Thorium

Такое ощущение, что у меня началась ломка. Я не мог спать, есть, или нормально работать — постоянно мысли возвращались к нему. На рынке произошел дефицит кепратила — наркотика из сигарет. Их поставляли парни из другого измерения, и сейчас там орудует полиция. Теперь ломка перестала быть только моральной. Просыпаться с одной мыслью и весь день торчать на слабеньком аналоге кепра - зефире, глотая его ежечасно, было изматывающе тошно. Передозироваться этой хренью нельзя, хоть всю упаковку проглоти - эффекта почти не будет, только опять тратиться придется. Идиотизм. Хезерис часто смотрит на меня косо, пытаясь оценить состояние. Обычно в ответ я улыбаюсь и киваю - всегда работает. Моя память постепенно начинает возвращаться, и это еще один повод начать топить себя в самой дешевой но действенной наркоте. Но я не буду. До попадания сюда у меня была семья - жена и дети. Я помню празднование своего дня рождения - мне больше шестидесяти, но меньше ста. Моя фамилия - Ференс, и мои глаза результат неизбежной мутации. Какого цвета они были до нее? Синие, наверное, как у детей. Мария - так зовут мою жену. Скучает ли она? Надеюсь, что нет. Ей не понравится чем я занимался находясь здесь. По моему, мои поступки не характеризовали меня как хорошее существо, несмотря на то, что семью я любил, раньше творил неприятные вещи. Это прорывается в мои сны, прогрызая ткань видений, заставляет просыпаться и кричать безмолвно. А она знала о моем прошлом? Хочется так много спросить, но не уверен что когда то мы еще встретимся. Тем временем моя зависимость прогрессировала в своей болезненности. Зефир прекратил свое действие вообще, и ничего не оставалось кроме как держаться. Если сильно постараться, можно обмануть организм и выдать ломку за опасность, тогда он временно отправит меня в кому, пока тщетно будет решать проблему. Но даже это перестало помогать. Появились даже галлюцинации, и правильным решением было бы пойти наконец то к наркологу, но мне очень не хотелось тратить лишние деньги на то, что ,возможно, и не поможет. Я никогда не молился — не было кому, даже не знал, существует ли Бог там, откуда прибыл. Но сейчас это казалось нормальным — встать на колени и поднять глаза к небу, только бы помогло. И помощь действительно пришла. Это был дождливый пятничный вечер сентября. Клиентов было много, но почти всё внимание привлекали танцовщицы и танцоры, облегчая мне работу. К стойке подошел цветок и заказал кофе, это вызвало удивление, но я принялся за заказ. Справляясь с болью в голове и конечностях насыпал напиток и собрался добавить сахар. Много сахара — дословные слова клиента. А много это сколько? Два стика? Пять? Три? Так и не определившись, достал упаковку с кубиками и поставил на стойку. Сам добавит. Учуяв запах кофе, меня чуть не стошнило, от чего точно можно было бы не ожидать зависимости - так от этого противного напитка. Как вообще можно пить кофе? Горький и противный, мерзость. -Два таля и двенадцать цедеев, - цена, конечно, высоковата, но и питьё у нас что надо. И вообще, сейчас открыто множество хороших заведений, почему надо было прийти в бар? Тем более, бар при борделе. Кружка плавно опустилась на салфетку, зеленоватые пальцы крепко обхватили ручку. На стойку упала белая монета. -Без сдачи. -Это весьма щедрые чаевые, спасибо, - сколько на это можно купить зефира? А если выпить сразу несколько полных упаковок? -Тебе не хватит. -Прошу прощения? -Знаешь земную поговорку — рыбак рыбака видит издалека? — гость снял капюшон. В расширенных зелёных зрачках отражалось спокойствие и безмятежность. Волей неволей я позавидовал, — на чем сидишь? -Кепратил, — скрывать смысла не было, никто не осудит. Я даже не удивился проницательности гостя, видимо мой мозг не воспринимал это как что то из ряда вон выходящего. Или хотя бы как странность, — а вы? -Разитол, — на моем лице наверняка отразилось удивление — разитол это развлечение для богатеев, на двадцать леонов можно жить неделю, если сильно не тратиться. Тем временем он продолжал, — карфентанил. Это не наше, Земное. Почти сотню за дозу. -Вы состоятельны, - я киваю и начинаю тереть чистый стакан, просто что бы занять руки. -Сколько времени ты не принимаешь? - он откидывается на спинку стула и опускает голову, выглядит будто считать настроился. -Четыре дня. Или больше, не знаю. Сюда не поставляют сейчас. А если и привозят — то цена слишком высокая, - четыре дня? Ты серьезно, Ториум? Это минимум недели три, что ты несешь? -Ты мне нравишься, — парень поднимает голову и прекращает рассматривать кофейную гущу. Подносит к губам сигарету и зажигает ее, вспыхивая раз за разом, она немного освещает полумрак борделя. Я решаю рассмотреть это лицо - помимо зеленых светящихся глаз, он зеленый весь. Грёбанная петрушка. Пора бы привыкнуть к странным цветам у кожи местных обитателей, но даже спустя почти восемь лет это вызывает удивление, а иногда и смех, - говоришь, четыре дня? Точно кепратил? Выглядишь совсем паршиво. -Может, немного приврал. Чуть больше четырех дней. Зачем вам это? -Знаешь ли, у таких добрых полицейских как я, есть хобби - помогать тем, кто нуждается. От такого совпадения у меня бы потемнело в глаза, будь это возможно. -Что же вы хотите за свою благородную помощь? - я говорю с сарказмом, но действительно готов послушать. -Ну-у, взять к примеру информацию. У тебя хорошая память, бармен? - он берет сразу семь кубиков сахара и кидает в чашку. Я непроизвольно морщусь. -С какой стороны посмотреть. Например, я помню все цены на свою продукцию, но с некоторыми вещами у меня проблемы. -В состоянии запомнить цифры? Внешность? Смысл слов? -Полагаю что да, - пожимаю плечами и отбрасываю с лица неугодную прядь. -Тогда мы можем договориться. Это место популярное, да? -Да, - что правда, то правда. "Феникс" действительно одно из самых популярных мест города. Наверное мне повезло здесь жить и работать? Хотя у всего две стороны, имидж здесь шикарный, а вот атмосфера между работниками и управлением царит та еще. -Здесь наверняка бывают бо-ольшие шишки. А за этих бо-ольших шишек назначена награда. Понимаешь? Добудешь информацию о том, на чем их можно будет подловить, получишь наркотики. -Что за шишки? - я наклоняюсь ближе и хмурюсь. Цветок дёргает меня за штангу под глазом. -Разные. Синяя Лилия, Красный Мак. В основном приходят их подельники - иногда даже фиалки. Он перечисляет много имен и названий, из которых запоминаю от силы пять, но на все осмысленно киваю. Чёрт, голова раскалывается, где эти идиотские таблетки? На ощупь ищу под стойкой, что то падает и разбивается. Придется отвлечься. Полупустая бутылка недорогого виски, не проблема, оплачу. -Эй, ты слушаешь, бармен? -Да, конечно. Просто кое что ищу. -Это? - цветок машет упаковкой прямо перед моим лицом. -Да. Откуда они у вас? -Стащил, пока ты смотрел что упало, - парень кидает мое спасение мне в руки, и я лихорадочно открываю крышку, высыпаю на ладонь штук семь и отправляю в рот, - а это не перебор? -Нет, - я не знаю возможно ли это, но кажется это работает как плацебо - надеешься что полегчает, и действительно отпускает. -Хорошо. Что насчет моих условий? - он выдувает колечко дыма мне в лицо, - у тебя есть время подумать. Оно есть? -Информация, да? Информация...,- мысли уносят и вязким желе обволакивают здравое сознание, - условия это информация? -Парень, ты еще тут? Парень? Ему на вид лет двадцать пять. Не уверен как здесь работает соотношение возраста и внешнего вида, но вряд ли больше двадцати пяти, то есть минимум в половину младше меня. -Да. -Как тебя зовут? -Ториум. А вас? -Ториум? Оригинально. Это что то библейское? - съезжает с ответа, значит, неприятно. С другой стороны, наверняка я не один такой Ториум. Зато один с такой внешностью...дьявол. -Не знаю, может быть. -У тебя нету выбора, так ведь, Тори? Меня убивает это сокращение, бесит, давит стену самоконтроля. Хватаю его за ворот плаща, и тяну близко к себе, заставляя смотреть в мое лицо. Глаза. В зеленом взгляде отражает волнение, бескрайнее спокойствие заменяет подступающий к горлу страх. Как никогда тут подходит выражение - если долго смотришь в бездну, то она начинает смотреть в тебя. Только тут бездна начинает вглядываться первая, - не надо так меня называть. Слышишь меня? Уверенность течет по моим холодным венам, заменяет яд, это все кажется правильным. Вокруг играет музыка, кто-то ссорится, но здесь и сейчас существуют только наши взгляды. Мне нравится этот испуг, эта неожиданность, то, что застает врасплох. -Слышу, - он пытается отдалится и даже заносит руку для удара, но замечает что то еще. Что? Что замечает? Мне становится по детски любопытно, и я задаю вопросов. -Что то не так? -Почему ты смотришь на меня с таким голодом? Как будто только и думаешь о том как наброситься и сожрать, - голос цветка осип. Не такой и смелый, да? -Может, потому что и правда голоден. Ты пробовал свою плоть когда то? - сейчас просто давлю, злоба отступила, но чувство эйфории берет сильнее идиотских опиумов. Примитивных опиумов. -Если я отвечу да, отпустишь? -Нет, - именно это я чувствовал много месяцев назад, когда игла рассекла воздух входя в мягкое глазное тело. -Хорошо. А если я дам тебе это? - цветок достает из внутреннего кармана плаща ампулу с полупрозрачной синей жидкостью. Неужели смерти боится? Неужели я выгляжу как кто-то, способный на убийство? Я убийца? Если и так, рискнул бы напасть в таком людном месте? -Что это? -Кепратил, неразбавленный. Чистый и вместимостью в три дозы. -Пить? -Колоть. -Никогда не принимал внутривенно. -Я помогу, это не так сложно. Только отпусти, хорошо? -Ты поможешь мне сейчас? - моя хватка ослабевает. -Да. -А взамен? -Отпусти меня, - в конце концов его голос начинает звенеть, выражая страх и податливость одновременно. Податливость? Я слушаюсь и разжимаю пальцы. Все равно моя смена кончилась две минуты назад, Мика на месте нет, но это уже чужая забота. Выхожу из-за стойки и потягиваюсь. Меня тут же тянут в сторону туалета, парень не дрожит, однако от него исходит некий испуг. Наш путь останавливается у одной из кабинок. О нет, мне не нравится эта перспектива. Если ширяться, то там где не увидят. -Мы пойдем наверх. -Зачем? - он поводит плечом и осматривает туалет. Симпатично конечно, но не настолько. -Мне не нравится это место. -Ладно, - цветок покорно кивает и мы пробираемся сквозь остальную цветочную толпу прямо к лестнице, где бодрым шагов направляемся на третий этаж. Оттуда в мою комнату. -Ты тут живешь? Мило. -Да. Где твоя ампула? -Вот. "Петрушка" садится на край моей кровати и кидает на одеяло стекляшку, следом и шприц. Немного подумав, достает и жгут. -Какой у тебя болевой порог? -Не знаю. Это важно? -Да, - я сажусь рядом и парень поднимает рукав моего свитера, затягивает красную ленту и присоединяет иглу к шприцу. Снимает колпачок, затем стеклянный с ампулы, в цилиндр набирается желанное вещество, - не уверен что попаду с первого раза в вену. -Коли. Пару промахов и по телу растекается холодок. Еще тридцать секунд и отступает головная боль, еще минута и блаженное чувство эйфории заставляет меня откинуться на подушки и закрыть глаза. Вот так и решаются проблемы - получил дозу и не обременен дурацким условием. -Я могу идти? -Нет. Посиди еще. Знаешь, сколько времени не общался с другими? -Ты же бармен, - цветок следует моему примеру и ложится рядом. -И что? Большинство приходят ради монолога. Обычно скучного, честно говоря, - я улыбаюсь и прикрываю глаза рукой, - так как тебя зовут? -Ю...Ферум. -Юферум? - замечаю паузу, но сейчас так лень акцентировать на этом внимание. Да и зачем? -Да. -Что это за имя? -Я...не знаю. Назвали в честь деда. -А лет тебе сколько? -Двадцать три, - надо же, я почти угадал. Хотя для такого возраста у Юфа, красивое сокращение, слишком глубокие морщины под глазами, - а тебе? Тридцать? Тридцать четыре? -Не знаю. Шестьдесят семь, может быть. -Серьезно? -Не знаю. -И ничего ты не знаешь, а я еще хотел своим информатором делать. -Это разные вещи, - мне резко захотелось выгнать Юферума, остаться наедине с собой, зачем вообще потащил в спальню? Нельзя было все закончить внизу? Что со мной не так?, -Тебе еще не пора домой? -Уже выгоняешь. -А на что ты рассчитывал? -Не знаю, - он проводит кончиками пальцев по моему плечу, - тебя совсем не взяло. -Это защитная реакция организма, - я скидываю руку не принимая намек. -Так, значит, не из наших? М-м...блять, блять, блять, блять..., - парень хватается руками за голову. -Что такое? Но меня будто бы не слышали. Цветок лихорадочно рылся в кармане плаща, и в конце концов выудил шприц. В нем была жидкость зеленоватая, и от нее несло спиртом. Юф вогнал иглу в вену на изгибе локтя без запинки. -Фу, это чистый спирт? -Ч-чего? Не-ет, конечно нет. Это с-стабилизаторы, помогают держать себя в форме. -Поэтому ты еще стоишь на ногах? -Да, можно сказать и так. Знаешь, даже мне будет опасно торчать без баланса. -Даже? - мне интересно, что это значит? -Ну как же, мое тело адаптировано, считай, привыкло. Но до определенной степени. Мне другое интересно - как ты то в сознании остался? Это звериная доза, черт, точно не наш. А кто? Кто ты, а, Тори-иум? -Не знаю, я тебе попугай что ли? -А я знаю. Ты вообще с планеты не этой, у тебя акцент в речи. Откуда вообще выучил? -Не знаю. Как оказался здесь - то как будто всегда знал, - я осекся слишком поздно, у Юфа поражающая способность вытягивать информацию. -А, так ты вообще не местный, прямо совсем... -Нет. Семь лет, если правильно считаю. -А что было до этого - не помнишь? -Только обрывками, и то, они мало что дают. -И почему не возвращаешься? -А разве можно? Я даже не знаю, с какой конкретно планеты, какой расы, даже не уверен в том, что мое имя - это мое имя. -Ты харакин, с планеты Херос, это точно. А насчет имени...здесь действительно сложности. -Ты пытаешься мне помочь? -Нет. Мне тебя жалко. Наверное, губы у меня в совсем тонкую линию сомкнулись. Юф же поднялся и убрал волосы за спину, с недовольством стряхивая с рук отдельные волосинки. -Приятного вечера, - он вышел из комнаты и неторопливо спускался по лестнице. Я терпеливо ждал, пока тянулось время. Когда шаги наконец то стихли - то вышел следом. Прикусил губу и осмотрел этаж. Три комнаты и ванная, оформлено со вкусом, но слишком много непонятных пятен на стенах. Их не вывести, много кто пробовал. У меня комната самая большая и самая дальняя - вытащил удачную спичку когда делили. Не знаю почему, но те, кто заходят внутрь, ожидают увидеть готический интерьер и свечи вместо ламп - об этом даже прямо говорят. Неужели так сильно я смахиваю на вампира? Кто такие вампиры вообще? Мои посетители или женщины, или наркоторговцы, и цель у обоих одна - получить деньги, только разными методами, какое им вообще дело до внешнего вида комнаты? Там действительно было мало чего - больше всего места занимает кровать, из-за моего роста она занимала почти все расстояние от стены до стены. Над изголовьем окно, без решеток, я заслужил доверие хозяина. А в оставшимся пространстве теснились шкаф и стол. Иногда в голову приходит мысль, как сейчас - а зачем мне шкаф? Одежды не так много, ее хватает только на четверть всего объема, а сам гардероб слишком громоздок и велик. Шкаф стар и потрепан, в темноте часто смахивает на рогатого демона из-за верхушки, которую создатель попытался сделать стильной. Похоже на криво побритый ёжик. Стол не сильно лучше, но его хотя бы выбирал я сам. Небольшой и как раз под меня. Каламбур получился...Этаж четвёртый был последним, и находился под самой крышей, когда шел дождь - отчетливо всего это слышали мы. А у Хезериса еще и протекает - постоянно просыпается из-за этого. И все таки есть в этом своя прелесть, в том, что бы спать всего несколько часов, потому, что ложишься почти под утро, и из этих несколько часов тратить где-то минут тридцать на попытки уснуть, прерывающиеся ударами молнии и грома. Глаза скользят дальше, взгляд мажет по игле на полу, тонкой и едва заметной. Меня передёргивает. Однако отвращение быстро проходит, когда я снова перевожу взор на дверь. Через силу, будто бы хватаясь за иголку как за соломинку, которая не дает мне утонуть. Вполне себе должная метафора для моего настоящего. Решаю попытать удачу, подхожу и толкаю дверь, слегка нажимая на ручку. Закрыто. Хотя я все равно знаю, что внутри. Коллекция использованных презервативов и десятки, или даже сотни платьев. В этом они с ним были похожи - оба собирают странное дерьмо, и у обоих любовь к огромному количеству одежды. Разница только в том, что Кери почти никогда не надевает новое. Кери...Меня не было в той комнате со дня его пропажи. Это было слишком давно, сейчас уже легче. Ноги сами несут меня к безвкусно синей, на фоне алых обоев с узором, двери. По оставшейся привычке подношу руку для стука, но не стучу. Просто открываю. Да, здесь все такое же. До уборки тогда так и не дошло, но теперь все это похоже на кадр из старого фильма, с выцветшими цветами. Я прикусываю губу и прохожу внутрь. На месте всё. У Хеза, несмотря на количество, наряды были разложены аккуратно, здесь же все было вверх дном, валялось абсолютно везде. В открытом шкафу висел только один тремпель, и на нем платье - мной подаренное на его шестнадцатилетие. Пошло-чёрное, с кружевами и дурацким поясом из дурацких камней. Он одел его только два раза - в свой День Рождения, и на похороны первой жены Хозяина. Но не кинул в остальное - оно поглажено и аккуратно развешано, чистое. Я сжимаю в руке подол, и подношу к лицу. Пахнет порошком и таблетками от насекомых, все еще пахнет. Только его самого запаха не осталось, а может есть, и я не помню. Кери больше нет здесь, и эта комната моя по праву. Ничего менять не буду, но возьму пару вещей. Подхожу к зеркалу, все еще вдыхая запах шелка, в пыльном стекле отражаюсь сам, и с удивлением обнаруживаю причину того, что перед взором все плывет - слёзы, слишком прозрачные для моих глаз, слишком чистые. Мне вспоминается то, как мы играли в русскую рулетку - это была идея Хеза. Слишком пьяного, что бы соображать верно - вместо трех, он зарядил пять патронов. Это была не игра, это было безумием. Каждый из нас ходил пять раз - и все трое остались в живых, исключая неосторожно выпущенную пулю мне в бедро - Кёрс слишком халатно отнесся к силе нажатия на курок. Тогда я не смог сдержать слёз, причиной была боль и жжение - моя кровь слишком активно конфликтовала со свинцом. Адская ночка была. Доставали втроем, в итоге решили помочь скальпелем - аккуратное отверстие превратилось в рваную рану. Сейчас остался только шрам, и тот едва заметен. -Где ты сейчас, Карлос? - мне становится тошно от имени. Кери, Карлос, Керриет - никогда не мог понять, что есть настоящим. -Ты в порядке? - тихий голос вырывает меня из размышлений. -У тебя перерыв? -Нет. Смена закончилась. Зачем ты пришел сюда? -Можно вопрос? Все в том же зеркале я вижу тяжело дышащего Хезериса, его руки сложен на груди, а сам опёрся на дверь. -Конечно. -Ты скучаешь? Я имею в виду за..., - во второй раз сказать имя сложнее. Оно комом встает в горле и мешает дышать, перекрывает все пути для воздуха, абсолютно все, я захожусь фантомным кашлем. -Нет, и тебе пора бы перестать, - на мой удивлённый взгляд, Хез смягчается, - мы были семьей, но сейчас это уже в прошлом. Ты не можешь жить им все время. И сам ведь видишь, что это делает с тобой. -Как ты можешь так говорить, Хез?! - меня поражает та лёгкость, с которой он отпустил Кери, - сам то почти неделю ревел без остановки! -В этом и проблема! Я страдал как ты, и отпустил, смог, понимаешь? -Нет, блять, не так! Ты любил его, как я? Ты был рядом, как я? Он тебе доверял как мне? К кому Кёрс приходил по ночам? Кто приводил его в себя? -ПРИВОДИЛ В СЕБЯ? Кто тебя, Ториум, оттаскивал от него, когда ты чуть не ЗАБИВАЛ ЕГО ДО СМЕРТИ?! В своём искалеченном разуме ты герой?! Так подумай хоть минуту, как это выглядело со стороны! -Это помогало! -ЭТО ПРИВОДИЛО ВСЕХ В УЖАС! ЗНАЕШЬ, ЧТО ПРОИЗОШЛО В ПЕРВЫЙ РАЗ!? КОГДА ОН СБЕЖАЛ ОТ ТЕБЯ? КЕРИ ПРИШЕЛ КО МНЕ, В КРОВИ, В СЛЕЗАХ, В СИНЯКАХ, - Хезерис дышит еще тяжелее, грудь возмущенно вздымается. Он останавливается что бы перевести дыхание или что бы выдумать как можно обидные слова? Мне даже интересно, - считаешь, он заслуживал это? Кто из вас страдал больше? Ты, контролирующий свою зависимость, с нормальной работой, с нормальным отношением к себе, без надобности держать на лице маску? Или он, бесконтрольный наркоша, проститутка, которого используют только как источник заработка, ему приходилось каждое утро мазать лицо тональным кремом, справляться с болью во всем теле... -Ты преувеличиваешь. Регенерацию данную от природы никто не отменял. -Ты знаешь что наркотики замедляют ее, - я замечаю как крупные слезы собираются в уголках синих глаз, - ты так беспокоишься о нем, он так беспокоился о себе, и никто из вас ни разу не узнал как справляюсь с этим я. -Тебе было о чем страдать? - я ухмыляюсь, это действительно звучит забавно. Ему меньше всего доставалось, никаких отношений, стой себе и танцуй. -Поверь, Ториум, было. В вашу Санта-Барбару был втянут и я сам. Ты не помнишь на ком срывался, если не мог найти его? -Ты никогда не выступал против. -Потому что знал - тебе нужно выпустить гнев, что бы не сорваться на других, - он подходит ко мне и кладет руку на спину, - не хотел довести тебя до слез. Извини. -Нет, Хез, все хорошо, - я поворачиваюсь и обнимаю его. Мы одного роста, и я вижу во всех деталях лицо, черты которого будто бы выточенные из гранита. Вот Хезер действительно красив, и мне хочется это подметить. Почему то в затянутый пеленой разум проходит мысль о том, что косвенной причиной всего, что есть сейчас, является Хезерис, - не надо было сюда приходить. Он улыбается и кивает. Никогда не нравилась его актёрская игра, не разобрать когда она используется. Они вообще в чём-то похожи, например - оба рыжие. Только Кери был морковным, а Хез огненно-красный и кудрявый. Оба улыбаться не умеют, один из-за частично парализованного лица, а второй из-за малого количества поводов. Хезер никогда не рассказывал о себе, ловко уходил от вопросов, и даже будучи пьяным молчал. Да по сути все, что известно, это алкоголизм, имя, и наличие визы для свободных перемещений между измерениями. Почему он тогда сидит тут? -Я тоже скучаю. Немного, но скучаю. Кери был неплохим парнем, ребёнком, который просто пошел не по тому пути. -Говоришь так, как будто тот уже скопытился. На чужом лице отражается изумление - новое слово в моем лексиконе, - Д-да. Мы не можем знать этого. Идём отсюда. Когда я здесь, мне кажется что он все слышит. Каждое слово, - переходя на шепот в конце, Хез тянет меня к выходу и ненадолго замирает, видя платье в моих руках. -Пойдём, - мой голос стихает и теперь уже сам проявляю инициативу, веду рыжего к двери и буквально заставляю себя переступить порог. Хезерис тотчас захлопывает ее и выдыхает с облегчением, - хочешь выпить? -Хочу. В комнате у него теплее, чем где либо еще во всем борделе, а я и не заметил как замерз. Мелкая дрожь не укрылась от синего зоркого глаза, и на моих плечах тотчас же оказался какой то плед. -Что ты будешь? Можем открыть бутылочку Савелли, пятьдесят лет выдержки, да мы с ним почти ровесники, ха-ха! М-м...цветочные нотки...благоухающая роза...нет, это не на сегодня. -Завязывай. Мне не нравится вино. Пусть лицо Хеза скрыто за волосами, я уверен что оно помрачнело. Вино для этого парня было куда более важным, чем простой алкоголь. Что-то вроде единственного верного собеседника. Стоило вставить фразу в стиле "Твой враг, этот твой алкоголизм.", так в ответ сразу сыпалось несколько чётких ответов против. Ну а моя натура противилась этому напитку, предпочитая ему коньяк. Эффект от наркотика растворился незаметно, это не похоже на нормальный отход. Как минимум временем. И снова из мыслей меня вырывает чужой звук - в этот раз о стол неприятно громко ударятся дно рюмки в которой плещется желтая субстанция. Жидкое золото во плоти. Сам хозяин бутылки устраивается в углу кровати с бокалом. -Как тебя зовут? -Что? -Не говори, что "Хезерис" это твое настоящее имя. -Решил пообщаться на эту тему сейчас? Спустя почти что восемь лет нашего общения? -Ты никогда не говоришь о себе, кроме сегодня. -Не было поводов, не было, и сейчас нету, - он поднимает уголки губ, только один, второй навечно заставляет вторую часть рта застывать в нейтральном положение. -Разве тот повод что я хочу знать о тебе больше, недостаточно весом? -Вернее, не имеет веса вообще. -Это очень грубо. -Нет. Моё прошлое это то, что должно остаться там. -Как тебя зовут? -Аррокаль Асканелли, ты отцепишься? - это действительно больная тема, раз так заставила его взбеситься. -Тебя правда так зовут? -Ториум, - Хезер неуловимо для моего взгляда оказывается рядом, лицом к лицу, холодный как туннели контрабандистов под городом, - если продолжишь задавать дурацкие вопросы, я притворюсь пьяным, а когда ты попытаешься изнасиловать меня - заставлю твой член отсохнуть, это ведь самая важная часть собственного тела для тебя? Сказанное вызывает дискомфорт из-за его полной нереальности. -Я бы никогда... -Не зарекайся. Я не слепой, вижу к чему ведёт воздержание, - для меня вряд ли осталось в этом мире что-то, что способно удивить, однако это смогло, я слишком поздно понял. -Кто ты? Кто ты, мать твою? - моя рука сжимается в кулак и готова к удару. -Это я, просто уставший, - у него глаза синее губ после похмелья, их цвет тусклее приторного небесного и в отражение не видно ничего. Сила удара получилась куда ниже предполагаемой, тело сковало страх. Не сколько от ситуации, сколько близость казалось пугающей. Но отчего? Разве подобного ранее не было? Просто что-то не так во всей этой неестественной ему дерзости. В дыхании как будто бы являющимся процессом не рефлекторным а контролируемым, в руках, которые не в состоянии удержать вес тела и дрожат, в некрашеных губах, от природы бледных как у покойника, в сползшей бретели платья и тяжело вздымающейся груди. Оттолкнуть не было проблемы, я преобладал в массивности даже в нетрезвом состоянии, но что-то удерживало. -Сколько времени ты уже не спишь? -Сплю. И сегодня, и вчера, - через окно в комнату влетает холодный порыв ветра и заставляет его содрогнуться. У Хезериса тело все покрывается мурашками, а я не чувствую совсем ничего, ни малейшего дуновения, только звук, - как по расписанию. Встаю по будильнику, ложусь в четкое время... Мне хочется подмять его под себя, согреть, хоть и знаю, что это невозможно. Он продолжает говорить о распорядке дня, но я уже не слушаю. Внимательно слежу за дрожащими зрачками и не выдерживая натиска собственных мыслей хватаю за плечи и вздыхаю, слыша глухой звук удара лба об изголовье кровати. -Что ты делаешь, - из разбитого носа вытекает синеватая капля чего-то, что по составу должно напоминать кровь. Ему удается говорить связно и не терять самообладание. Почему? Мне не нравится тот ураган, что не дает мне пойти на поводу внезапного порыва эмоций и чувств, - лучше в стену. Знаешь, сколько стоит эта кровать? Мне нет дела до цены или до внешнего вида, но если о стену - мне не жалко. Я не брезгую убрать со лба прядь окровавленных волос. Все происходит в полной тишине которую нарушают только наше дыхание и шум ветра. Голова соприкасается с узорами на обоях беззвучно, или я оглох? -Тебе нравится? -Нет, - Хез резко вздыхает и сам ведет следующие несколько ударов оставляя для меня только непонимание, - хватит. Я киваю и обхватываю его лицо ладонями, там совсем не осталось черт из которых можно узнать человекоподобное существо, только прикрытые веками со слипшимися от крови ресницами глаза. И на вкус точно так же - по своему дико. -У тебя совсем закончился запас сострадания, - он пачкает мои волосы руками красными от неаккуратно разлитого вина, - а у меня, кажется, самосохранения. Выдыхая горячий воздух ему во влажное лицо я забываюсь в ощущении единства и безграничной безопасности. Теперь мы оба в крови и алкоголе, оба в нашем отчаянии, оба заперты в клетке собственного клубка эгоцентричности и страданий, ключ от которой спрятан в какой то из догадок о выходе. Губы у Хезериса горячие и совсем не похотливые, неохотные, и скорее подходят для любования, а не для применения на практике. Их хочется ласкать и ограничиться только этим, не проникая дальше, не исследуя ровные ряды зубов и не соприкасаясь с языком, длинным и ловким. Но я никогда не был силён в проявлении воли. Это совсем по другому, не как с Кери. Хез не спешит, не упрямится и не играет с ощущениями, не дразнит тело умелыми касаниями, он делает все по настоящему, не оттачивая приобретённые навыки. Я открываю глаза только что-бы взглянуть на собственную эрекцию - сейчас это кажется неуместным. Не только мне, он накрывает мой член рукой и сжимает, это доставляет боль тянущую, совсем неприятную, ногти впиваются в нежную плоть и заставляют шипеть. Мне достаточно просто видеть перед собой если не одобрение то точно не сопротивление, для того, что бы насладиться совсем не требуется тело, даже руки. Вру, не могу убрать ладоней с впавших щёк, стираю уже фантомную кровь, кожа под подушечками пальцев краснеет точно как глаза, в уголках которых снова собираются слёзы, только в этот раз совсем не от обиды и горечи, просто я давлю слишком сильно. Мне сложно описать свою привязанность, если это можно так назвать. Вспыхнув сейчас, она может завтра уже погаснуть, или тлеть пока не закончится наше время. Если бы можно было выбрать для себя последний день из всех прошедших, то это будет сегодня. Это то, что мне не хочется потопить в каком либо средстве способствующем амнезии, это хочется помнить. В какой то момент Хезер начинает изучать взглядом уже мое лицо и дёргает за штангу. Прямо как тот парень-полицейский. Как его звали? Слишком поздно замечаю что под глазом расплывается пятно противных ощущений, а между указательным и большим пальцем Хезериса зажато металлическое украшение. Рот распахивается, но не успеваю вымолвить и слова, как он латает новую рану слюной. Только это не помогает - жжение усиливается, такое ощущение, что кожу разъедает. И ему об этом известно, иначе как объяснить едва заметную ухмылку, чередующуюся с некой жалостью. Жалостью за то, что я не могу чувствовать все в полную меру. Когда то мне казалось что мы все одинаковые, но время шло, и разные ситуации все больше показывали действительность. Проявляли как фото, только процесс этот шёл медленнее. Хез тоже ведь не такой, как надо. Тоже лишен части себя. Души, как это назвал бы поэт. Как будто бы механический - активны только некоторые модули. Поэтому когда он поет, в голосе нет той нужной чувственности. Умело скрывая это за мастерством владения голосом Хезерис учится копировать. Я нахожу в себе страх перед ним. За то, что несмотря на все наши различия, мы одинаковы. Ему не надо делать вид что его сознание трезво, оно и так в порядке. Даже казалось бы идиотское вырывание пирсинга было сделано ради чего-то. Ради проверки. Меня, на реакцию которой не было, вот откуда жалость. Вдруг мня начала раздражать одежда - вся, кроме собственной, она слишком вычурная, чересчур броская. -Ты разденешься? - приказ прозвучал вопросом, хотя ответ заранее был предрешен. Он не растягивал это надолго, расстегнул молнию и почти мгновенно стащил с себя ткань, вновь взобрался на кровать в ожидании моих действий. И я сделал тоже самое, немного помучался с пуговицами на рубашке, но в конце концов прочувствовал на себе комнатную прохладу. -Ты похудел, - не знаю, как это вообще можно заметить, там и разницы то нет почти, - а я говорил, отдых тоже нужен. А не только эта твоя работа вперемешку с наркотиками. Это звучало как насмешка, это и было насмешкой. Стоило вслушаться в интонацию и сразу чувствовалось что она до искренности не дотягивает всего лишь ноту, а какое различие. -Кого это волнует? -Ты прав, никого, - он пальцем обводит фамилии на моём бедре. Вырезанные еще задолго до сегодня и сверху забитые чернилами - "Менсон", "Гейси", "Банди", "Даммер", "Чейз", "Рамирез" и "Фиш". Не знаю кто это, видимо, фанател от них, - раньше я никогда не рассматривал твои тату. Их много, помимо упомянутых фамилий несколько "ММ", по стилю напоминающие свастику, и бесчисленное количество слов на незнакомом языке, периодически повторяющиеся. Между ног, на бедре, красочно располагалось "Жить, что бы трахаться". Не знаю, жалел ли я когда нибудь об этом, но сейчас точно нет. Это лучше, чем те рубцы, которые так и не затянулись. Прерывая очередной монолог Хезериса, я плавно опускаюсь на ткань одеяла и хлопаю рядом. Спать не хочется совершенно, но и просто слушать его болтовню тоже. -Тебя никогда не хотелось что бы это всё закончилось? -Всё - это что? - он ёжится и водит пальцами по моему прессу, - работа, вино или Всё? -Ты понял о чём я, - переворачиваюсь на бок и снова утыкаюсь в эти пустые глаза. Смешно получается - мои, которых нету, выражают больше эмоций чем вполне себе материальные синие радужки и меняющие размеры зрачки. -Конечно, - Хезер отводит взгляд и потирает ладони, - иногда хочется конечно, от всего устаешь. Однако периодически ты смотришь на все вокруг со здравой точки зрения, и всё прекращает казаться чёрным. Хоть на какое-то время. -Когда ты под кайфом? - я чувствую как скованное холодом лицо расплывается в улыбке. -Не всегда. Спустя такое большое количество времени проведенное в этом способе жизни, волей или нет начинаешь замечать и положительные стороны...Но иногда это гложет, лучше быть в яме, как ты, или Кери, - больно режет уши как имя, так и неприятное сравнение. И ведь правдивое же, я в яме, глубокой, как рот портовой шлюхи, - смириться. А не пытаться искать что-то, что после этого можно будет дать другим. Было понятно, о чём он. Об эмоциях, о тех словах, которые помогали окружающим. Даже на сцене десятки раз подставлялся, выкидывая фокусы похлеще любого пьяного дебошира. И все ради чего? Ради отвлечения внимания от чьей-то проблемы, замаливания грехов чужих - своим. Вне желания в голове проскальзывает образ Иисуса Христа, дурацкая, уверен что ложная людская религия, распятая жертва, за которую простят всех других. Сложности нет представить пред собой крест, прибитый к которому Хезерис даже не плачет от безысходности, никому он нужен, если не для прикрытия. Мечется сердце в груди, вызывая жалость непрошенную, и всё что устается, это спрятать лицо за маской безумия тихого, спокойствия ложного, и кивая продолжить гнать прочь от себя эти мысли.