Любовь ли

— Братец, ты уверен, что он придет? Встревоженный голос эхом раздается в пустынной комнате и звучит так необычно для старшего демона, что Гютаро лениво зашевелился внутри Даки, ненадолго отвлекаясь от своих мыслей. — Придет, — кратко ответил Луна, вновь уходя в свои размышления, но резко вздрогнувшая аура Даки, как камень упавший в воду, дал явно понять, что одним словом ей спокойнее не будет. — Да, придет он, придет, хватит ныть! — Я не ною! — в ответ огрызнулась ему демоница, но в ее словах так и проскальзывали дольки обиды, что трудно не заметить. Она не была той ночь рядом, когда братец схлестнул новообращённую с Ренгоку и не видела их боя. Хотя ей тоже очень хотелось посмотреть на это прекрасное зрелище, но оставить обязанности ойран она не могла, иначе потом просто физически не успела бы вернуться в дом богатого господина до рассвета, что сулило бы бедой ее маскировке. — Братец, давай я отправлю за ним слуг? За мальчишку Даки ни капли не переживала, иногда забывая, что он вообще существует, но мысль, что Аказа выставит ее беззаботного братца на солнце не давала покоя. Почему жизнь какого-то сопляка, что даже ни одну кату не знает, Третья Луна оценивает дороже, чем самой прекрасной и изящной Луны на свете? Подумаешь титул! Да он ни чего не стоит по сравнению с ней! Этот Аказа давно не получал наказания от господина и была бы ее воля, то она лично бы выставила на солнце этого полосатого демона, с удовольствием наблюдая за его мучениями из тени. Но как бы сильно не злилась Даки ответа на ее, казалось бы простой вопрос, в девичьей голове не находился часами, потому до дури спокойный Гютаро выводил ее из себя. Почему он совсем не переживает, что уродец может сбежать? Как можно было оставить этого соплю один на один с новообращёным демоном и уйти за час до рассвета? А если она убила его или покалечила, так что катану он больше не поднимет? Им тогда увидеть солнечные лучи точно обеспечено! — Братец! — Даки! И два демона сцепились в словесной перепалке, обвиняя друг друга кто из них виноват, что мальчишки до сих пор нет! — Да, был он готов! Ты меня совсем за идиота держишь?! Думаешь мне хочется гореть на солнце? — А если он не справился с ней?! — Себя вспомни, дура! Ты ленты свои освоила только потому что я с тобой занимался! Я! Я и больше ни кто! Я видел, когда ты слаба и когда была готова! С этим мальчишкой также! Что ты, что Аказа, так сильно оберегаете его, что ни чему не учите! Вмиг глаза Варабихимэ заслезились, губы слабо задрожали и плечи девушки пару раз дернулись. Крупные, соленые слезы каплями стекая по лицу, по очереди падали на дорогое платье и тихий вой наполнил комнату. Будь с девушкой в этот момент, кто-то ещё, то несказанно бы удивились такому резкому скачку настроения их госпожи. — Ну, что ты, что ты. Хватит плакать, сестренка, — тон Высшей Луны вмиг помягчел, сгладился, стал убаюкивающе скрипучим. Сам демон чувствуя огромную подавленность и что-то противно–щемящее в остатках души, медленно вылез из спины красавицы ойран и молнией прильнув к ней, принялся вытирать своей костлявой ладонью ее нежные слезы, — Ты совсем не дура. Но я ради нас же и стараюсь, ради тебя. Этот уродец ни куда не сбежит, я тебе обещаю. И Варабихимэ подняв большие заплаканые глаза встретилась с родными глазами брата. Старший смотрел на нее ласково, даже больше по–отцовски, словно одним взглядом пытался передать ей всю свою уверенность и утихомирить ее переживания. И Даки, сглотнув тяжёлый ком, утвердительно кивнула. Она верит брату. Верит, что ни чего с ними не случится, что братец спасет ее от всех демонов и злых истребителей! — Ну, все, моя красавица, успокойся. Ни кто нас не убьет, я... Резкий скрип наполнил комнату. Сёдзи, прямо перед ними, резко раскрывается в бок, потрескивая по швам и с противным звуком задвигается за стену, представляя взору двум изумленным демонам живое существо. Да, именно существо! Человеком назвать вымазаного в грязи и крови, Сенджуро, язык не поворачивался даже у Гютаро. Пахнущий травой, сыростью и кровью, мальчишка пошатываясь стоял на ногах, громко и глубоко дыша. Светлых пламенных волос Ренгоку видно не было. Вместо них свисали угрюмые зелено–коричневые сосульки, лишь по краям просвечивающие красными концами, словно затухающие угли. Вся одежда на нем была лоскутами изорвана, да и весь был в засохшей глине и пыли. Словно сам лесной ёкай предстал перед ними, где только светлые глаза выдавали в нем человека. Глаза, что светились непонятным для демон светом: не потухли и не озверели, как на то рассчитывал Гютаро, а с болью пристально глядели на Луну и взгляд этих глаз был острый, режущий, как катаны у мечников. — Я...запомнил ваш урок, — тихо раздался хриплый, сорванный от долгих криков, но спокойный, как вода голос. В нем нет больше детских звенящих ноток, но и жизни тоже нет, как на дне пустого колодца. — Сам вернулся, — ошарашенно произносит Варабихимэ во все глаза смотря на мальчишку. Ее удивление так необычно смешалось с отвращением на лице, что Гютаро сначала не понял, что именно сестра сейчас чувствует больше. — Где новообращённая? — Погибла на солнце, — спокойно с нотками тоски и боли, ответил Ренгоку, слегка пошатываясь от головной боли воспоминаний. — Сен! Не! — пыталась что-то говорить Юки, но горло ее тлело под солнцем, испепеляя ее всю до мельчайших частиц. И Сенджуро рыдая, удерживая демона за плечи на распускающимся поле цветов, пока тело под ним извивалось змеёй, шипело и с густым паром исчезало прямо на глазах. Он хотел вопить извинения, что правда не желает ей такой участи, понимает, как это больно! Несправедливо! Жестоко! Да, только когда слова помогали заглушать боль? Потому Сенджуро несдержанно рыдал и слезы раскрывали его боль ярче любых слов. Слезы крупными частыми каплями падали на ее горящие щеки и Ренгоку надрывно кричал срывая голос, чтобы не отпустить. Ибо только крик на яву, совсем на чучуть, но помогал придти в себя. Возвращал в реальность и помогал не отключиться! Жестокая реальность вновь умеет удивлять. Его реальность — нести смерть на своих руках и оправдывать убийство! Его реальность — он палач! Ведь он не должен ей сочувствовать, совершенно ни как! Семья, господин Аказа, господин Гютаро и Даки, да весь мир его крутится, что демоны зло и их нужно истреблять, но почему же тогда так больно? Почему у него нет той благородной ярости, кой хвастался братец и что помогает всем мечникам продолжать свой путь? Почему получая столько боли от демонов, он не может их спокойно убивать и ненавидеть? Почему сделав выбор между собой и демоном Юки, он чувствует себя убийцей? Почему? — Молодец, Сенджуро, — довольно раздался скрипучий голос выводя мальчишку из глубин воспоминаний и подняв лицо, Ренгоку увидел рядом Луну. Тяжёлая ладонь старшего демона с тупым звуков приземлилась ему на макушку и пару раз похлопав его по вымазанным волосам, демон заулыбался. Только на этот раз не в оскале, не зло, а как создатель, что горд своим произведением. Сенджуро тошнит от этого! Хочется провалится сквозь землю, потому что это все неправильно! Абсурдно! Не так должна была сложиться его судьба! Ни когда в жизни Сенджуро не мог себе представить, что он — потомственный мечник, рождённый в семье истребителей на демонов, будет учиться у этих самых демонов. Что эти демоны будут его хвалить, кормить, лечить, обучать своей воле. Что своего первого демона он обезглавит не гордо подняв катану, а собственными руками мучительно сожжёт на солнце рыдая над ним. Что его растят, как свинью на убой и он даже не знает чьим на самом деле будет "обедом". Да только не осознание своей участи, так тяготило его душу, как светлые, теплые чувства к господину Гютаро и госпоже Даки. Все чаще его не покидали мысли, что если он обречен не вернуться домой, то он очень хочет остаться жить с ними. "Какой абсурд! У меня явно что-то сдвинулось в голове и сдвиги эти равны разрушению!" Он будет умолять господина Аказу не убивать его, оставить жизнь, чтобы быть ему полезным. Ибо здесь в квартале он хотя бы может жить, а не существовать. И пусть ему тогда устлана дорога в ад, а сердце уставшее от боли и страданий ищет спасение даже во тьме! "А чтобы на это сказал батенька? Как бы к такому отнёсся Кёджуро?" "Я — позор своей семьи! Позор! Мои мысли ужасны! Я как уставшая и побитая собака, что полюбил первого встречного, кто проявил ко мне хоть каплю ласки и заботы, забыв все то чему меня учили дома. Да, батенька меня самолично убьет!" Вновь захотелось плакать. Вновь ненавистные слезы застелили глаза и Ренгоку быстро их стёр. Разум понимал, что сердце совершает ошибку, ему нельзя любить демонов, они ведь и принесли ему все беды, но желание почувствовать родное тепло с каждым днём разрывало его душу все больше и больше, туманя весь разум. — Я говорил, что он справится, сестренка! Говорил! — победно восклицал демон, видя, как Даки недовольно морщится на Ренгоку и слегка скалится его виду, — Скоро катаной махать научится и дыхание освоит! — Господин Гютаро, госпожа Даки, — прерывая их разговор, осмелевший Ренгоку вклинивается в их разговор, — Простите, но скажите пожалуйста...для чего я нужен господину Аказе на самом деле? Брови Высшей Луны в удивлении приподнялись, а демоница нервно склонила голову на бок не желая участвовать в их разговоре. — Аказа запретил нам тебе говорить, — схватив мальчишку за вымазаные волосы и подняв его лицо на себя, весело проговорил Гютаро, ожидая вновь увидеть привычный страх, но глаза Сенджуро еле-еле искрились интересом. Он словно опустел за эту ночь и пламя его души потухло, как тухнет костер под дождем, — Но ты мне очень даже нравишься, поэтому дам один совет! — Гютаро! — строго послышался позади строгий голос, но ни кто на него не отреагировал. — Старайся обучаться! Аказа ищет тебе замену и твой положенный срок до двадцати лет, но ты не доживёшь. Хи! И отпустив его, демон весело рассмеялся, в то время когда на лице Сенджуро не дрогнул ни один мускул. Только глаза чуть прикрылись и вновь начали слезиться. — Ты слишком мягок с ним, братец! Пусть лучше расскажет, куда отправил девчонку на поезде! Эта тварь небось сюда истребителей и Столпов приведет! — И что с того? В комнате воцарилась тишина. Даки непрерывно смотря на брата, на время затихла обескураженная его словами, а Сенджуро почтительно поклонился Шестой Луне благодаря за полученный совет. В голове после его слов, вновь начался шорох мыслей, но бешеная усталость, как собака, кусала за остатки разума не давая трезво мыслить и Ренгоку тяжело опустил голову, пытаясь перетерпеть головную боль. Если ему так плохо после боя с новообращеным демоном, то как же себя чувствуют истребители, которые сталкиваются с умными, сильными и опытными демонами? "Мне просто повезло, что я смог ее удержать. Это чистой воды везение." — Иди в баню и приведи себя в порядок! — строго приказала ойран, выходя из секундного шока и вот уже ее лицо вновь кривилось при виде всей грязи на мальчишке и следов на полу, что он за собой оставил, — Как тебя такого сюда пустили? Всех выпороть надо будет! Но слова демоницы уже далеким эхом отдавались куда-то в сознание Сенджуро, потому на рефлексах, Ренгоку молча попрощавшись одним поклоном, неспеша захромал из комнаты, все с таким же резким шумом закрывая сёдзи. Видимо сустав поврежден или связки порвались, но искалеченная, его уязвимая рука сейчас работает только рывками, не делая медленных и плавных движений. — Сестрёнка, ты заметила в нем изменения? — задумчиво спросил старший демон, когда мальчишка скрылся из виду. Девушка все это время неподвижно сидевшая на футоне, резко подняла взгляд своих кошачьих глаз на брата и хищно бросила: "Что мне твой выродок!? К нам через неделю или две заявятся Столпы и возможно все разом, а ты мне о сопляке говоришь!" Только слушала ее братец в пол уха, лениво поворачиваясь и неспеша подходя к сестре. Глупая! Глупая его сестрёнка. Она так сильно обеспокоена за их безопасность, что совсем позабыла кем является от чего становится даже смешно и старший демон не отказывает себе в удовольствии усмехнуться ей прямо в лицо. — Тебе смешно?! — Даки, Даки, Даки! Неужели Аказа так сильно тебя запугал, что теперь ты видишь опасность буквально во всем? Дойдя до сестры, Гютаро лениво сел напротив нее, скрестив ноги вместе и смотря на красивое личико Варабихиме. Он чувствовал от нее столько тревоги, что даже собака поймет, как сильно она переживает. — Не отправят они ради мальчишки всех Столпов, придет парочка, так мы как и раньше их сожрем и ни кто ни о чем не догадается. Мы же с тобой Шестая Высшая Луна, сестрёнка! Совсем забыла об этом? — спокойно хрепел Гютаро, протягивая ладонь к лицу Даки, но демоница слегка оскалившись и надменно смотря, жёстко ответила: "Убери. Вымой сначала." — Моя красавице себе не изменяет, — гордо восхитился демон, расплываясь в улыбке, но руку убрал. Демоница тоже заметно расслабилась и уже не так сильно злилась, хотя строгость так и не сошла с ее лица.

***

Сенджуро не мог спать. Бессонница для него была редкой гостьей, ибо измученая душа предпочитала прятаться от боли в слепых снах, но мысли огненным тайфуном вились в голове, пока ноющее тело "запрещало" двигаться. УБИЙЦА! ЗВЕРЬ! ДЕМОН! С кем поведешься того и наберёшься! Слезы вновь полились из глаз и Сенджуро привычно стер их рукой, пачкая бинты. Образ мило улыбающийся Юки стоял перед глазами, а после сменялся на звериный взгляд полный мольбы о спасении. Успокойся, Сенджуро! Успокойся! "— Юк–к–и! Оч–ч–нись! — молит демоницу Ренгоку и в туже секунд острые зубы клацнули в сантиметре от его лица. Ещё бы чучуть и она выдрала ему щеку! Дрожь пробивает тело и руки словно подчиняясь чужой воле, перехватывают чужие запястье, что намеревались вцепится ему в шею...а после Сенджуро с дурью сжал их! — Р–а–а–а–а–а–а! Полурык боли криком разносится по могиле и Сенджуро испугавшись, отпрянул от новообращённой, хромая и со страхом на нее смотря. Ее запястья! Ее руки! Он же просто хотел! Хотел ее! А он их! — Наконец–то! Радостный крик Шестой Луны где-то сверху в перемешку с криком боли от Юки, смешиваются в единый звук порождая сумасшедшую симфонию. — Ломай ее, Огонек! Новообращеная рычала подобно зверю, безумными глазами смотря на свои сломанные запястья и маялась из стороны в сторону, словно это могло помочь унять боль. Вся эта ситуация — Сенджуро с ужасом осознал, что выиграл себе пять минут отдыха. А потом она снова нападет, но уже с диким желанием отомстить!" Жуткое вспоминание болью отдаваясь в сердце, порождало в задумчивой голове все больше вопросов. А если бы он не попытался сбежать, она была бы жива? Можно было бы всего этого избежать? Возможно. Но тогда были бы другие жертвы. Господин Гютаро взялся его обучать и рано или поздно он бы нашел или обратил кого–нибудь в демона: только для того, чтобы показать; научить отличать от опытных и дать понять разницу в силе! Чтобы Сенджуро выучил свой первый урок! Только так успокаивает себя Ренгоку и накрывшись с головой, тихо ревёт под одеялом. Он усвоил урок. Ему не нужно больше повторения.