У меня к тебе...

      — У меня к тебе забота.       Антонин Выводит эту фразу как только достаточно крепнет для того, чтобы самостоятельно передвигаться по Коттеджу.       Гарри, хвостиком бегающий следом с видом побитой собаки, лишь один раз отлучался из дома для встречи с Дадли. Оба брата внезапно осознали своё родство и хрупкость человеческой жизни, из-за чего "зарыли трубку мира и раскурили топор войны". Дадли приносил им продукты, Гарри платил ему за походы в магазин и аптеку, а Антонин просто молчал. О чем говорить с магловским подростком он не имел понятия.       Забота       Несмотря на то, что 'побег' Гарри очень сильно ударил по Долохову, тот старался отогнать от себя все плохие мысли. Гарри был напуган и утаивание информации было не лучшей стратегией.       Антонин боялся однажды увидеть вместо Гарри Джеймса, но если уж Сириус принял их отношения... Ну как "принял"... Долохов приложил его Круциатусом, стоило Блэку назвать Гарри такой-же пожирательской подстилкой как Джеймс, а потом ещё сверху докинул заклинание Кипящей Крови, что стало финальным аргументом в пользу их отношений.       Забота       Антонин гладил мальчика по волосам, когда тот засыпал у него под боком, проводил рукой по рельефной груди, Мерлин храни Оливера Вуда, подтягивал сбитое долго ворочавшимся любовником одеяло...       Сердце колотилось в груди, как дикая птица, пойманная в клетку, каждый раз когда его Избранник почти невесомо касался его, думая, что мужчина спит.       Злость на слова Избранника, брошенные им в запале тревоги и их почти-ссоры, постепенно угасала, с каждым днем все меньше и меньше напоминая о произошедшем.       — Я на твоей стороне. — Тихо шепчет Антонин, склоняясь над спящим Избранником и касаясь губами его уха. — Я всегда на твоей стороне.       Медведь, ворочающийся в груди мужчины довольно ворчал, глядя на то, как /их/ человечек оттаивал от прошедшей ссоры и огонь в его глазах разгорался с новой силой.       — Я давно простил тебя, Гарри. — Шепчет Антонин, обнимая своего Избранника со спины, пока тот готовит кофе, стоя босиком на кафельном полу. — Прости и ты себя. Я знаю, ты не хотел меня обидеть. Гарри, я гораздо старше, но я тоже был подростком. Вспыльчивым и очень злым. Я понимаю твои чувства.       Забота       Гарри начал класть в свою чашку больше кофе и лить меньше молока. Он усердно выполнял домашние задания, допоздна засиживаясь на кухне, а иногда и вовсе игнорируя сон. Антонин об этом не знал, пропадая на рейдах и собраниях, а Сириус приходил очень редко, наполняя кухню запахом ментоловых сигарет и какого-то ядрёного одеколона.       Сириус наслаждался жизнью, нагоняя упущенную молодость, меняя девушек как перчатки и заливаясь дорогим алкоголем, абсолютно не признавая Долоховскую водку достойным напитком.       Антонин знал о его визитах. Трудно не почувствовать этот ароматный шлейф, начинающийся ещё у ворот Коттеджа. Несколько раз забытые пачки сигарет и зажигалки, иногда Сириус забывал у них свои перчатки или шапку, вероятно, чтобы иметь повод вернуться за ними...       Забота       Антонин утыкался носом в макушку Гарри, целовал его в лоб, и вёл к кровати, спихивая по пути чужие сигареты в полку стола. Его раздражало их наличие в Коттедже. Почему-то казалось почти предательством то, что кроме сигарет с горьким шоколадом, в целом являющихся почти константой дома, традицией, иконой и стержнем его существования с Гарри, здесь были ещё эти... Ментоловые 'бабские' палочки. Тонкие, с блядско-голубым фильтром и совершенно чужие.       Антонин ревностно принюхивался к Гарри, успевшему пропахнуть амбре Сириуса, однако, такой курильщик со стажем как Долохов, прекрасно мог определить, запах сигарет на его Избраннике просто 'зацепившийся' или тот действительно начал курить. Нет, Гарри не был похож на того, кто стал бы это скрывать, но сам факт того, что его мальчик будет курить эту Блэковскую дрянь, обхватывая припухлыми от частых поцелуев губами фильтр и иногда покусывая его...       — Точно не куришь?       — Я слышу это чаще чем 'спокойной ночи'. — Недовольно ворчит Гарри и обиженно отползает к стене.       — Спокойной ночи, Гарри. Так ты точно не куришь?       — Ты будешь первым, кто об этом узнает.       Гарри пах карамелью. Долохов терпеть не мог этот запах, но только благодаря ему опознавал присутствие Гарри в своей жизни. Гарри пах карамелью. Антонин ненавидел этот запах, но любил того, кому это насилие над человеческим обонянием нравилось.       Забота       Он изучил весь табачный ассортимент магазинов всех ближайших районов, чтобы быть уверенным, что от Гарри не будет пахнуть ни одной из этих...       А потом он сорвался на рейд посреди ночи и мысли о сигаретах покинули его голову.       Сириус сидел напротив крестника и с тоской смотрел на то, как мальчик поджигал сигарету с запахом карамели и выдыхал струйку дыма.       Антонин пропадал слишком часто, Гарри нервничал слишком сильно. Приближались экзамены и взрослая жизнь. Рон, покупающий карамельные сигареты в магазине у своих братьев передавал их сначала Дадли, он в свою очередь менял на них упаковку на магловскую ментоловую и отправлял Сириусу. А тот уже 'забывал' её в Коттедже.       — Джеймс о нем так не волновался.       — Он не был нужен Джеймсу. И Джеймс ему тоже. — Сириус грустно усмехается и запаляет свою сигарету, чтобы скрыть запах сигарет крестника.       — Ты только на алкоголь не налегай, этого я точно не вынесу. — Гарри лишь закатывает глаза.       Забота       Антонин возвращается домой всегда неожиданно, но всегда чистым и опрятным, вероятно, принимая душ и меняя одежду в Малфой-Меноре. Всегда целует Гарри в висок, и не важно, спит мальчик или делает уроки, после этого окидывает взглядом кухню и принюхиваясь что-то шипит на русском в адрес Блэка.       — Заставь его курить в окно, меня раздражает этот запах!              — Но ты куришь в доме, а мне не нравится запах горького шоколада. — Антонин замирает на полушаге к комнате и оборачивается. Гарри в это время усиленно вчитывается в текст учебника, вероятно, даже не понимая чего ляпнул.       — Так почему ты не сказал раньше?       — М? О чём? — Оторвавшись от учебника уточняет Гарри.       — О том, что тебе не нравятся мои сигареты.       — /Ты/ любишь их и против других запахов. Они радуют тебя, а я спокоен, когда ты рад. — Пожимает плечами юноша и с раздражением переворачивает страницу обратно. Он так и не понял эти формулы. Антонин молчит какое-то время.       — Я не могу их бросить или сменить.       — Я не прошу об этом. — Пожимает плечами юноша. — Меня всё устраивает. Я... Люблю когда /ты/ пахнешь шоколадом. — Гарри смущённо краснеет и старается не смотреть на мужчину.       — Ненавижу запах карамели. — Пожимает плечами мужчина. — Но люблю этот запах на тебе. Хер с этим Блэком, пусть курит, где хочет.       Забота       Антонин ненавидит эту башню из пустых Ментоловых пачек, которую Гарри собирает, подклеивает и укрепляет в углу между гостиной и комнатой. Но он успокаивается, когда Гарри прилепляет на клей-кристалл упаковку из под сигарет Антонина.       — Мне кажется, твой крёстный слишком много курит... — Глядя на увеличение "Сигаретной Башни" задумчиво тянет Антонин.       — Скорее, он часто делится с другими. — Пожимает плечами Гарри.       — У тебя сердце с ритма сбилось.       Забота       — Спокойной ночи, Гарри. Ты точно не куришь? — Лёжа в кровати, в очередной раз спрашивает мужчина.       Забота       — Курю конечно. — Фыркает Гарри, прикрывая рот во время зевания. — Проснулся - покурил. Кофе попил - покурил. Что-то из домашней работы сделал - покурил. И перед сном штуки три, чтоб не просыпаться посреди ночи.       Антонин прищуривается и склоняется над своим любовником.       — Сигареты могут вызвать... Рак. — Видя безразличие в глазах Избранника, он перебирает в голове все известные ему картинки с сигарет. — И в большинстве случаев импотенцию.       — Ты поэтому предпочитаешь быть снизу? — Долохов в изумлении смотрит на своего любовника и вместе с ним не сдерживает смеха.       — Скорее, мне нравится видеть эмоции Фенрира, когда он чувствует твой запах на мне.              — Поменяйся мы местами, ты бы всё равно пах мной...       — Да, но запах доминирующего над зверем отличается от покорившегося зверю. У них разные феромоны. Знаешь, он долго пытался завалить меня в постель. — Гарри хмыкнул, оценивая возможное самоубийство самого страшного Оборотня Европы. — Но, даже не имея звериного обличия, я был сильнее этого идиота. Он ревностно следил за каждым моим шагом в Лютном, потом несколько раз порывался перегрызть глотку твоему отцу... А потом его завалил один пьяный кобель и ему стало не до меня. Хотя он до сих пор злится от /нашего/ запаха.       — "Кобель" в плане кто-то из... Из стаи?       — Не. — Отмахивается Антонин. — "Кобель" это то ли собака после наркоза, то ли пьяный анимаг.       Забота       Антонин зацеловывает Гарри везде, куда может дотянуться, прикусывает затвердевшие соски и скользит руками под пижамные штаны. Гарри на это лишь запрокидывает голову и прикусывает губу, приподнимая бёдра, чтоб облегчить избавление самого себя от одежды.       — Выглядишь ты...       — Скажешь что-то грубое и мы поменяемся местами. — Отзывается Гарри, приоткрывая глаза. — Займи свой рот чем-нибудь семейно-полезным. — Антонин выразительно приподнимает бровь, продолжая мягко поглаживать рукой уже вставший член любовника. Гарри вытягивает руку наверх, пытаясь дотянуться до мужчины и притягивает его к себе, мягко целуя в губы, а после того, как Долохов вновь скользит поцелуями по его груди - вцепляется пальцами в его волосы и почти грубо прижимает к своему обласканному соску, кайфуя от покалывающей нежную кожу щетины и горячего дыхания.       Послушно вобрав в себя горошинку соска, Антонин весьма болезненно прикусил его и едва сам не кончил от протяжного стона сверху. Посасывая грудь любовника с тихими причмокиваниями, всё ещё продолжая почти невесомо гладить его член, явно дразня и не давая дойти до пика, Антонин терял голову. Гарри не давал ему отстраниться, крепко держа за волосы и иногда дёргая, желая получить ещё один укус. Собственно, в укусах был Гарри почти весь, Долохов не ограничился одной грудью и, заменяя свой язык лёгкими пощипываниями костяшками пальцев, добрался-таки пару раз до соблазнительной шеи, а после до весьма чувствительных боков, оставляя засосы несмотря на все попытки Гарри дёрнуться в сторону. Поттер боялся щекотки и от того было сладостнее его мучать.              Стук в входную дверь отвлёк их обоих.       — Кого мы ждём? — Едва совладав с голосом пискнул Гарри.       — Я похож на любителя дружеских посиделок в половину второго часа ночи? — Всё ещё хриплым от возбуждения голосом спросил Антонин. Стук в дверь повторился. — Если это не воскресший Мерлин, то вызывай ему катафалк.       Забота       Долохов оделся меньше чем за минуту и, выровняв дыхание пошёл открывать дверь.       — Лорд прислал нас для повышения охраны его... Крестража. — Великое, и давно освоенное Гарри, русское "idite nahui' с последовавшим за этим хлопком двери, заставили юношу хохотнуть.       — Ты само гостеприимство.       — Они обломали мне секс!       — Стука в дверь достаточно, чтобы сбить тебе желание? — С явной издёвкой в голосе почти мурлычет юноша, а Долохов, окидывая взглядом всё ещё обнаженного любовника, раздевается так же быстро как и оделся, невербально накидывая на дверь комнаты заглушающее и запирающее, несмотря на отсутствие замка, на случай, если Фенрир с его соседом по лесу в виде какого-то егеря решит-таки вломиться в дом.              Забота       Гарри принимает сидячее положение и, свесив ноги с кровати, разводит их в стороны, со смешинками во взгляде смотря снизу вверх на любовника. Тот уже через секунду опускается на колени, цепочкой поцелуев проходясь по внутренней стороне бедра мальчишки и весьма неожиданно кусая в опасной близости от того, что, собственно, делало Гарри мальчиком. Оставив на коже явно заметный укус и буквально секунду полюбовавшись на творение зубов своих, Долохов всё же переключил внимание на колом стоящий член любовника.       — Тебе придётся быть тише, Гарри. Я без палочки, а /им/ лучше не думать, что я пытаюсь тут "навредить крестражу Лорда". — Говорить о том, что на двери стоят сильнейшие заглушающие, Антонин конечно же не стал.       — Буду стонать как можно громче. — Шаловливо подмигнув мужчине, Гарри откинул голову, как делал всякий раз, наслаждаясь чем-то.       Забота       Если его мальчик хочет, чтоб их слышали, кто Долохов такой, чтоб отказать ему? Заглушающие слетают в тот же момент, когда Антонин касается языком головки своего любовника, поглаживая руками его бёдра и слегка оцарапывая кожу ближе к паху, распаляя и нервируя всё сильнее. Воистину, страх щекотки превращал Гарри в сплошную эрогенную зону.       Первый стон слетел тогда, когда мужчина притянул стопу своего любовника к собственному члену, стоящему как памятник самому себе и жаждущему внимания. Поняв, чего от него хотят, Гарри слегка надавил на ствол любовника пальцами, вжимая его в живот владельца, и мягко провел по всей длине. Долохов в свою очередь отразил все действия Гарри языком, также медленно проведя языком по всей длине, слегка надавливая и тут же ослабливая нажим.       Обхватив обеими стопами член любовника, мягко надрачивая его и растирая смазку, Гарри не смог сдержать стон, когда мужчина взял его член в рот, почти на половину пропуская его в горло.       Где-то за дверью послышался звон посуды.              Забота              Антонин, казалось, пытался вытянуть из Гарри душу через этот минет, потому что уже через две минуты после начала этой экзекуции, Гарри с трудом мог связать звуки в осмысленные слова, остановившись на лаконичном "Тони".       — Хочешь кончить сейчас или тебя хватит на полноценный секс? — Едва слышимо спрашивает мужчина, и тут же вздрагивает, когда Гарри одним плавным движением соскальзывает к нему на колени и целует. Страстно, почти яростно. Антонин не сдерживает стона, когда его весьма жёстко полностью опрокидывают на пол, зажав каменный стояк между двумя телами.       Смазка падает с комода, стоило только толкнуть его рукой. Гарри проворно ловит её и, отползя чуть подальше, выдавливает немного на пальцы.       Шлёпнув Долохова по закушенной руке, с явным неудовольствием, Гарри, намекая на то, что хочет его слышать, вводит сразу два пальца. Стон тут же пролетает по комнате, а Антонин прогибается в спине. Гарри, стянув с кровати подушку, подсовывает её под поясницу любовника, не прекращая, впрочем, растягивать его. Когда Долохов спокойно принимает три пальца, Гарри, встретившись с ним взглядом, улавливает безмолвный почти приказ и, стянув с комода пачку презервативов с тихим "только не креветки", буквально за несколько секунд натягивает один из них на себя. Запах карамели разлетевшийся по комнате, заставил Гарри обеспокоенно глянуть на Тони, прежде чем войти в него.              — Похуй. Давай. — Медленно погружаясь в слишком слабо растянутого любовника, Гарри сам едва не вздрогнул, когда Долохов резко поддался навстречу. — Дальше.       — Как прикажете, мой Командир. — Серьёзно кивает Гарри и с первых толчков набирает бешеный темп. Долохов не любил медленный и нежный секс, а Гарри не любил раздражённого любовника, поэтому, набравшись практики за пару первых ночей, прекрасно знал львиную долю предпочтений мужчины. Скользя обеими руками по животу и груди мужчины, Гарри внимательно следил за выражением его лица. Тот смотрел на него в ответ из под полуопущенных ресниц, кусая губы в попытке сдержать стоны, однако, когда пальцы Избранника обхватили его шею, ему пришлось их распахнуть, чтобы Гарри мог правильно расценить уровень его готовности. Сделав пару глубоких вдохов, поддаваясь навстречу вбивающемуся в него члену, Антонин прикрыл глаза и тут же ощутил почти титанический хват на горле.       Выгибаясь подобно змее, не в состоянии издать ни звука, Долохов блаженно закатывал глаза. Гарри второй рукой пережал основание члена своего любовника, чувствуя, как близка их общая разрядка, а Антонин... Гарри внимательно следил за его руками, чтобы не пропустить стоп-жест, однако мужчина, кажется, даже не планировал его использовать, предпочитая скорее сдохнуть в эйфории, чем выжить, но лишиться максимального количества удовольствия.       Слегка ослабив хватку на шее любовника, Гарри услышал судорожный вдох и /почти/ испугался.       — Цвет?       — Зе-лёный... — за два вдоха отозвался мужчина, и с блаженством прикрыл глаза, когда Гарри, склонившись над ним и вновь сжав его горло, прижался к губам в нежном поцелуе. Антонину не хватало на это сил, сознание поплыло, а разрядка была так близка... Он сжимал Гарри внутри, получая тихие стоны в ответ и с высокой башни плевал на то, что их слышали.       Оргазм налетел на них синхронно. Гарри отпустил шею любовника и, сняв презерватив за пару секунд до этого, обхватил оба их члена рукой, за пару движений отправляя Долохова в рай, а себя на его грудь от усталости.       — Знал бы ты, как тяжело держать твой конский темп. Завтра я не буду чувствовать ни спины, ни поясницы... — Жалобно тянет Гарри, пальцами смешивая их сперму на животе Антонина.       — Мне семьдесят и я лежу на жёстком полу. И я лежал на этом полу пока ты минут десять вбивался в меня. И напоминаю, у нас очень колючий ковёр.       — Один-один. — Вздыхает Гарри. — Нам бы в душ... Кто там кстати пришёл то?       — Фенрир и кто-то из егерей. Хуй их запомни, все как из ларца - одинаковы с лица.       — Фенрир... Это который..?       — Именно. Это который. Пошли в душ. — Гарри смущённо глянул на дверь, на себя в отражении зеркала, на Антонина... — Проблемы?       — Мы... Не одеты...       — Им обоим скоро полтос. Уверяю тебя, они видели всё. — С явными смешинками в голосе отзывается Долохов и накидывает на Гарри свой халат. — Идём?       — И ты оденься! — Решив, что с Гарри лучше не спорить, Долохов достаёт из комода второй халат.       — Теперь твоей нравственности ничего не угрожает? Мы можем идти?       Забота       Антонин снимает запирающие и, открыв дверь, лицом к лицу встречается с Фенриром. Тот, вероятно, планировал отомстить за "idite nahui", но услышав весь концерт за запертой дверью, решил не мешать процессу.       — Шоу завершено, сегодня продолжения не будет, можешь идти. — Милостиво кивает Антонин и, приобняв Гарри, утягивает того в ванную, не дожидаясь ответа.       Забота       — К слову... Неужели ты думаешь, что если положить карамельные сигареты в пачку из под ментоловых, то никто не заметит наёба? — Удивлённо спрашивает Фенрир, когда оба хозяина дома выходят из душа.       — Я не курю кара... — Долохов осекается на полуслове, а Гарри пулей влетает в комнату и резко захлопывает дверь, прижимаясь к ней спиной.       Оборотень довольно скалится в ответ на происходящее, а Антонин лишь пожимает плечами.       — Не думал, что ты куришь, но если очень надо, можешь взять мои. Или Блэковские. Обе пачки в той полке. Доброй ночи. — Волной магии открывая дверь и заходя в комнату под тихое рычание за спиной, Долохов с насмешкой смотрит на любовника, вжавшегося в стену.              — И тебе доброй ночи, милый. Так ты куришь?