Необходимость

Терпкий солнечный свет, едва проникавший в тёмную палату, освещал бесконечные потоки пыли в воздухе, медленно опадающие на неопрятную простынь больничной койк, смявшуюся и протирающуюся под грузом тела темноволосого пациента. Мутный взгляд зелёных глаз лишь беспристрастно наблюдал за неподвижной стальной дверью, не имея другого желания кроме как ожидать. Нет, не то, что в палате было нечего делать. Совсем напротив — стопка бережно запрятанных в тяжёлом матраце книг ожидала своего нового хозяина, однако он не мог даже трогать их, не мог коснуться тех же мест, где ложились её нежные тёплые ладони, передавшие ему прямо в руки совсем новые красочные книжки. От этих воспоминаний что-то приятно сдавливало в грудине, вызывая лёгкую нехватку воздуха. Но даже все её подарки не заменят ласковых поглаживаний и чувственных слов, по коим несчастный юноша совсем изголодался. Почему она не приходит? Он сбился со счёта… Ранее приятное волнение начало перерастать в паническую тревогу. Настойчивые мысли заполняли разум настолько же резко, сколь и появились. Возможно… Она не вернётся? Оглушающе громкий скрежет двери заставил дрожащего юношу приподнять забинтованную голову и приподняться на локтях. Наполненные горькими слезами глаза в счастливом удивлении распахнулись, как и сухие губы, лишь одним вздохом произнося: — Ада! Сердце словно готово было выпрыгнуть из груди лишь при виде этого милого душе силуэта. Едва ли не путаясь в оборванных простынях, юноша вскакивает с кровати, совсем не чувствуя холода под босыми израненными ногами. Каждый шаг навстречу к ней был таким лёгким, таким желанным, превращая боль от недавних процедур в ничто. — Эмиль. Лёгкая нежная усмешка на усталом лице сопровождалась тихим смешком, чарующим с первой секунды его разум. Однако резкая боль в сломанной ранее ноге заставила Эмиля с глухим грохотом неудачно упасть прямо перед ней на холодный бетонный пол, до болючего жжения сдирая тонкий слой кожи со внутренней стороны ладони, коей он пытался опереться при падении. — Ада… Ада… Дрожащие ладони судорожно хватались за подол белоснежной юбки и тянули к мокрому от слёз лицу, оставляя багровые отпечатки. И когда он поднял опущенную голову с тяжкими вздохами, Ада смогла лицезреть результат своего эксперимента — кривая, но такая наслаждённая счастливая улыбка, полная любви и преданности.