Необходимость

— Больше не болит, Эмиль? Сияющие зелёные глаза любопытно осматривали собственную забинтованную ладонь, поднятую вверх, прямо к спокойному, лишь слегка взволнованному любимому лицу. Ада позволила лечь на свои колени, мягко шепча успокаивающие слова. Она так бережно позаботилась о его ранах, ни единой осечки в её действиях, которые для него всегда были самыми правильными. Хрупкая женская ладонь аккуратно притянула вытянутую руку к своей щеке, тепло прижимая её к своей светлой коже. Даже сквозь жгучую боль и плотный бинт он мог ощущать мягкость её плоти, доказательства, что она здесь, рядом, вместе с ним. Смущённый близостью юноша не смог удержаться от шумного дрожащего выдоха, когда рефлекторно поддался удовольствию, поглаживая её щёку большим пальцем, робко уткнувши нос в её мягкий живот и судорожно вдыхая едкий запах медикаментов. Неуверенные поглаживания всего одним пальцем приносили не только приятное спокойствие, но и настоящее удовольствие, которое хотелось выжечь в своей памяти навсегда, чтобы не забыть ни единого миллиметра её прекрасной кожи. Жмуря стыдливо глаза, Эмиль только может слышать убаюкивающий женский голос. — Ты смирно ждал меня так долго. Но я знала, что ты сможешь, всегда верила в то, что ты самый послушный, самый хороший… — Влажные губы коснулись оцепеневшей ладони в едва ощутимом поцелуе. — Мой пациент. Трепетная похвала, произнесённая интимным шёпотом, до самых мурашек пробирала податливое мужское тело, движимое неясным и смутным желанием получить ещё больше ласки, когда разум терялся в омуте вожделения от её поцелуя на белоснежных бинтах. Эмиль несдержанно и тихо выдыхает её имя, вызывая удовлетворенную усмешку на желанных губах. Рядом с ней он не слышал странных мыслей, не чувствовал ни грусти, ни боли. Вся его голова гудела лишь одним чувством. Любовь.