День, когда всё перевернулось

***

Два месяца спустя       Утренний снегопад обернулся настоящим апокалипсисом. Снег неравномерно ложился на лобовое стекло, из-за чего дворники не успевали работать. Я ехал медленно, чтобы не угодить в аварию, потому что асфальт казался настоящим катком. Зима в Лондоне была аномальной в этом году. Автомобилисты еще не приноровились к столь сложным погодным условиям. Снег никого не щадил, особенно на дороге.       Вивьен наблюдала за снежинками, завороженно глядя в окно. Она обожала зиму, поэтому аномальный снегопад восприняла как что-то должное и самое лучшее.       До кладбища мы ехали молча, но чуть погодя, как только я аккуратно припарковался на уличной заснеженной стоянке, нарушил тишину тем, что прочистил горло и отстегнул ремень безопасности. Короткое «мы прибыли» прозвучало в салоне авто, после чего Вивьен кивнула и поспешила натянуть зимнюю шапку и застегнуть куртку. Я укутался в шарф, затем вылез наружу и глубоко вздохнул. Холодный воздух приятно пронзил мои легкие насквозь, благодаря чему мои губы вытянулись в легкой ухмылке.       Ви выпрыгнула из машины и захлопнула за собой дверь. И первым делом она засунула руку в снег, а после сомкнула пальцы, делая снежок. Я раскрыл дверь на заднее сидение и вытащил два букета лилий. Один протянул Вивьен, другой прижал к себе и закрыл машину.       — Пойдем? — я взял дочь за руку и повел ее на кладбище, на котором покоилась Агата.       — Пойдем, — ответила Ви, переплетая наши пальцы.       Я моментально нахмурился, потому что она была без перчаток.       — Почему без перчаток? — не удержался от замечания, сильнее сжав ее пальцы своими.       — Не переживай, обморожение я точно не получу, потому что не так холодно, — сказала Вивьен. — Тем более твоя рука меня согревает.       — Непокорная девчонка, — по-доброму фыркнул я.       Мы шли мимо многочисленных надгробий. Ви с интересом рассматривала могильные плиты, которых покрывало снежное одеяло. Она заострила особое внимание на девушке, что стояла над надгробием и бережно отчищала его от снега. Нам даже пришлось остановиться на некоторое время, потому что Вивьен следила за ее движениями. Но передернув плечами от холодного ветра, который пронизывал нас насквозь, вновь двинулись по дорожке, выискивая могилу Агаты.       Ее надгробие также было в снегу. Отпустив руку дочери, я одним движением смахнул белоснежную вуаль, после чего аккуратно положил букет лилий у могильной плиты. Вивьен последовала моему примеру, и уже через несколько секунд мы повисли в тишине, глядя на выгравированные инициалы.       Было тяжело осознавать, что Агаты больше не было с нами. Прошло три месяца со дня смерти каттен, но я до сих пор не мог свыкнуться с этой мыслью. Как только закончился кошмар, связанный с Диланом, мы не спешили уезжать обратно в Лондон, потому что я не мог находиться в квартире, в которой когда-то жила счастливая семья. Мне пришлось пересилить собственные чувства, чтобы вернуться в наш дом.       После того, как Дилан покончил жизнь самоубийством, некоторое время Агата приходила ко мне каждую ночь во сне. Она была неимоверно счастливой и благодарной за то, что все закончилось. Много раз просила не винить себя в том, что ее жизнь оборвалась так неожиданно и несправедливо. Но я не мог не винить себя. Если бы был чуточку проницательным, я бы сразу понял, что что-то шло не так. Агата боялась показаться параноиком в моих глазах, но разве я смог бы ее обвинить в этом? Ни за что.       Но время не повернуть вспять, как бы мне этого безумно не хотелось. Я не мог изобрести машину времени, чтобы предотвратить покушение на Агату. К сожалению, время не подвластно мне, и я не мог его контролировать. Если бы у меня была возможность вернуться в прошлое, то я непременно бы сделал это, ни разу не задумываясь.       — С наступающим Новым годом, каттен, — хрипло сказал я и прикоснулся к ледяному надгробию. Пальцами почувствовал выгравированные буквы и покрылся мурашками.       — С наступающим Новым годом, мамочка, — следом за мной проговорила Вивьен, положив свой букет рядом с моим. Она не сводила свой взгляд с плиты. Не моргала и как будто не дышала.       Сделал глубокий вздох и снова смахнул нашедший снег. Снежинки слишком быстро наседали на надгробие и из-за этого приходилось каждый раз убирать снежное одеяло.       — Меня похвалили в танцевальной школе, — начала Вивьен. — Преподавательница сказала, что я танцую лучше, чем другие девочки. Бетти из-за этого даже обиделась на меня, но мы с ней поговорили и все выяснили. А еще учительница сказала, что благодаря моему рвению танцевать, меня отправят на соревнования. Как бы я хотела, чтобы ты видела, как я танцую, мамочка… — она шмыгнула носом и отвела взгляд, смотря куда-то вдаль. — Но папа обнадежил меня тем, что ты наблюдаешь за нами с облаков.       — Это правда, милая, — воскликнул я, поправляя ее шапку. — Мама сейчас наблюдает за нами. И я уверен, что она улыбается.       — Я тебя очень сильно люблю, мам, — Вивьен подняла голову к небу и прикрыла глаза от падающих снежинок. — Мы с папой тебя очень сильно любим. А еще мы скучаем. Тебя безумно не хватает… В доме стало так пусто без тебя. Но я очень надеюсь, что тебе сейчас хорошо и ничто не тревожит. Надеюсь, тебе не холодно.       Сердце сжалось и заболело. От одного страдающего вида моей дочери мне становилось невыносимо дурно. Я погладил ее по спине, после чего глубоко вздохнул. Честно говоря, я не знал, что можно было сказать, ведь прекрасно понимал, что Агата знает о каждом нашем шаге.       Вивьен раскрыла глаза и взглянула на меня, после чего схватила за руку. Ее пальцы были холодными, на что я моментально нахмурился и принялся искать свои перчатки, чтобы дочь смогла их натянуть на свои руки.       — Надевай, — приказным тоном сказал я, протягивая найденные перчатки. — Не хватало, чтобы ты получила обморожение.       — Мне не холодно! — воскликнула Вивьен.       — Вивьен, у тебя пальцы ледяные, — недовольно промолвил и сам принялся натягивать на ее руки перчатки. — Обморожение не шутки, ты понимаешь это? Так что не ерничай.       Ви закатила глаза, но все же поддалась. Потом благодарно улыбнулась, когда почувствовала руки в тепле. «Несносная девочка», — подумал про себя и покачал головой, вновь глядя на надгробие Агаты.       — До встречи, Агата. Люблю тебя, — сказал и поправил лилии, которые слегка упали.       — До встречи, мамочка, — проговорила Вивьен.

***

      Как только мы переступили порог квартиры, я полез в кладовку, чтобы достать елку и елочные игрушки. Мне хотелось создать хотя бы пародию на новогодний праздник, потому что в унынии проводить такое волшебное событие у меня отсутствовало желание.       Вивьен помогала наряжать елку. Казалось бы, в воздухе витала атмосфера предстоящего праздника, но на душе зияла огромная дыра, которая напоминала мне о том, что случилось несколькими месяцами ранее. Я понимал, что Агата все еще была с нами, в наших сердцах, но саднящее чувство не давало мне покоя.       Дочь старалась меня отвлечь различными новостями, которые я уже слышал. Но я совсем был не против послушать еще раз по кругу, как ее похвалили в танцевальной школе, и как похвалили на физкультуре за самый быстрый бег из всего класса. Я искренне гордился дочерью за все ее свершения. Агата — я в этом был уверен — тоже гордилась Вивьен.       Неожиданно раздался телефонный звонок, заставляя меня отложить елочную игрушку. Я схватил мобильный с кофейного столика и слегка улыбнулся, когда на дисплее высветилось имя моего друга.       — Привет, отшельник, — проговорил я.       — Я всего лишь на несколько недель взял отпуск и отправился в Японию.       — И не выходил на связь несколько дней. А еще заставил меня поседеть на несколько лет вперед.       — Не нуди. Лучше открой мне дверь. У вас подъезд, конечно, уютный, но мне больше всего нравится твоя квартира.       Я отключил звонок и подошел к двери. Раскрыл ее и улыбнулся, когда увидел Макото. Вивьен радостно вскрикнула, крепко обнимая Сэмюэля за ноги. Сэм передал мне два больших пакета и коробку, а после поднял дочь на руки и крепко обнял.       — Ты решил Японию обокрасть? — я вопросительно выгнул бровь. — Что в этих пакетах и коробке?       — Всего лишь новогодние подарки прямиком из Токио. Мне хочется сделать вам приятно, поэтому отказы не принимаются, — торжественно заявил Сэм.       Он из коридора заметил, что в гостиной была наполовину наряженная елка.       — Сэм, помоги нам нарядить елку, а то мы мучаемся уже несколько часов, — сказала Вивьен, выпрыгнув из его объятий. — И я буду очень рада, если ты встретишь Новый год с нами.       — Ви, по-другому и быть не может. Я с аэропорта отправился домой, а потом сразу к вам. Надеюсь, Алекс не против, чтобы отпраздновать Новый год вместе? — он перевел взгляд на меня.       — Когда я был против? — возмущенно воскликнул я. — Я очень рад, что ты с нами.       Довольная Вивьен схватила Макото за руку и повела в гостиную. Я же последовал за ними, сжимая ручки тяжелых пакетов. Сэм с ума сошел, притащив с собой новогодние подарки из Токио. Моя голова в последнее время совсем не соображала, но все же я нашел в себе силы приобрести небольшие подарки для Вивьен, Сэма и Оливии.       Поставил пакеты и коробку на пол и почувствовал вибрацию в кармане. Достал телефон и увидел, что мне звонила мама.       — Мам, привет. Рад тебя слышать.       — Привет, Алекс, это взаимно. В общем, я хотела устроить сюрприз, но не могу не раскрыть все карты… Надеюсь, ты не против, если я отпраздную Новый год с вами в Лондоне. Тем более я уже еду в такси прямиком из аэропорта.       — Вы сговорились, что ли? Когда я был против вашего присутствия? Что ты, что Сэм, — проворчал я. — Я очень рад, что ты едешь к нам. Мы тебя будем ждать.       — Замечательно. Мне кажется, что такой праздник, как Новый год, праздновать в полном одиночестве — плохая идея. Особенно после того, что пережила ваша семья…       — Да, ты права, мам.       — До встречи, сынок.       — До встречи.

***

      Новогодний стол был полон едой, которую привезли с собой Сэм и Оливия. Наряженная елка мерцала благодаря гирляндам, а под ней располагались упакованные подарки. Казалось бы, новогодняя атмосфера ликовала, но мне чертовски не хватало Агаты. Я нуждался в ее улыбке, шутках, которые она отпускала после каждого выпитого бокала игристого, горящих глаз, когда мы дарили друг другу подарки, и звонком смехе, от которого я покрывался приятными мурашками. Но, к сожалению, это осталось в прошлом. Все наши совместные воспоминания в моем сердце навсегда.       Я понимал, что жизнь — суровая вещь. Осознавал, что рано или поздно мы потеряем своих близких, потому что их жизнь подходила к концу. Но я был не готов так рано потерять мою каттен, судьба которой жестоко оборвалась.       В квартире, в которой мы когда-то жили полноценной семьей, было пусто, даже несмотря на то, что я не рискнул избавиться от вещей Агаты. Некоторые из них были на видном месте, так сказать, напоминали мне о прекрасной женщине, которая вошла в мою жизнь и украсила ее своей любовью. Я не захотел снимать со стены наш портрет, где каждый из нас был счастливым. Я, Агата и Вивьен. Счастливая семья, у которой, казалось бы, нет никаких проблем. Любящая жена, любящий муж, красавица и умница дочь.       Но все это пропало. Кануло в небытие. Растворилось в пространстве. Исчезло…       Я оставался таким же любящим отцом, Вивьен оставалась такой же красавицей и умницей, но Агаты больше не было. Моя каттен покоилась в холодной земле и ничего не чувствовала. Ни боли, ни обиды, ни издевательства над своим телом. Я был уверен, что она только лишь ощущала полное умиротворение, особенно после того, как Дилан прекратил мучать нашу семью.       Жизнь должна продолжаться, я знал это. Прекрасно понимал, что судьбу нельзя предугадать. Никогда не знаешь, что будет завтра.       Каждый из нас изменился в тот роковой день, когда Агата умерла. Вивьен морально повзрослела. Побывала на первых в своей жизни похоронах близкого человека. А я же изменился тем, что понял, что огромная часть моей души сгорела дотла. Замкнулся в себе после ее ухода. Был открытым только лишь с близкими людьми…       Громкий возглас дочери вытащил меня из глубоких раздумий. Я несколько раз моргнул и вопросительно выгнул бровь, совсем не понимая, что произошло.       — С Новым годом! — в один голос закричали Оливия, Сэм и Вивьен.       Часы пробили двенадцать. Я глубоко вздохнул и постарался улыбнуться, чтобы не нагнетать на праздничную атмосферу. Чокнулся бокалом с остальными и сделал огромный глоток шампанского, на время прикрывая глаза. Новый год без Агаты. Новые триста шестьдесят пять дней без моей каттен.       Я поставил бокал на стол и встал со стула. Мама кинула на меня недоуменный взгляд, но ничего не сказала, поэтому я быстро ретировался прямиком в уборную комнату. Сунул руки под холодную воду и посмотрел на себя в зеркало. Уставшие голубые глаза смотрели на меня, из-за чего я горько усмехнулся. Я выглядел жалким. И чувствовал себя таким же.       — Пап, все хорошо? — осторожно поинтересовалась Вивьен.       Мысленно чертыхнулся, когда понял, что я не закрыл дверь за собой. Выключил воду, вытер руки и повернулся к дочери. Я не хотел, чтобы в такой волшебный праздник она видела меня подавленным. Но по ее глазам было видно, что Ви все поняла. Без лишних слов дочь подошла ко мне и крепко обняла. Я сел перед ней на корточки и прижал к себе. Спрятал лицо в ее маленьком плече и глубоко вздохнул. Она пахла все той же сладкой малиной… Этот запах отпечатался в моей памяти, пожалуй, навсегда.       Вивьен гладила меня по спине, по плечам. Мне чертовски повезло с таким агелочком, как Ви. Она успокаивала меня одним лишь своим присутствием. На секунду я задумался о том, что моя девочка пережила. Дилан украл ее, держал в каком-то проклятом подвале, но самое главное, что не трогал ее. После всей этой ситуации Вивьен рассказала мне, что специально пыталась разговорить Бостона, чтобы тот постарался открыться перед ней. Она надавливала на него, чувствовала больные места, пыталась достучаться. Дилан, к моему огромному удивлению, был не настолько бездушной тварью. Он, конечно, всячески пытался унизить моего ребенка, но Вивьен старалась не обращать внимания на его слова. В конце, когда все закончилось, Ви назвала Дилана слабым и отчаянным мужчиной, который запутался в собственных чувствах.       На протяжении двух месяцев Вивьен посещала детского психолога, потому что после похищения ей начали сниться кошмары. Иногда в ее снах проскальзывал Дилан. Она просыпалась с криком и со слезами на глазах.       Мое сердце болело каждый раз, когда я пробуждался от ее криков посреди ночи и бежал в ее комнату. Когда успокаивал, прижимая к себе и осторожно проводя ладонью по ее голове. Тогда я настоял на том, чтобы она начала сессию с психологом. И спустя время кошмары прекратили посещать ее каждую ночь.       — Папочка, что бы не случилось, я всегда с тобой, — сказала Вивьен. Я оторвался от ее плеча и столкнулся с большими глазами, в которых застыли слезы. — Я очень люблю тебя. Ты — самый лучший папа в мире, который обязательно убережет меня от зла. Я уверена в этом.       Я улыбнулся и снова крепко обнял дочь, сжимая ее руками.       — Задушишь ведь… — прохрипела Ви.       — Прости, — я поправил ее свитер с оленями и глубоко вздохнул. — Я тебя тоже очень сильно люблю, Вивьен.       — Пойдем распаковывать подарки! Я очень хочу увидеть твою реакцию на мой подарок, — сказала Вивьен и потянула меня за руку.       Мы выбрались из уборной комнаты и вошли в гостиную. Сэм и Оливия что-то бурно обсуждали, держа в руках бокалы с шампанским. Как только мы вошли, они сразу же обернулись и умолкли. Вивьен вела меня за руку к елке, а после громко заявила, что сейчас мы будем дарить друг другу подарки, а после распаковывать их.       В один момент наши жизни круто поменялись. Кто-то стал взрослее, кто-то замкнулся в себе, кто-то посуровел. Я намотал на ус, что жизнь не стоит на одном месте. Каждый день что-то меняется, и это абсолютно нормально. Собственно говоря, это и есть жизнь, которой свойственно преображаться. Без изменений нет прошлого, настоящего и будущего. Изменения есть всегда, какими бы они не были болезненными или же приятными…       После черной полосы всегда будет следовать белая. Рано или поздно все образуется и встанет на свои места. После череды неудач обязательно будет тот самый шанс на удачу.       Нужно радоваться тому, что из всей этой ситуации мы вышли почти в целости и сохранности. Вивьен жива, я отделался огнестрельным ранением, которое зажило быстрее, чем я мог предполагать, мама наконец-то смогла спокойно выдохнуть после опасной слежки за нашей семьей, а Сэм закрыл дело об убийстве Агаты Харрис.       Почти все встало на свои места. Не хватало только одного человека, с которым я был бы намного счастливее. Но Агата всегда со мной, всегда в моем сердце. И так будет до тех пор, пока не закончится моя жизнь.