День, когда всё перевернулось

      — Господи, Сэм, возьми трубку, — проворчал я, наматывая круги по комнате.       Прошло несколько часов после того, как я получил сообщение от анонима с фотографиями, где были изображены я и Вивьен. Слова «От меня не убежишь, Нильсен. Я достану вас из-под земли» заставляли учащенно дышать и панически рассуждать о дальнейших наших действиях. Если тот, кто причинил Агате вред, знал, куда мы направились в качестве побега, то у нас не было шансов прятаться. Этот человек найдет нас в любом месте.       — Макото, — ответил Сэм грозным голосом, от которого я сначала опешил, но потом понял, что и к чему. В Швеции я приобрел новый номер.       — Сэм, это я.       — Алекс, здравствуй, — его голос сразу же стал дружелюбным, стоило мне дать понять, что с ним разговаривал друг Сэмюэля. — Как долетели? Прости, что не позвонил в первый день вашего пребывания. Помимо того, что я ищу убийцу Агаты, у меня еще несколько дел накопилось. Разрываюсь на части.       — Все в порядке, Сэм. Долетели тоже нормально, Вивьен весь полет спала. В общем, — я тяжело вздохнул, — мне пришло сообщение от анонима. Он прислал фотографии, на которых были изображены я и Ви. Эти фото были сделаны в аэропорту перед вылетом в Швецию.       Макото выругался.       — Я понятия не имею, как именно этот ублюдок достал мой новый номер телефона и прислал фотографии, — продолжил я.       — Значит, у него есть связи в Швеции. Можешь прислать фото?       — Конечно.       Я свернул звонок и поспешил отправить снимки Макото вместе с тем самым текстом. Мысли вихрем кружились в голове, дыхание сбилось. Если у человека, который сфотографировал нас в аэропорту, есть связи в Швеции, то он не остановится, пока не доберется до нас.       Сэм чертыхнулся вслух.       — Ал, послушай, — начал друг, тяжело выдохнув, — у тебя остается единственный выбор — снова бежать из страны.       — Ну уж нет, — недовольно воскликнул я. — Сам посуди, эта убийца умная, найдет везде. Смысла убегать нет, нужно довести дело до конца. И я надеюсь, что ты оправдаешь меня в суде, если от моих рук это ничтожество умрет.       — Это очень опасно. Подумай о Вивьен…       — Я думаю о ней каждую секунду, Сэм. Но бегать из страны в страну тоже не выход. Мне нужно как-нибудь связаться с ним и спросить, чего он хочет.       — Ты с ума сошел?! — взревел Макото. — Хочешь вслед за Агатой отправиться? Перечитай его сообщение еще раз, идиот. Очевидно, что он не хочет разговаривать с тобой просто так… Он убить тебя и Вивьен желает!       — Гнилую рыбу уже не спасти, остается только отрезать голову… И ты должен понимать, что если я не сделаю шаг и не попробую перекинуться хотя бы парой фраз с этим ублюдком, то рано или поздно он сделает то, что планирует, — парировал я.       — Это опасно! — не унимался Сэм.       — Я знаю, что это опасно. Но другого выхода не вижу. Нужно сделать все возможное, чтобы остановить этого человека, понимаешь?       — Понимаю, но и ты пойми то, что одно неверное движение — и ты труп. Я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь! Хочешь найти убийцу, разобраться с ней самостоятельно, но, черт тебя дери, не смей лезть на рожон!       — А как по-другому? — я запустил пятерню в волосы. — Мне нужно попробовать связаться с анонимом.       — Ты придурок… Пообещай, что не будет рыпаться с места и бежать по первому зову на место, где тебя запросто могут пристрелить или еще что хуже.       — Обещаю, Сэм. Сделаю все возможное, — на выдохе произнес я.       — Уж постарайся, — недовольно проговорил Макото. — У Оливии, если я не ошибаюсь, есть связи в полиции. Пусть она свяжется с ними и предупредит, что в Стокгольме появился человек, который опасен для вашей семьи. Они должны связаться с нами, чтобы это дело рассматривалось на две страны.       — Хорошо. Спасибо, Сэм.       — Пока еще не за что, Нильсен. До связи.

***

      Вивьен расположилась в саду среди желтых листьев, что переливались на полуденном солнце. Она строила башенки из веточек, листвы и камушек, которые отдал садовник. Я подошел ближе и опустился на колени рядом, заинтересованно разглядывая постройки дочери.       — Милая, ты не против, если я присоединюсь?       Ви мотнула головой, после чего я удобно устроился на листьях, вытянув ноги. Я не представлял, насколько будет тяжело банально поговорить с Вивьен после похорон. Попросту не мог подобрать слова. Начать диалог с «как ты себя чувствуешь после похорон, милая?» казалось мне чем-то невероятным и непостижимым. Я чувствовал огромную вину за собой, что вовлек Вивьен во всю эту сложную и больную ситуацию, рассказав о смерти Агаты и не подготовив к этому. Но молчать и делать вид, что моя каттен в отъезде, что она жива и здорова, было самым большим преступлением с моей стороны. Я не имел права обманывать дочь, но и не имел права травмировать ее в юном возрасте.       Вся ситуация вышла из-под контроля. Мне было тяжело осознать тот факт, что Ви обязана знать, что случилось с ее матерью. Я был уверен, что, став постарше, Вивьен обсыпала бы меня вопросами по поводу Агаты и ее спонтанном отъезде. И если бы я сказал через время, что Агата на самом деле мертва, дочь обиделась бы на меня, переставая доверять. Эти мысли притупляли разум, но от них я не мог отделаться.       Вивьен положила три листика друг на друга, но неожиданно подул ветер и снес башенку. Дочь с размаху толкнула остальные постройки, после чего те упали. Листья улетели, веточки потерялись в пожелтевшей траве, а камни рассыпались. Раньше я не наблюдал за дочерью агрессивные действия, поэтому это выбило меня из колеи.       — Ви, все хорошо? — я сглотнул, дотронувшись до плеча Вивьен. Она была чертовски напряжена.       — Нет! Все плохо! — высоким голосом воскликнула Ви, посмотрев на меня. — Мамы больше нет, мы находимся в другой стране, меня ждет новая школа, ты ходишь грустный! Мне все надоело!       — Вивьен… — я потянулся к дочери, но она уклонилась и встала с листьев.       — Я хочу, чтобы все было как раньше, — она шмыгнула носом, держась из последних сил, чтобы не разрыдаться. — Хочу, чтобы мама была жива, чтобы ты был счастливым, чтобы я ходила в свою прежнюю школу и общалась с Бетти!       Вивьен расплакалась, пряча лицо в ладонях. Я быстро встал с листвы и поднял дочь на руки, поглаживающими движениями проводя ладонями по ее спине. Она обхватила меня своими ручками, уткнувшись лицом в мое плечо.       — Милая, послушай. Я буду очень счастлив видеть твою сияющую улыбку на лице, но только не слезы. Мама не покинула нас, родная. Она навсегда с нами, в наших сердцах. Я уверен, что прямо сейчас она наблюдает за нами и грустит, потому что ты рыдаешь. Ты же прекрасно помнишь, как маме было плохо, когда ты плакала?       Ви оторвалась от моего плеча и посмотрела огромными покрасневшими глазами. Она кивнула головой, вытирая слезы рукавом осенней куртки.       — Пожалуйста, Вивьен, — продолжил я, — возьми себя в руки и ради мамы перестань плакать. Если ты будешь продолжать рыдать, то в будущем, когда ты вырастишь, твоих нервных клеток совсем не останется. Заставь маму улыбаться. Она, увидев, что ты не плачешь, а улыбаешься, будет счастлива и спокойна.       — Я не могу, папочка… Мне очень больно, — она отвела взгляд и вновь шмыгнула носом. — Ты правда считаешь, что мама смотрит на нас с облаков?       — Да, Вивьен. Мама наблюдает за нами оттуда, — я указал пальцем на голубое небо, слегка щурясь от солнца. — Я понимаю, что тебе очень больно, милая. Мне тоже паршиво. Сердце разрывается на кусочки. Но ради Агаты мы должны взять себя в руки, понимаешь? Должны сделать все возможное, чтобы не поддаваться парализующему отчаянию.       Вивьен покачала головой, вновь уткнувшись в мое плечо.       — Это тяжело, я понимаю, — не унимался я. — Тяжело принять тот факт, что Агаты нет с нами.       Если бы мне кто-то в прошлом сказал, что через несколько лет я буду разговаривать с дочерью на очень серьезную тему, касающуюся смерти ее матери, то я бы рассмеялся в лицо тому, кто сказал бы такую чушь. Никогда не знаешь, какой стороной повернется к тебе судьба, но теперь я намотал на ус, что жизнь непредсказуема. Я не предполагал, что Агата покинет нас настолько рано. Не думал, что Вивьен узнает о трагическом уходе любимой мамы в таком маленьком возрасте. Девочке восемь, а она уже пережила свои первые похороны и потеряла близкого человека. Сердце обливалось каждый раз, когда я задумывался об этом. Судьба-злодейка, которая играла по своим правилам и рвала наши души в клочья, радуясь этому и упиваясь нашей безнадежностью.       — Пап, а ей сейчас не больно? — неожиданно спросила Ви, отрываясь от плеча.       — Нет, солнышко, — я покачал головой, поправив осеннюю шапку с кошачьими ушками, что слегка сдвинулась с места. — Она сейчас в лучшем мире. Ей совсем не больно.       — А что ощущают люди, попавшие в этот «лучший мир»? — она вытерла последние слезы все тем же рукавом и поймала на ветру желтый кленовый лист.       — Думаю, что умиротворение и полное спокойствие.       — Мы ведь все когда-то там окажемся? — тихо спросила Ви и подняла глаза на меня.       — Рано или поздно…       Разговаривать с дочерью о «лучшем мире» не входило в мои планы, особенно в ближайшие три года. Я бы в жизни не подумал, что Вивьен будет задавать вопросы о «лучшем мире» и что рано или поздно каждый из нас окажется там. Некоторые родители старались не затрагивать тему смерти до момента, пока их чадо не станет старше. Но моя девочка была слишком смышленой; она поняла очевидные вещи. И разговор о «лучшем мире», куда попадали после смерти, завязался, потому что дочь была заинтересована этим. Не то чтобы меня это пугало, ведь Вивьен непременно все равно узнала бы, что такое смерть и как ее принять, чтобы заранее не бояться. Но все же было странно обсуждать это с восьмилетним ребенком и объяснять, что люди после смерти не чувствовали ничего, кроме абсолютного спокойствия. Да и насчет спокойствия не был так сильно уверен…       — Вот вы где, — взволнованный голос Оливии заставил нас обернуться. Я вопросительно выгнул бровь. — Александр, нужно серьезно поговорить.       — Что случилось? — я был в смятении.       — Вивьен, милая, — натянуто улыбнулась мама, приблизившись к дочери, — миссис Улофссон накупила очень много сладкого! Она не управится одна, ей нужна помощница. Поможешь нашей прекрасной домработнице съесть сладости?       — А где она? — заинтересовано поинтересовалась Вивьен, крепче сжав кленовый лист.       — На веранде, ягодка моя. Беги туда.       Я недоверчиво опустил дочь и вопросительно выгнул бровь, ожидая от мамы ответов. Как только Вивьен скрылась с поля зрения, я задал вопрос:       — Можешь объяснить, что случилось?       — Во-первых, Алекс, я поставила на уши всю полицию, — начала мама и тяжело вздохнула.       Как только получил сообщение от неизвестного отправителя, я первым делом показал Оливии фотографии. У нее действительно имелись свои связи в полиции, поэтому она за считанные секунды связалась с главным в полицейском участке. Сообщила, что за мной и Вивьен ведется слежка. Переслала ему фото, сделанные в аэропорту Лондона, после чего отъехала на несколько часов, чтобы лично пообщаться с полицейским. А я же все это время созванивался с Сэмом и проводил время с дочерью.       — Во-вторых, на моей машине было нацарапано «вам не скрыться от меня», — в голосе отчетливо слышалась тревога. Я напрягся. — Когда я уезжала с водителем в участок, надписи не было. Скорее всего кто-то сделал ее, когда мой водитель отошел по делам, пока я была в полиции. В-третьих…       Она сглотнула и поджала губы, словно боялась продолжать говорить.       — В-третьих? — хрипло промолвил я и коснулся плеча матери.       — Под воротами оставили коробку, Алекс. В ней… — она вздохнула и передернула плечами. — Свиная голова. И записка.       Оливия протянула окровавленную бумажку, которая была в полиэтилене. Я осторожно выхватил ее из рук и вчитался в содержимое:

«Думал, что самый умный, раз заявил в полицию? Тогда лови в качестве подарка свиную голову. Клянусь, Нильсен, в скором времени твоя мать получит две головы сразу: твою и миленькой дочурки. Я доведу дело до конца»

      — Вы просмотрели уличные камеры? — спустя несколько минут проговорил я, чувствуя, как сердце застучалось где-то в горле.       — Да. Эту коробку принес самый обычный курьер. Его уже ищут.       — Я хочу взглянуть на посылку. У меня предчувствие, что там есть еще что-то.       Мама повела меня на задний двор. Приблизившись, я услышал многочисленные мужские голоса. А потом увидел водителя мамы, охранника и мужчину, которого раньше ни разу не видел. Они обернулись сразу же, как только мы подошли.       Коробка была большой. Внутри лежала свиная голова, обернутая в прозрачную подарочную упаковку. Я тяжело сглотнул подобравшийся колючий комок к горлу, после чего начал осматривать коробку, ища какие-то зацепки. Я был уверен, что было что-то еще, чего не заметила мать.       И я был прав. На дне, под головой, было нацарапано на картоне «вам не скрыться от меня». Точно такая же надпись присутствовала на машине Оливии.       — Что прикажете делать с головой, мисс Нильсен? — раздался голос охранника позади меня.       — Выбросить! И как можно скорее, — с отвращением сказала мама. — Ал, ты что-то нашел?       — Такую же надпись, которая нацарапана на твоей машине, — я отошел от коробки.       — Этот ублюдок узнал, где мы живем. Он прислал курьера, чтобы тот доставил свиную голову и чертову записку, — Оливия приобняла себя за плечи. — Нужно срочно уезжать. Всем нам.       — Ну уж нет, — ответил я. — Нужно довести дело до конца. Неизвестный наверняка хочет встретиться со мной. И я организую эту встречу.       — Ты совсем страх потерял? — взревела мама.       — А что, лучше постоянно скрываться? Я хочу разобраться во всей ситуации и выйти на след того, кто убил мою Агату и начал покушаться на наши с Вивьен жизни.       — Александр! — Оливия схватила меня за руку и притянула к себе. — Ты в своем уме? Тебе мало убитой Агаты? Хочешь вслед за ней пойти? Я не прощу себе, если с тобой и Вивьен что-то случится!       — Для начала я хочу просто пообщаться с ним. Потом договориться о встрече и на месте пристрелить. И уж поверь мне, я совсем не буду против, если мои руки будут в его крови. Сэмюэль Макото отмажет меня.       — Мисс Нильсен, ваш сын прав, — встрял незнакомый мужчина. — Александр может договориться о встрече с анонимом. А оперативная группа будет на подмоге. Если что-то пойдет не так, то наши ребята откроют огонь.       — Вы сговорились?! — зашипела Оливия. — Мистер Маттссон, это слишком опасно. А если ваша оперативная группа не успеет? Александра запросто могут убить!       — Оливия, послушай, — Маттссон приблизился к матери, — Александр сделает вид, что приехал один и с миром, пока мы будем сидеть в засаде. В подходящий момент мы сможем задержать злоумышленника.       — Поклянись, Теодор, — глаза Оливии стали мокрыми, — что Александр будет жив. Поклянись, что сделаешь все возможное, чтобы его не пристрелили на месте.       — Клянусь, Оливия. Александр, — обратился ко мне мистер Маттссон, — будьте добры дать мне ваш телефон. Я договорюсь о встрече.