День, когда всё перевернулось

      Я застыл в леденящем ужасе. На проводе был Дилан, я сразу же узнал его по голосу. В голове начал складываться пазл, все вставало на свои места, но его неприятный голос, который вызывал панику на лице матери, нарушил мои размышления:       — Твои дружки из полиции очень зря поступили, когда поубивали моих приятелей.       — Дилан… — хрипло промолвил я, чувствуя, как простреленный бок отдавался ноющей болью.       — Жизнь твоего отпрыска на волоске от смерти. Я не буду церемониться. Игра началась, Нильсен. Ты не спас жену, но постарайся хотя бы спасти свою дочь. Тик-так, тик-так.       — Что мне нужно сделать? — я постарался не поддаваться панике, но было чертовски сложно. Сердце бешено билось, будто готово было выпрыгнуть из груди, а в висках неприятно запульсировало.       — Собрать миллион долларов и приехать в определенное время и место один, без своих друзей из полиции. Знаешь, Нильсен, — он усмехнулся, — я бы мог запросто прикончить твою девчонку за то, что полицейские убили моих приятелей. Что-то типо «око за око, зуб за зуб», но это слишком просто. А я люблю усложнять себе жизнь.       — И не только себе, — огрызнулся я.       — Ох, это правда. В общем, Нильсен, если не хочешь получить в коробке отрубленную голову малышки, то начинай играть по моим правилам. Иначе тебе придется устраивать еще одни похороны, но я боюсь, что твое сердце не выдержит такого потрясения. Намотай себе на ус, что идти против меня и пытаться сделать все возможное, чтобы скрыться — очень глупая затея. Уж поверь, Нильсен, я достану тебя из-под земли. Жду не дождусь нашей встречи. Если хочешь вновь увидеть свою дочурку в целости и сохранности, без гематом и отрубленных конечностей, то милости прошу действовать так, как я этого хочу. Не отказывай себе в удовольствии быть пешкой в моих руках. Прояви мужество и приди без полицейских, которые нам совсем не нужны.       Дилан отключился.       — Нужно отследить его телефон… — хрипло проговорил я, глядя в пустоту. — И сделать так, как он просит.       Оливия не ответила. Она закрыла лицо руками и расплакалась. Я впервые видел маму сломленной и отчаянной. От этого мне стало невероятно дурно, и я положил свою ладонь на ее содрогающееся плечо, не зная, как можно поддержать в такой ситуации Оливию.       Где-то на задворках сознания крутились мысли о том, что я вел себя не так, как обычно вели бы отцы, когда узнали, что их ребенка похитили. Я вел себя почти спокойно…       Возможно, дело в том, что я до конца не осознал, что на самом деле случилось. Как будто слова Дилана показались для меня не больше, чем детский лепет.       — Мам! — повысил голос и сжал женское плечо. Оливия убрала руки от своего лица и вытерла слезы, тяжело дыша. — С Вивьен все будет хорошо… Я сделаю так, как просит Дилан. Если он хочет, чтобы я пришел один с деньгами, то так и будет. Пора закончить эту вакханалию и поставить точку.       — Это опасно… — прохрипела мама, отрицательно мотая головой. — Я не пущу тебя без полицейских.       — Ты слышала, что сказал Дилан? — мой голос моментально посуровел. Оливия с долей испуга в глазах посмотрела на меня. — Он требует от меня денег и приход без полиции. Я сделаю все возможное, чтобы спасти Вивьен.       Мама не ответила. Она отвернулась от меня и вновь спрятала лицо в ладонях.

***

      Простреленный бок напоминал о себе с каждым моим шагом, но времени не было. Произошло настоящее чудо, когда мой лечащий врач отпустил меня домой. Казалось бы, это уму непостижимо, особенно если учитывать, что пуля прошла навылет и слава богу не застряла в мягких тканях. Если бы случилось то, что меня доставили в больницу с пулей внутри, никто бы не осмелился отпустить меня домой. Можно сказать, судьба встала на мою сторону и сделала все возможное, чтобы уже через несколько часов с перебинтованным торсом я оказался в поместье матери.       Тем же вечером, когда меня выписали, Дилан прислал сообщение. Он отправил геолокацию местности, куда мне нужно было подъехать в одиночестве. Я готов был ринуться, не теряя времени, но меня останавливала одна вещь, которая не давала покоя.       Каким образом Вивьен оказалась у Дилана, если мы оставили ее с проверенным человеком? Миссис Улофссон была слишком близка с моей семьей. Она работала у Оливии уже большое количество времени, чуть ли не с моего подросткового периода.       Я прикрыл глаза и сосредоточился на воспоминаниях. В день, когда должна была состояться встреча с якобы Диланом на Северном кладбище Стокгольма, Ханна вела себя очень странно. Ее руки дрожали, а язык заплетался, как будто ее напугали. Подсказывало мне, что она неспроста казалась запуганной, слово ей угрожали расправой.       У матери выведал информацию о месте жительства миссис Улофссон и незамедлительно поехал туда вместе с Теодором. Мистер Маттссон не мог не отпустить меня одного, тем более с ранением. Ко всему прочему Оливия наказала Теодору присматривать за мной, потому что посчитала, что я мог натворить делов. Возможно, что так и могло бы произойти, но я пока еще слишком слаб, чтобы идти на рожон и пытаться спасти дочь без подготовки.       Квартира Ханны находилась в самом центре Стокгольма. Мы стремительно поднимались на лифте до седьмого этажа жилого здания, а после настойчиво стучали в ее дверь, выжидая, когда домработница соизволит впустить к себе в дом.       На пороге стояла перепуганная Ханна, которая при виде нас еще больше испугалась и закрыла лицо руками. Я старался вести себя дружелюбно, но от одной мысли, что именно благодаря этой женщине моя Вивьен оказалась в заточении Дилана, злость с неконтролируемой силой распространялась по всему моему телу. Теодор, понимая, что я могу в любой момент сорваться и слететь с катушек, потому что меня переполняли эмоции, взял все в свои руки и вывел миссис Улофссон на разговор.       Поначалу она не хотела ничего говорить, несмотря на то, что тряслась от страха, как будто мы с Теодором до этого угрожали ей расправой. Но чуть погодя, когда я немного успокоился и постарался сделать вид, что все нормально, Ханна рассказала, что ее запугал один молодой человек, который пригрозил убийством ее детей. Он потребовал, чтобы домработница привела мою Вивьен в специальное место, а если Ханна откажется, то ее старший сын и младшая дочь канут в небытие, а она отправится вслед за ними.       Именно поэтому женщина вела себя очень странно в день, когда должно было все завершиться. Она боялась, что я узнаю, что Вивьен в скором времени окажется в лапах чудовища.       От этого я пришел в настоящее бешенство. Простреленный бок отдавался ужаснейшей болью, но я старался не обращать на нее внимания, потому что мною руководила нереальная злость. Я должен был задуматься о том, что Ханна действовала во благо собственной семьи и делала все возможное, чтобы спасти своих детей, но я слишком сильно негодовал. Эгоизм этой женщины меня поражал. Но если бы со мной случилась такая же ситуация, если бы меня запугали и пригрозили расправу над моей дочерью, то как бы я поступил? Если бы не было связей в полиции, то думаю, что я непременно бы сделал так же, как и Ханна. Многие люди делают что-то во благо себе, не задумываясь о последствиях, поэтому осуждать домработницу я не имел права, но по большей части именно ярость руководила мной и моим мышлением, поэтому я не мыслил трезво.       Дилану было мало, что в его дьявольской игре была замешана моя семья. Ему требовалось намного больше людей, чтобы показать мне, на что способен такой человек, как Дилан. Видимо, он пытался утереть мне нос тем, что в его руках была власть всеми манипулировать, многих подкупать и некоторым угрожать.       Теодор пообещал Ханне, что с ее детьми и с ней самой все будет в порядке. Но кто пообещает целостность и сохранность моей дочери?       На следующий день от Дилана пришло еще одно сообщение. У него ко мне была просьба не откладывать встречу на более поздний срок, потому что у Вивьен осталось совсем мало времени. Еще он пожаловался на то, что Ви слишком много говорит и пытается вывести его на разговор.       Я действительно хотел идти на встречу без полицейских, но с пистолетом в кобуре. Был готов к тому, чтобы убить Дилана собственными руками, а после забрать дочь.       Теодор, понимая накал страстей, все же предложил мне отправиться на место встречи с Бостоном с несколькими крепкими парнями, которые запросто могли бы уложить Дилана лицом в пол. Но это означало идти наперекор, а мне этого не хотелось. В первую очередь я думал о Вивьен и о том, что если я оступлюсь и буду делать так, как посчитаю нужным, моя девочка пострадает. А этого мне тоже совсем не хотелось. Я готов быть пешкой в руках Дилана, готов выслушивать всю ненависть в свою сторону, только лишь с Вивьен все было нормально. Ее здоровье стояло в приоритете. Черт возьми, я готов пожертвовать собственной жизнью ради спасения дочери.

***

      — Я рад видеть тебя, Нильсен, — прозвучал голос позади меня. Я быстро развернулся и увидел Дилана. Он ни капли не изменился с последней нашей встречи, которая произошла несколько лет назад. Только лишь глаза его поменялись, потому что в них были ноты полнейшего безумия.       — Жаль, что это не взаимно, — ответил я.       Дилан улыбнулся, подходя ко мне ближе. В руках держал пистолет, который не стремился направить в мою сторону. Это удивило меня в первую очередь.       — Принес то, что я требовал от тебя? — Бостон резко остановился, рассматривая меня. Его безумные глаза медленно опустились к руке, которая сжимала сумку с деньгами. — Видимо, да.       Я бросил эту сумку ему под ноги, игнорируя боль в боку.       — Миллион твой, — отозвался я. — Я прибыл без полицейских, как и договаривались. Теперь твоя очередь выполнять часть нашего договора.       Я должен был удивиться тому, насколько уверенно говорил, но мое лицо было каменным. Мне не хотелось показывать свои эмоции перед человеком, которого только этого и ждал.       — Решил, что дорос до того, чтобы ставить мне условия? — он усмехнулся и нагнулся к сумке.       В этот момент мне хотелось достать пистолет и застрелить раз и навсегда Дилана, но я понимал, что слишком рано. Мне нужно было узнать, где он держит Вивьен, а после уже можно было выпустить всю обойму в его тело.       — Что ты сделал с моей дочерью? Где она? — прорычал я.       — Ты слишком торопишь события, — лукаво произнес Дилан, запустив руку в сумку. Он улыбнулся, когда увидел, что купюры настоящие. — Кстати, твой отпрыск умен не по годам. Вивьен разговаривала со мной.       Я нахмурился, следя за его движениями. Дилан отодвинул сумку от себя и взглянул в мои глаза. Его пистолет все еще был опущен.       — О чем?       — О жизни, представляешь. Она рассказывала мне, как любит тебя. Просила не причинять тебе боль и не убивать. Мне кажется, что ребенок в таком возрасте не должен задумываться о смерти своего родителя, верно? Но ты просто представить себе не можешь, как мне нравилось над ней измываться.       Мои руки сжались в кулаки. Злость нарастала с каждым разом все больше и больше.       — Если с ее головы хоть один волосок упал, то клянусь, Дилан… Я буду издеваться над тобой, пока мне не надоест, а после убью, — ядовито выплюнул я. Бостон на мое заявление рассмеялся.       — Признайся, что ты проиграл, — его мерзкий смех заставил меня тронуться с места и сделать несколько шагов, но Дилан выставил пистолет. — Еще один шаг, и ты труп. Но поверь, мне пока не хочется тебя убивать, потому что у меня в приоритете стоит миссия поговорить с тобой. Обсудить некоторые моменты…       — Что. С моей. Дочерью?! — взревел я.       — Да успокойся ты, Нильсен. Девчонка пока еще жива, — он улыбнулся. — Но если ты и дальше будешь вести себя как истеричка, то в скором времени получишь маленькое мертвое тельце дочери. Поверь мне, в моих руках власть. Я могу сделать так, чтобы ты прямо сейчас умер от пулевого ранения, могу убить твою дочь, могу вообще всю твою семью вырезать, потому что я чувствую эту дозволенность, понимаешь? Но это так скучно и тривиально.       Я молчал, прожигая его ненавистным взглядом.       — Хочешь, я объясню тебе, что мною двигало, когда я убивал твою женушку?       Кивнул, не желая вслух отвечать на его вопрос.       — Ответь громко и четко, Нильсен. Не зли меня.       — Да, хочу, — сквозь зубы процедил я, чувствуя, как мое терпение подходило к концу.       Наверняка Вивьен была в этом заброшенном цехе, а не где-то еще, поэтому я начал разрабатывать план. Мне нужно было действовать быстро, чтобы Дилан вдруг не выстрелил в меня. Тогда я потеряю большое количество времени и сам не смогу найти дочь, ведь цех огромен. С пулей внутри живота или же без нее, истекая кровью, я навряд ли смогу осмотреть каждый уголок этого места. В конце концов, когда сил совсем не будет хватать, я просто-напросто замертво упаду на бетонный пол и уже никогда не смогу найти Вивьен.       — Чудно! — прервал мои размышления Дилан, все еще не желая опускать пистолет. Я чувствовал, как дуло упиралось в мой живот. — Ты прекрасно знаешь, что Агата являлась моей двоюродной сестрой. Когда-то давно, когда Аннет была жива, она оставила огромное наследство своей любимой племяннице, а про меня совсем забыла. Когда мой отец умер от нехватки денег, которые я мог бы получить благодаря этому самому наследству, я решил отомстить Агате за то, что та посмела распоряжаться моей частью завещания. Если бы не ее стремление угодить всем и выставить себя ангелочком, мой отец был бы жив!       — И ты решил, что убийство Агаты вернет отца с того света?       — Нет, — он сильнее надавил пистолет в мой живот. — Только не говори, что у тебя не возникало чувство мести к кому-то… Вот и у меня возникло это самое чувство, и я захотел сделать все возможное, чтобы Агата страдала. И представь себе, у меня это получилось, потому что ты сейчас стоишь передо мной, и я выкладываюсь на все сто процентов, чтобы еще больше чувствовать себя всемогущим. Мой палец сейчас на спусковом крючке, ты беспомощен, ведь дуло упирается в твой живот. Я могу с легкостью выпустить в тебя всю обойму, но вот… — Дилан на несколько секунд задумался, тщательно подбирая слова, — не хочу этого. По крайней мере, пока не хочу. У меня присутствует огромное желание поговорить с тобой, а особенно насчет Агаты.       — Какой смысл в этом разговоре? Неужели ты придешь в восторг от собственных слов?       — Определенно да, — он кивнул и улыбнулся. Я почувствовал облегчение, когда дуло оружия прекратило надавливать на живот. — Начнем с того, что я старался убивать Агату медленно. Сначала просто избивал, пытаясь втянуть ее в разговор. Потом, когда мне стало скучно возиться с ней, схватил нож и несколько раз полоснул по запястьям. Она так кричала, Нильсен, ты бы слышал… Но мое сердце ликовало от осознания, что никто, кроме меня, не сможет услышать ее крики в тот замечательный день расправы. Знаешь, я бы с удовольствием дал послушать тебе, как кричит твоя женщина от боли. Как она надрывает голосовые связки, пытаясь привлечь внимание хоть кого-нибудь, но по близости не было никого, пожалуй, кроме каких-нибудь диких животных в лесу.       Дилан пытался вывести меня на эмоции и у него это почти что получилось, но я вовремя сдержался от того, чтобы ударить его или же пристрелить. Я оттягивал момент не просто потому, что мне было приятно слушать, как он издевался над Агатой; я ждал возможности, чтобы собрать больше фактов о местоположении Вивьен, чтобы в дальнейшем я смог ее найти.       — После того, как я убил ее, перерезав горло, мне нужно было избавиться от трупа. Я привез ее к озеру, затолкал в ее одежду камни, чтобы тело покоилось на дне. Но и тут судьба ударила меня под дых, ведь труп спустя несколько дней нашел рыбак. Видимо, я не до конца забил одежду камнями… Кстати, рыбака я тоже убил, потому что он нарушил мои планы. Мне не хотелось, чтобы ты так быстро узнал о том, что твоя любимая женушка мертва. Как тебе моя записка от лица Агаты? — он омерзительно улыбнулся, приблизившись ко мне. Я не шелохнулся. — Мне кажется, что тебе понравилось.       Он резко отпрянул от меня и начал ходить туда-сюда, как будто о чем-то задумался. Я наблюдал за ним, не в силах сделать что-то. Мой пистолет внушал мне какую-то безопасность, но сейчас доставать его слишком рано… Пока Дилан бродил, я ненароком осмотрел заброшенный цех. Всего было два этажа, к высокому потолку прикреплены железные цепи. В помещении присутствовало несколько разветвлений, которые предполагали собой отдельные комнаты. Где-то здесь — я был в этом уверен — находилась моя девочка, которую я должен в обязательном порядке вытащить отсюда.       — Я следил за вашей семьей на протяжении достаточного количества времени, — снова продолжил Дилан, заставив меня прекратить осмотр цеха. Весь мой взгляд был прикован к внезапно остановившемуся Бостону. — Прятался в кустах, когда твоя дочурка была в школе. Разговаривал с ней, но она не шла со мной на контакт. Это оскорбило меня!       — Почему ты подумал, что ребенок будет идти на контакт с незнакомым человеком? — хрипло отозвался я.       — Ты что, детей не знаешь? Они очень любопытные создания. И очень глупые.       — Моя Вивьен не глупый ребенок, — зло сказал я и сжал руки в кулаки.       — Да-да, она не глупая, — он махнул в мою сторону и вновь принялся ходить туда-сюда. — Ладно, на чем мы остановились? Я присутствовал на похоронах Агаты. Ты устроил шикарное прощальное торжество для своей женщины. Это заслуживает отдельной похвалы.       Мое лицо вмиг посуровело. Какого черта он забыл на похоронах? Каким образом смог пробраться на кладбище и наблюдать за нами?       — Затем наблюдал за вами в аэропорту. Ты правда думал, что сможешь спастись, сбежав в другую страну? — он рассмеялся. — Очень надежный план, учитывая, что ты все-таки находишься сейчас рядом со мной и выслушиваешь все, что я говорю. Похвально. В Стокгольме, кстати, у меня тоже есть свои связи. Когда-то помог двум прекрасным людям, которых в итоге застрелили твои дружки из полиции. Они оказались у меня в долгу и принялись выполнять мои требования. Бармен специально подливал алкоголь, в котором было намешано ещё кое-что, чтобы ты забылся в пространстве. Кстати говоря, ты очень плотный, раз тебя развязало только спустя несколько опрокинутых стаканов. Обычно после второго стакана плывет разум и притупляется сознание. Та незнакомка в баре должна была тебя соблазнить, вот только ей не хватило… шарма? Или как это называется, — Дилан покачал головой. — Она провалилась с заданием, глупая дура. Поэтому мне совсем не жаль ее такой резкий уход на тот свет… А вот бармена очень жаль…       — Я слышу сарказм. Тебе никого не жаль, пожалуй, кроме себя. Ты как был эгоистом, так и остался, Дилан. И мне неприятно осознавать, что из-за собственных чувств и какого-то там пустякового желания отомстить ты вовлек в свои игры большое количество людей. Просто признайся, что ты никчемный. Считаешь, что после убийства преисполнишься и станешь всемогущим? Спешу тебя огорчить, но это так не работает.       — Заткнись! — прошипел Дилан и поднял на меня оружие. Он целился в грудь. — Ты ни черта не понимаешь, что я чувствую!       — А мне кажется, что очень даже понимаю, — продолжил я, вмиг становясь смелее. Почему-то меня перестало пугать то, что он угрожал мне пистолетом. — Если бы не понимал, то не продолжил бы рассуждать. Дилан, ты сумасшедший. Тебе пора в лечебницу и как можно скорее. Ты слабый. Потерял отца и подумал, что в этом виноват весь мир?! Я тоже потерял отца, Дилан. Он уже несколько десятков лет покоится в сырой земле, но я не хватаю пистолет и не угрожаю направо и налево из-за того, что судьба-злодейка отобрала у меня папу! Это ненормально! Или ты считаешь, что если потерял отца, то на этом и твоя жизнь заканчивается? Разве твоему отцу приятно видеть, что его сын творит полнейшее безобразие и не чтит его память?       Я старался действовать на его эмоции. После моих слов Дилан уронил пистолет и сделал несколько шагов назад, все еще смотря на меня безумным взглядом. В его глазах я заметил застывшие слезы. Я ударил его по больному месту, но не собирался останавливаться.       — Ты жалкий, Дилан. Ты посчитал верным вершить судьбами ни в чем невинных людей. Агата не виновата, что не стало твоего отца. Эдгар был болен и слаб, его жизнь должна была кануть в небытие от чертовой болезни. И деньги Аннет тут не сыграли бы никакой роли, Дилан. Агата продала все свое наследство, до последнего цента.       Дилан не прекращал смотреть в мои глаза. Он смотрел на меня будто бы с честью, словно я смог поставить его на место. Будто бы я смог забрать у него ту дозволенную власть, которая развязала ему руки.       — То, что ты потерял Эдгара, не делает тебя великомучеником. Потеря отца сделала тебя жалким куском дерьма, который готов делать больно всем вокруг. Разве Агата, я и наша дочь виноваты в том, что Эдгар умер от осложнений? Разве Агата могла как-то это предотвратить? Говорят, что за деньги можно сделать все, что угодно, но предотвратить смертельную болезнь? Они не смогли бы это сделать, даже если бы ты нашел самых дорогих врачей мира.       Бостон закрыл лицо руками, сел на пол и зарыдал. Я окончательно сломал его. У каждого есть слабое место, и я попал в цель, говоря про Эдгара. С одной стороны мне хотелось схватить пистолет и пристрелить его, но с другой ко мне пришло осознание, что его смерть слишком простое наказание. Моя душа требовала, чтобы он страдал. Я захотел сделать из Дилана настоящего овоща, прикованного к кровати в какой-нибудь психиатрической больнице для умалишенных.       Дилан резко вскочил, схватил пистолет, который все это время лежал возле моих ног, и снова взглянул на меня безумными глазами. В них я видел отчаянье с примесью ненависти. Он ненавидел меня, собственно, как и я его.       — Ты прав, я жалкий. Никчемный. Сломленный… — Бостон приставил дуло к собственному виску.       — Не смей!       — Уж лучше я сдохну от собственных рук, чем поддамся тебе. Или кому-то еще.       Выстрел. Тело упало, глухо ударяясь о бетонный пол. Кровь брызнула в разные стороны, застилая собой все пространство. Я отпрянул от мертвого тела, которое еще несколько секунд назад угрожало мне пистолетом, и меня вырвало. Я почувствовал сильную боль в боку, которую не ощущал из-за выработанного адреналина.       Дрожащей рукой я потянулся к мобильнику, чтобы скинуть геолокацию Теодору. Нужно было убрать тело Дилана, пока какие-нибудь любопытные люди, которые услышали выстрел, не прибежали в цех. Я еле выпрямился и услышал детский плач. Вивьен. Это была она.       Он доносился откуда-то снизу, как будто из подвала. Я осматривался по сторонам, ища дверь, которая вела на нижний уровень. И когда нашел, отворил ее, отчетливо слыша, как Вивьен звала меня. Как кричала, выкрикивала мое имя, как дрожал ее голос.       Ноги подкашивались, но я упрямо спускался по лестнице, держась за бок, который пронзал меня своей неприятной ноющей болью. Передо мной оказалась дверь, запертая на замок, от которого у меня не было ключа. Я достал оружие из кобуры и выстрелил прямо по замку, мысленно извиняясь перед Вивьен за громкий звук. Дверь отворилась, и я вошел внутрь.       Ви, моя девочка, прижалась к углу и вытянула перед собой какую-то палку, будто оборонялась. Но как только она поняла, что это был я, выкинула палку и подбежала ко мне, разрыдавшись еще сильнее. Несмотря на боль, я поднял Вивьен на руки и прижал к себе, тяжело выдыхая. Моя дочь в безопасности, она со мной, все хорошо…       Сердце совершило кульбит. Душа вывернута наизнанку.       — Папочка… — прошептала Вивьен, уткнувшись лицом в мою шею. Я бросил пистолет на пол и погладил дочь по голове, как можно сильнее прижимая к себе ее маленькое тело.       — Я рядом, — я прикрыл глаза, стараясь нормализовать дыхание. — Все позади. Ты в безопасности. Ты со мной…