День, когда всё перевернулось

***

      Я пил. Много пил. Пытался заглушить боль утраты. За дочерью с большим удовольствием присматривала моя мама, пока я вливал в себя бесчисленное количество стаканов с виски. Мне было чертовски мало, я не чувствовал того расслабления, которого стремился добиться. «Skeppsbar» радушно принял меня в свои объятия, чтобы я мог довольствоваться алкоголем.       Мать меня не останавливала, потому что понимала, что без толку держать меня в доме и пытаться отвлечь от всяких мыслей. Я попросил ее об услуге и был несказанно благодарен, когда Оливия с радостью согласилась провести время с внучкой. Ради этого она отменила очень важную встречу. Почувствовал себя кретином после этого, потому что принял импульсивное решение отправиться в бар и напиться, вместо того, чтобы проводить время с дочерью. Я понимал, что Вивьен нуждалась мне, но я не мог смотреть ей в глаза. Мне было до ужаса стыдно за то, что я оповестил ее о смерти Агаты так неожиданно.       Но с другой стороны не было времени подготавливать дочь к серьезному разговору. Врать о том, что Агата в отъезде — настоящее преступление. Отменить для Ви похороны ее матери — непростительное дело, поэтому я сказал ей о том, что моей каттен больше нет, так неожиданно.       Я продолжил глотать виски, словно это было моим успокоительным. Бред. Это не успокоительное, это душегубство. Но я не мог остановиться, потому что моя душа требовала алкогольной разрядки. Мне не хватило той попойки, которая произошла в день исчезновения Агаты. Тогда я думал, что она просто уехала, бросив нас, потому что ей надоела семейная жизнь. Но сейчас, когда опознал ее труп в морге, когда организовал похороны и присутствовал на них вместе с Вивьен, мне требовалось выпить. Требовалось отдаться чувствам.       Смутно помнил, сколько именно я влил в себя спиртное. Но понимал, что много, потому что голова была тяжелой и постоянно заваливалась на столешницу, а глаза закрывались сами по себе. Но я старательно делал все возможное, чтобы не уснуть на барной стойке, потому что мне нужно было еще каким-то чудным образом добраться до дома и отоспаться. Конечно, появляться перед Вивьен в пьяном состоянии я не желал, но во мне присутствовала уверенность, что никто не застанет меня в опьянении.       Несмотря на выпитое, разум оставался со мной. Я был пьян, но понимал все, что происходило. Позади меня проходили многочисленные люди, рядом располагались такие же мужчины, которые вливали в себя литрами алкоголь. В баре играла музыка, но я не заострял на ней никакого внимания, потому что мои мысли были поглощены Агатой и Вивьен. А еще я рассуждал сам с собой, какой же я ужасный отец, что вот так просто оставил дочь и принялся напиваться в пабе.       Рядом со мной было одно единственное свободное место. Его заняла незнакомка с черными как смоль волосами, которая сумела привлечь мое внимание своим голосом. Она выглядела отчаянной. Девушка будто почувствовала, что я на нее смотрел; повернула голову в мою сторону и оценивающе прошлась по лицу, опустившись ниже. Реагировать на ее взгляды у меня не было желания. Я отвернулся и потребовал у бармена еще один стакан виски.       — Судя по твоему настроению, случилось что-то, что колоссально подкосило тебя, — проговорила незнакомка на шведском с сильным акцентом и устроилась поудобнее на барном стуле.       Я промолчал, глядя в пустоту. Разговаривать с ней было последним, чем я хотел бы заняться сегодня.       — Ты не говоришь на шведском, верно? — снова попробовала поговорить со мной девушка. — Англичанин?       — Нет, — твердо ответил я на родном языке. — У меня нет желания разговаривать.       — Ты угрюмый, — она вздохнула. — Почему ты не хочешь разговаривать? Думаю, моя компания тебе могла бы понравиться.       — А я так не считаю.       Я не собирался с ней церемониться, отвечал холодно и резко. Всем своим видом пытался показать незнакомке, что у меня не было нужды перекидываться с ней парой фраз и делать вид, что все хорошо. Мне хотелось одного: пить в полном одиночестве, пока алкоголь окончательно на меня не подействует.       Агата бы не одобрила мое состояние. И почему-то я был уверен, что она наблюдала за мной и была до ужаса недовольна моими действиями. Но она должна понимать, что мне требовалось провести время в пабе, чтобы попробовать хотя бы на мгновение забыться в пространстве. На меня и Вивьен в последнее время навалилось слишком много. Исчезновение Агаты, подброшенные письма, зацепка на ее ноутбуке, звонок Сэма, опознание трупа в морге, похороны, переезд. И все это за несколько гребаных дней.       Незнакомка не отставала. Ей подали коктейль, после чего она расположилась на барном стуле так, что всем корпусом была направлена в мою сторону. Ее колени дотронулись до моих бедер, и меня будто бы ударило током. Я дернулся и посмотрел на девушку с недовольством, постаравшись отодвинуться от нее хотя бы на несколько сантиметров. Такая близость мне не нужна.       — Что ты такой дерганный-то?       — Оставь меня в покое, — грубо бросил я. — В баре много мужчин, с которыми можно поговорить. Я предпочитаю оставаться в одиночестве.       — Да ну тебя, — она махнула рукой и встала со стула. Уже через несколько секунд ее след простыл.       Если бы мое сердце было каменным, а от совести и следа не осталось, я бы воспользовался ее желанием познакомиться. Мы бы еще немного выпили, побеседовали, а после отправились в отель, чтобы провести всю ночь, отдаваясь друг другу без остатка. Она бы целовала мою кожу, царапала и стонала в ухо. Но это меня не интересовало. Я не мог думать о незнакомках, с которыми почти каждый мужчина не прочь был бы порезвиться, потому что мои мысли были привязаны к Агате. Да и интрижка на одну ночь после смерти моей супруги я посчитал бы изменой. Это подло и низко.       На время прикрыл глаза и позволил себе тяжело вздохнуть. Почувствовал фантомные прикосновения на плечах, которые медленно передвигались к груди. Ощутил мурашки на теле, из-за чего руки непроизвольно сжались в кулаки. Сердцебиение стало учащенным, а в ушах зазвенело. Я чувствовал прикосновения Агаты, будто она прямо сейчас была рядом со мной. Ее касания я не спутал бы ни с чем, даже если бы находился под сильнодействующими наркотическими веществами.       Но мне все это причудилось. Алкоголь взял меня полностью, потому что сознание притупилось. Я поспешил достать портмоне, чтобы расплатиться за опрокинутые стаканы виски. От фантомных прикосновений не осталось и следа.       — Тебе вызвать такси? Ты выпил почти весь виски в моем баре, чувак, — голос бармена заставил поднять на него глаза.       — Не нужно, — ответил я заплетающимся языком, вытащил из портмоне купюры и бросил их на барную стойку. — Спасибо за виски.       — Это моя работа, — юноша схватил деньги и поспешил поместить их в кассу. — Может, все-таки вызвать такси? Ты еле на ногах стоишь, еле разговариваешь.       Передо мной все поплыло. Это произошло за считанные секунды. Если несколькими минутами назад разум оставался нетронутым порочным алкоголем, то сейчас меня уносило в буквальном смысле.       — Я в состоянии… — я сделал незначительную паузу, постаравшись совладать с собственным языком, — чтобы вызвать себе такси. Спасибо за переживание.       — И все же я сделаю всего лишь один звонок, после которого тебе придется подождать машину совсем немного, — сказал паренек и потянулся к мобильному телефону.       Я сел на барный стул и прикрыл глаза. Последний стакан хорошего виски подействовал на меня так, как моя душа этого и хотела. Он сделал все возможное, чтобы я сейчас ощущал себя беспомощным, который не в состоянии просто-напросто вызвать такси с помощью приложения на телефоне.       — Три минуты, — оповестил меня бармен, дотронувшись до моей руки. — Машина скоро подъедет.       Интересно, у меня на лице написано, что моя жизнь постепенно катилась в бездну? Или, быть может, меня с потрохами выдало мое желание напиться вдребезги в хорошем баре Стокгольма? Я всегда знал, что бармены своего рода психологи, но чтобы они были настолько проницательными… Другой причины, почему юноша именно ко мне решил проявить дружелюбие, я не видел. По всей видимости, мое лицо выражало сплошную грусть и отчаяние, поэтому из всех напивающихся вдрызг мужчин он уделил внимание мне.       — Почему ты со мной возишься? — я выгнул бровь.       — Не знаю, — он пожал плечами. — Наверно потому, что тебе требуется моя помощь.       — Мне ничья помощь не требуется, — сквозь зубы проговорил я. Старался выглядеть серьезным и грубым, но по факту моя пьяная оболочка вызывала у человека, что стоял за барной стойкой, сочувствие. Я выглядел жалким.       — Порой нужно принимать чужую помощь, чтобы не попасть в беду, чувак, — парень похлопал меня по плечу.       — Тебе просто стало жаль меня.       — Может быть. Но в любом случае я хочу помочь, но понимаю, что ты меня и под дулом пистолета не подпустишь. Поэтому начал с простого — с такси, — его губы скривились в полуулыбке.       — По лицу написано, что в моей жизни все не так сладко, да? — я прищурился, если это можно было так назвать. Под опьянением мои движения были схожи с жизнью ленивца — мимика была медленной.       — К сожалению, да, — бармен с сочувствием взглянул на меня, после чего опустил глаза на дисплей телефона. — Такси прибыло.       — Спасибо, — сказал я и встал с барного стула.       В полном беспамятстве дошел до машины, по дороге с кем-то несколько раз столкнувшись. Держался из последних сил, чтобы не уснуть в такси и — о чудо — я действительно продержался до самого дома Оливии.       Меня встретила прислуга в столь поздний час, но я всего лишь навсего махнул на женщину рукой, чтобы та не утруждалась с моим приемом. Меньше всего хотелось, чтобы Вивьен застала меня в таком состоянии, поэтому я двинулся в свою комнату быстрее обычного. Но несмотря на то, что я пытался идти стремительнее, все же в моих движениях присутствовала то самое замедление, которое присуще только ленивцам.       Но, как только я коснулся головой подушки, при этом не удосуживаясь стянуть с себя пальто, мои веки потяжелели наперевес с гудящей головой. Ещё несколько секунд прошло перед тем, как я уснул, вторгаясь в сладостное искушение Морфея.

***

      Мягкие женские губы оставляли поцелуи на моей коже, медленно, будто нарочито, поднимаясь выше, к лицу. Я улыбнулся, когда увидел перед собой Агату. Желанную, потрясающую и самую лучшую Агату. Она смотрела на меня с обожанием, запускала тонкие пальцы в мои шелковистые волосы, зубами оттягивала нижнюю губу, а после облизывала и целовала меня так чувственно и глубоко, отчего я покрывался приятными мурашками.       Мы были одним целым. Наслаждались друг другом, смотрели в глаза и улыбались. Только спустя несколько минут полного идиллия я заметил, насколько в комнате было светло. Из окон лился солнечный свет, стены были выкрашены в бежевые тона.       Я не мог понять, где мы находились. Сонливо потер глаза и осмотрел мою Агату, которая была здесь и сейчас. Она оставила поцелуй, после чего подошла к окну и распахнула его, впуская свежий воздух в комнату. Рыжая шевелюра развивалась от порыва ветра. Казалось, что я попал в самый настоящий Рай, а Агата — мой Ангел.       — Мне холодно, Александр, — неожиданно проговорила каттен, не оборачиваясь. — Дно ледяное. От воды мне больно, потому что она попадает на порезы.       Агата повернулась ко мне, и я заметил на белой сорочке капли крови. Приподнял глаза и разглядел порез на шее, которого некоторое время назад не было. От ужаса я перестал дышать, сердце забилось где-то в горле. Тело задрожало, будто осиновый лист на ветру.       Она начала плакать. От содрогания тела кровь ручьем побежала от пореза по горлу, опускаясь на грудь и впитываясь в ткань. От этой картины я не мог двигаться, будто парализованный смотрел на то, как моя жена рыдала и словно захлебывалась в собственной крови. Издавала хрипящие звуки и прятала лицо в ладонях.       Я начал чувствовать шлепки по щекам, но совсем не понимал, кто меня хлестал. Протянул руки к Агате, попытался прикоснуться к ее плечам, но кто-то меня потянул на себя. Голоса не было, чтобы я мог закричать во все горло.       — Александр!

***

      — Александр, проснись! — мама била меня по щекам, пытаясь привести в чувства. Я распахнул глаза и тяжело задышал, жадно хватая воздух. Сердцебиение было бешеным.       Во взгляде Оливии прослеживалось беспокойство.       — Что со мной? — я не соображал; голова ходила кругом, а во рту было суше, чем в Сахаре.       — Ты кричал во сне. Перебудил полдома, — она тяжело вздохнула и помогла мне принять сидячее положение.       — Который час?       — Без пяти шесть утра, — мама ласково провела ладонью по моим волосам. — Алекс, что тебе снилось?       — Кошмар, связанный с Агатой… — я дернулся, будто меня ударили плеткой. — Прости, что разбудил.       — Все в порядке. Кстати, — она поправила пижаму и подошла к окну, — вчера у своего знакомого узнавала по поводу места для Вивьен в школе. Он сказал, что может устроить ее без проблем. Думаю, ты не будешь против, потому что должен понимать, что девочке нужна учеба несмотря ни на что.       — А кто сказал, что я буду против? — я облизнул пересохшие губы. — Только за, чтобы дочь училась и приспосабливалась к новому месту. Я не знаю, когда мы вернемся обратно, поэтому она должна привыкнуть.       — Прости, что меня не было на похоронах, Александр, — проговорила Оливия с хрипотцой в голосе. — Меня не было в городе все это время. Приехала обратно домой буквально перед вашим приездом.       — Ничего, все в порядке, мам.       Конечно, легкая обида присутствовала на мать за то, что она не была на похоронах Агаты и не проводила ее в последний путь, но я понимал, что Оливия была занята. До исчезновения она уведомила меня, что отправилась в Германию, чтобы провести переговоры, поэтому столь сильной обиды на нее не было. Но осадок остался.       — Мне очень жаль, что так получилось с Агатой. Прими мои соболезнования, — мама обернулась и с сочувствием посмотрела на меня.       — Спасибо, — на выдохе сказал я. — Спасибо за то, что приютила нас у себя. Я в долгу.       — Брось, — она махнула рукой. — Я твоя мать, Александр. Ты должен просить у меня помощи, когда она тебе очень нужна. Я очень рада, что вы приехали именно ко мне, а не сняли какой-нибудь номер в отеле.       Кислая улыбка появилась на моем лице, после чего я встал с кровати. Голова закружилась еще сильнее. Вчера я перебрал с виски, нужно было остановиться после четвертого опрокинутого стакана.       — Как себя вела Вивьен вчера? — я схватился за голову.       — Сначала не хотела проводить время со мной. Не хотела расставаться с плюшевым зайцем, но потом все же дала мне шанс развеселить ее. И у меня немного получилось это сделать, — ответила мама. — Она очень раздавлена, Александр.       — Плюшевый заяц — подарок Агаты, — наши взгляды встретились. — Я знаю, что Вивьен раздавлена… Но понятия не имею, что мне делать дальше.       — Дать ей привыкнуть, ты сам это сказал. Послушай, Алекс, — мама сделала ровно два шага в мою сторону, — ты правильно сделал, что сказал Вивьен про смерть Агаты и отвел на похороны. Лучше, чтобы она узнала об этом сейчас, чем через несколько лет. Я больше чем уверена, что если бы ты рассказал о смерти спустя какое-то количество времени, то Ви обиделась бы на тебя.       — Ты права, мам. Ты тоже сказала мне о смерти отца сразу же, не тянула с этим. Я благодарен тебе за это, — моя рука коснулась ее плеча.       Она не ответила. Ее губы вытянулись в улыбке, а после мама прижала меня к себе. Обвила спину руками и положила голову на мою грудь.       — Не уходи в загул, Ал, — спустя время сказала Оливия. — Держи себя в руках.       — Постараюсь, — на выдохе произнес я и почувствовал вибрацию в кармане. На телефон пришло уведомление.       Мама продолжила меня обнимать, а я же потянулся за мобильником. Аноним отправил несколько вложений. Я зашел в личные сообщения и задержал дыхание, как только увидел фотографии. На них изображены я и Вивьен в аэропорту. К фото было прикреплен текст:

«От меня не убежишь, Нильсен. Я достану вас из-под земли».