Эпоха магов-любовников

      Синие огоньки светились на пальцах Попова. Он из последних сил пытался сдержать то, что находилось в паре метров от лежащего без сознания зеленоглазого парня. Шастун рвано дышал, но был жив. Это давало и так уже отчаявшемуся мужчине новые, незримые силы. Антон как будто питал ауру своего товарища. Непонятным и необъяснимым способом. Брюнет не видал таких случаев ранее, чтобы обычный человек мог отдать частичку своей энергии магу. Сейчас ему не хотелось разбираться во всех странностях своего коллеги, ему лишь было безумно важно убить эту тварь, которая чуть не лишила Шастуна жизни. Но Попов понимал, что у него не хватит сил и сдавшись, отпустил мерзкое, бестелесное создание. За что, после, очень пожалел.

***

      На губах высокого и несуразного паренька играла лёгкая улыбка. При взгляде на неё, Арсений ненадолго застывал, а осознав, что делает, отвешивал себе мысленный, ощутимый подзатыльник. Не стоит примерному мужу и отцу пялится, на красивого и молодого парня. Шастун был смешным, порой заставлял смущаться, а иногда сгорать от стыда. Нет, он не делал ничего странного, ну если только совсем чуть-чуть, заходящего за грань приличного. Так, это нравилось зрителям и добавляло шоу перчинки, той остроты, которой не хватало другим программам. Первый сезон пролетел так быстро и неуловимо, что Попову уже нестерпимо хотелось снимать второй. Он желал веселиться, но видимо не судьба. Тогда что-то потустороннее, не из нашего мира, подобралось слишком близко к его семье. Он не успел ничего сделать, да и не мог тогда. Жена осталась жива, а дочь, она не смогла пережить такое в столь раннем возрасте. Семья в один безумно болезненный момент обратилась тленом, на его руках, ладонях, которые должны были уберечь. Он держал улыбку, пытался шутить, но в глазах чувствовалась боль. Тогда, чтобы избавиться от этого невероятно изматывающего состояния, он решил узнать, что же в ту злополучную ночь отняло у него весь мир, всё, что он строил годами. Углубился в книги, познакомился с нужными людьми и открыл в себе то, о чём не знал никто. Магия. Она была дана лишь единицам, ему чертовски повезло с ней. Если бы не этот дар, то он бы и не смог наказывать тех, кто скрывается под маской обычных людей. Вот только он не учёл, что от такого образа жизни, может пострадать его окружение. Которое, как оказалось, было ему очень ценно. Теперь он был стражем, защитником своих друзей и близких. Незримой тенью оберегал, старался уберечь тех, кого ещё мог. Обучение магии и охота за жадными до душ людей тварями трудно совмещались с работой на телевидении. Иногда он не спал неделями, что после сказывалось на его здоровье. Жена не смогла смотреть на то, как постепенно сходит с ума её муж и уехала. Оставила и так уже находящегося на грани, измотанного мужчину, которому нужна была помощь. Но не от женской руки, как выяснилось позже.

***

— Антон, Тошенька, — хлопая по щекам постепенно приходящего в себя парня, шептал Арсений, — козлик ты мой. Шастун с трудом разлепил свинцовые веки. Хотелось пить и кого-нибудь стукнуть, но он не мог пошевелить и пальцем. Настолько паршивое состояние было у него только один раз в жизни. Тогда отец ушёл, а мать была вся в своих заботах, и он скитался под проливным дождём, пытаясь заглушить боль сигаретами и алкоголем. Тогда он сильно заболел, месяц выкарабкивался из этого ужасного состояния. Именно эта простуда с осложнением дала ему протрезветь от боли и ужаса перед будущим. Он решил с головой погрузиться в юмор, чтобы больше никогда не было так фигово. — Что со мной? Можно воды. — хриплым, измотанным голосом спросил парень, надеясь на лучшее. Арс тут же поднёс к его губам стакан, позволяя утолить жажду. — Шаст, — немного прокашлявшись, сипло и невероятно виновато начал свою речь Попов, — ты чуть не умер, это моя вина. Я не должен был… — он не договорил, уставился в потолок, а когда понял, что не в силах сдержать слёзы, отвернулся. Зеленоглазый требовательно дёрнул его за рукав худи. — Повернись. — попросил Антон. В его глазах было столько нежности и скорби, что Попов просто не смог устоять, наклонился, прижался к худощавой груди. По щекам безостановочно катились слёзы. Почему-то было жизненно важно прижиматься к Антону, обнимать его костлявое тело и думать, что всё позади. Но это не могло длиться вечно и осознание данной истины отрезвило, не хуже ушата воды, вылитого на голову. Он мог его потерять, прям насовсем. Что же было бы с Арсением? Как бы он перенёс ещё одну утрату? Эти мысли стучали в голове, заставляли Попова ещё больше жалеть о содеянном. Он мог больше никогда не услышать голос, не увидеть зелёные огоньки в глазах своего мужчины. Его запах, тепло тела, всё это могло уйти в могилу вслед за Антоном. Попов накручивал себя, думал о самых ужасных исходах. Ему невероятно сложно было представить себя без Тоши, невыносимо больно и отвратительно горько. Но всё же обошлось! Антон жив, хоть и очень измотан, но это ведь лучше, чем сырая земля и черви, копошащиеся в мёртвой плоти. Брюнет вздрогнул и помотал головой. Живое воображение начало подкидывать ужасные картины с Шастуном в главной роли. Бледная кожа, стеклянные глаза, рыхлый грунт вокруг и поблекшие кудри, которые только вчера казались Арсу золотистыми колосьями пшеницы на ветру. Нет, ну это уже слишком. Попов взял себя в руки. Вытирая солёные слезы безысходности, он и решил, Антон должен всё знать, парень имеет на это полное право. — Тош, мне кажется, пора тебе всё рассказать. Ты…слишком дорог для меня, чтобы оставлять тебя в неведении. — Мужчина замешкался и мельком глянул в спокойные, зелёные глаза. В них не было той боли, которая таилась в синеве очей брюнета. Они не знали той огромной ноши, что нёс за собой годами Попов. В этих глазах отображалось целомудрие и равновесие, которого Арсению сейчас так не хватало. — Чего же ты ждёшь? — после минуты молчания, на протяжении которой брюнет пытался собраться, а зеленоглазый терпеливо давал ему время на раздумья. Он прекрасно знал, кем является его визави. Сложно было скрыть от пытливого ума такую большую тайну, но парень даже не догадывался, насколько мало он знал об Арсении. Скрытный мужчина не открывал другим и малую часть своей повседневности, умудряясь ходить вокруг да около, не рассказывая ничего нового о придуманном и годами оттачивавшемся образе. У него были свои загадки, но никто не знал всей правды. Многие охотились за настоящим Арсением в его реальной жизни. Глупым людям почему-то было интересно: что он ест на завтрак, в какой одежде он ходит по дому, с кем делит кровать по ночам и ещё много-много всего пикантного, а порой и выходящего за грань здравого смысла. Сам Попов поначалу злился, потом просто закрывал глаза, а вскоре понял, что эти люди хороший повод для хайпа. Горько вздохнув мужчина начал свой долгий и откровенный рассказ.

***

— Стоп, так ты серьёзно охотишься на эту пакость? — Антон хоть и предполагал, но не думал, что его догадки верны в такой степени. Парню казалось, что разум играет с ним, подкидывает разные безумные теории, заставляет сомневаться в честности избранника. — Да, я пытаюсь отомстить, а они не в силах причинить вред мне, начали охотиться на моих близких. Я знал какой опасности подвергаю тебя… — виновато опустив голову, покаялся брюнет. — То есть… и ты не рассказал мне всё сразу?! Ну ты козёл, Попов. — обречённо, с долей безумного страха за безголового, возмутился Шастун. Арсений вздрогнул от таких слов, как от удара. Его тёмную душу как будто распяли, на клочки разорвали брошенные в порыве злости слова. Он не понимал, почему ему так больно, почему ручейки слёз вновь льются по его щекам. Истерика постепенно подступала обратно и как бы Арсению не хотелось, он не мог её остановить. — Прости… — с ужасом понимая, что сейчас он разревётся, как девчонка, встал и попытался уйти. Но упрямая ладонь, схватившая его за руку, не дала скрыться за дверью. Антон резко потянул голубоглазого скрытника на себя, тот не удержал равновесия и повалился, прямо на лежащего в постели парня. Их лица оказались в паре сантиметров друг от друга. Горячее дыхание ощущалось на губах, таких притягательных и сладких. Арсений знал наизусть вкус этих губ, он хотел, чтобы они принадлежали только ему, чтобы только он мог ловить с них жаркие, полные любви стоны. В глазах помутнело, и брюнет понял, что сейчас сделает ошибку. Он попытался отстраниться, но рука Шастуна привычно легла ему на затылок, притянув ближе.