявкнул, придерживая цилиндр, но всё же устоял на ногах, чего не скажешь о его подчинённых, которые тут же вскочили, защищая своего господина от последующей атаки.       Однако вместо этого Розалина, уже не таясь, раскрыла книгу перед собой и, сжав одной ладонью Глаз Порчи, обняла Итэра другой. Миг — и яркий столб пламени взвился к потолку, не опаляя его, закружился в кроваво-алом вихре и так же мгновенно исчез, оставляя в память об Алой Ведьме и её спутнике двух огненно-красных бабочек, которые тут же исчезли, пеплом оседая на полу.       Пульчинелла упал на колени и, яростно сжав кулаки, сквозь зубы процедил:       — Ведьма! Проклятая Алая Ведьма!!!

***

      Порывы ледяного ветра сковали его волю тяжёлыми цепями. Иного выхода нет и не будет. Наблюдая за заснеженным пейзажем, Скарамучча стоял на том же балконе, что и в прошлый раз. Всё так же без тёплой одежды. И, как и тогда, его не покидали мрачные мысли, ненависть к Райдэн и та желанная пустота внутри. Времени не осталось. Если хочет быть полезным Фатуи, ему придётся выполнить то, что от него требуется. Но… несмотря на всю злобу, что он испытывает по отношению к Ней, несмотря на то, что он попытался отринуть все чувства, надеть непроницаемую маску, что-то внутри него ломается, стоит только подумать о том, что ему придётся предать возлюбленную.       Всё так запуталось. Казалось бы: вот он, выход, бери и делай! Но что-то не так, что-то не нравится Скарамучче, его терзают угрызения совести. Конечно, он ведь столько лет помогал своей создательнице, радовался подаренному вниманию, пускай и мимолётному. Его любовь крепла с каждым днём, с каждым случайным взглядом и осторожной улыбкой, с каждым вздохом той, кто подарила ему жизнь. Нет, он не может предать Её. Не может…       Но с другой стороны, именно Она привела его к отчаянию, не дарила свою любовь! Именно из-за Неё он страдал и продолжает страдать! Если бы он тогда не рассказал Ей о том Путешественнике, если бы Она была внимательна не только по отношению к самой себе, если бы Её гордость позволила разглядеть высокие чувства вместо желаемой вечности!.. Он хотел стать Её вечностью. Но вместо этого сёгун выбрала Космоса.       Скарамучча с силой сжал мраморные перила и мелко задрожал от чувства безысходности, переполняющего гнева и обиды, что больше не мог сдерживать. Скрипя зубами, он всеми силами старался сдерживать подступающие слёзы отчаяния. Что же ему делать? Как поступить? Кого называть врагом? Райдэн? Фатуи? Себя?..       Юноша вздрогнул, почувствовав на плече тяжёлую руку в перчатке. Второй Предвестник незаметно оказался на балконе. Нет, нельзя больше позволять себе терять бдительность.       — В чём дело, Скарамучча? — спросил тот, растягивая слова в привычной манере. — Неужели не можешь решиться? Я думал, ты отбросил пустые сантименты. Похоже, я тебя сильно переоценил. Ты не готов.       — Нет. Я сделаю это. — он развернулся лицом к Дотторе. В его глазах горела решимость. — Мне нужно подготовиться, только и всего. Я справлюсь.       В ответ на это мужчина лишь хмыкнул, прошептав на ухо:       — Не заставляй меня разочаровываться в тебе. Или уже успел забыть, что стоит на кону? Новая жизнь, новые возможности… новое сердце. Выбрось из головы пустые сожаления и иди за своей целью. Только так ты сможешь назваться Предвестником Фатуи, заполучишь в свои руки не только власть над Инадзумой, но и над предательницей-Архонтом, которая ни во что тебя не ставила. Тебе больно, и я это знаю. — он крепче сжал плечо куклы. — Тебя бросили, как ненужную игрушку, растоптали достоинство и стёрли в прах нежные чувства. Разве ты не хочешь отомстить? Не хочешь, чтобы она почувствовала твою боль? Ты сказал, что готов на всё ради достижения цели. Так почему же медлишь? Решайся, Скарамучча. Позови её. Заставь пожалеть о том, что бросила тебя на произвол судьбы. Сделай её своей марионеткой.       Речи Дотторе подействовали на него более эффективно, чем ненужные сомнения и угрызения совести. Он добьётся своего, пройдёт через муки и страдания, а после возродится из собственного праха и станет совсем другим. Человеком.       Предвестник отстранился, положив уже обе руки ему на плечи, развернул Скарамуччу лицом к заснеженному пейзажу и спрятал его спину в складках тёплой шубы, создавая ложное ощущение заботы. Юноша благодарно склонил голову и настроился, мысленно пытаясь позвать свою богиню.

***

      Райдэн откликнулась не сразу. Не потому, что связь была слаба, а потому, что не позволяла гордость. Сёгун упрямо старалась игнорировать тоску по своей преданной правой руке, которая всегда была рядом. Ей было непросто признаться самой себе в том, что она не хотела его отпускать. Скарамучча прекрасно помогал ей справляться с бумажной волокитой, был связующим звеном между богиней и её многострадальным народом. Конечно, Райдэн вовсе не была беспомощной и прекрасно справлялась со своими обязанностями. Вот только она чувствовала, что что-то изменилось. Некогда позабытое чувство вновь поселилось в её сердце. И имя ему — одиночество.       Отражение в зеркале криво улыбнулось. Как же девушка ненавидела свою слабость! Быть зависимой от какой-то куклы? Вот уж нет! Скарамучча был всего лишь инструментом в её руках, не более. А если инструмент ломается, ему нужно искать замену. Всё просто.       Но тогда… Почему она не может? Что мешает ей сделать это? Слепая привязанность или глухая гордость? Внутри что-то болезненно сжалось, стоило взглянуть на отражение в зеркале. Эи больше не возвращалась. С того самого дня…       «Госпожа…»       Сердце словно пронзило молнией.       «Ответьте мне.»       Пальцы, заплетающие косу, дрогнули.       «Я знаю, что вы слышите.»       Казалось, время остановило свой ход.       «Я всё осознал.»       Неправда!       «Я не могу без вас.»       Или же?..       «Позвольте мне вновь увидеть вашу улыбку, всемогущий сёгун.»       Да как он смеет просить её об этом?!       Райдэн позволила себе секундную слабость. Не могла не позволить. Прижав ладонь ко рту, она вздрогнула от судорожного вдоха, чувствуя, как крупные слёзы скатились по щекам. В первую очередь она была девушкой, а уже потом богиней, сёгуном, владычицей гроз… И Скарамучча прекрасно знал это, чем и пользовался. И слудует заметить, весьма успешно.       «Откуда мне знать, что ты ничего не замышляешь?»       «Вы ведь чувствуете. Я бесчисленной множество раз доказывал свою верность вам. Неужели после стольких лет вы позволяете себе усомниться в чистоте моих намерений, всемогущий сёгун?»       Конечно, Райдэн ни капли не сомневалась в нём (а стоило бы). Однако следовало проучить этого беспутного мальчишку, не давая преждевременного согласия. Пускай помучается.       «Я подумаю.»       Должно быть, эти слова прозвучали для него слишком жёстко. Как бы то ни было, но она не услышала от него ничего больше.

***

      Яркий свет ослепил. Итэр едва смог открыть глаза. Щурясь, словно слепой котёнок, он наощупь пытался найти Розалину. Коснувшись, наконец, тёплой руки, он прижал девушку, что лежала без сознания на горячем песке, к себе. Достав флягу с водой, он растёр прохладную жидкость по её лицу. Понемногу она начала приходить в себя.       — У нас очень мало времени. — прошептала возлюбленная. — Нам нужно двигаться дальше и чем быстрее, тем лучше.       — Неужели они смогут выследить тебя? — некоторое время спустя спросил Путешественник, вглядываясь в песчаное море.       — Я не знаю, Итэр. — упавшим голосом ответила та. — Не стоит недооценивать Фатуи.       Девушка задумчиво прикрыла глаза, будто концентрируясь на чём-то. Юноша старался не тревожить её, погрузившись в свои мысли. Ещё ни разу ему не доводилось бывать в пустыне, однако он уже успел понять, что её климат не приходится ему по душе. Песок обжигал пальцы ног, облачённых в сандалии, лёгкие буквально плавились от тяжёлого горячего воздуха. Это место таило в себе немало опасностей, впрочем как и Драконий Хребет с его лютым морозом и навеки заледенелыми горами.       Но вот Розалина открыла глаза и уверенно указала на возвышающуюся вдали песчаную скалу.       — Нам туда. Я чувствую.       Больше никто не смел проронить слово. Им требовалось немало сил и энергии, чтобы преодолеть опасный путь под безжалостными лучами палящего солнца. Итэр поражался силе воли и упрямству возлюбленной. Несмотря на слабость после использования Глаза Порчи, невыносимую жару, сандалии, утопающие в песке, алые одежды, раздуваемые удушающим ветром, словно паруса, она целеустремлённо шагала вперёд, навстречу ослепляющему небесному светилу.