Обними меня ещё крепче

— Сань Лан, Сань Лан, — прозвучал настойчивый голос Се Ляня, отчего Хуа Чэн тут же напрягся. Ведь кроме теплоты в тоне послышались тревожные нотки, чего он обычно от Се Ляня не слышал. — Да, гэгэ? — спросил он, повернувшись, чтобы взглянуть на… оу. Оу. На Се Ляне не было абсолютно никакой одежды. То было редкостью, ведь они оба порой всё ещё смущались своих тел, подвергшихся за сотни лет, мягко говоря, многому. Иногда они занимались любовью, снимая друг с друга лишь верхний слой одежды, и просто приподнимали то, что оставалось. Очевидно, сегодня всё было иначе. Но если причиной тому стала новообретённая уверенность в себе, то что за беспокойство в голосе, малейшие изменения которого Хуа Чэн никогда не мог игнорировать? — Гэгэ, — сказал он мягким тоном, подойдя к замершему мужу. Тот немного подрагивал, но то не могло быть от холода: дворец сам создавал комфортную температуру для своего единственного, условно говоря, живого обитателя. — Неужели сегодня какой-то особенный день, о котором я забыл? — Не совсем, — рассмеялся Се Лянь, уклоняясь от прямого ответа. — Если сейчас неподходящий момент, то прошу меня извинить. Я… Агх, я пойду оденусь. — Рядом с гэгэ не бывает «неподходящих моментов», — ответил Хуа Чэн, хотя чисто теоретически мог накинуть парочку вариантов. Однако подобный случай явно был не сейчас да и вряд ли наступит в ближайшее время. — Просто я удивился, только и всего. — В этом и был смысл, — ответил Се Лянь, вновь рассмеявшись. Смешок тоже вышел довольно нервным, и в груди Хуа Чэна всколыхнулось истинное волнение. Он едва мог представить, что так тревожило Се Ляня, но не спешил винить в этом себя — Его Высочество будет расстроен таким предположением. Хуа Чэн склонил голову набок, стараясь скрыть беспокойство и выразить всем своим видом лишь любопытство. Се Лянь как никто другой умел видеть его насквозь, но прямо сейчас, возможно, не обратил на это внимания. — И почему гэгэ захотелось удивить меня? — Сань Ла-а-ан! — взвыл Се Лянь. — Ты всё портишь такими вопросами! — Тогда что мне стоит сделать? — спросил Хуа Чэн, окончательно сокращая расстояние между ними и кладя ладонь Се Ляню на правую щёку. Он мазнул большим пальцем по скуле, скользнул к линии челюсти, наслаждаясь тем, как принц поддался его прикосновению. Затем Хуа Чэн убрал руку, позволив Се Ляню продолжить. — Мне обязательно это говорить? — спросил он и прижался к чужим губам. Хуа Чэн отвечал на поцелуй настолько нежно, насколько мог. В действиях Се Ляня не было страсти, несмотря на смелое начало, и поэтому в груди Хуа Чэна также не смела вспыхнуть страсть. — Мне нравится, когда подобные слова звучат из уст гэгэ, — ответил Хуа Чэн, едва они отстранились друг от друга, и взял мужа за руки. — Побалуешь меня? Хотя бы разок. — Я всё время тебя балую, — передразнил Се Лянь. И был прав: он всегда поддавался, поддастся и теперь.

***

И всё же столь неожиданное начало вечера не выходило у Хуа Чэна из головы. На какое-то время получилось отбросить эти мысли, но беспокойство снова взяло верх, едва двое окончательно улеглись в постель и Се Лянь смог наконец отдышаться. — Гэгэ. Тот повернулся к нему, одаривая сонным взглядом. — Да, Сань Лан? — Ты не ответил на мой вопрос. Се Лянь растерянно ахнул и уточнил: — Какой вопрос? — Я интересовался, почему ты хотел удивить меня, — ответил Хуа Чэн. Он не мог винить Се Ляня за то, что тот забыл об их разговоре. Вероятно, эта тема не слишком его задела. Или, быть может, была совсем не важна, но всё равно хотелось убедиться. — Ох. — Се Лянь неловко заворочался, и Хуа Чэн не был уверен: пытался тот придвинуться ближе или наоборот отстраниться. — Просто я подумал, что прошло много времени с тех пор, как мы занимались чем-то подобным. — Последний раз был довольно давно, это так, — согласился Хуа Чэн, — но, если бы гэгэ только что не указал на это, я бы и не заметил. Он заметил, но задумывался об этом лишь вскользь, предполагая, что его муж просто был не в настроении. Недавняя тревога вернулась и к Се Ляню — то было прекрасно видно по его лицу. — Сань Лан, я просто… не хотел, чтобы ты подумал, что я не хочу заниматься с тобой подобным. — Почему я должен был так подумать? — спросил Хуа Чэн и потянулся к принцу, вновь беря его ладони в свои. Он надеялся, что слова прозвучали скорее успокаивающе, чем вопрошающе, но Се Лянь всё равно решил ответить. — Я думал, ты мне расскажешь, — произнёс он с нервным смешком. Его руки слегка подрагивали, и Хуа Чэн крепче сжал их, поглаживая палец, на котором у Се Ляня была повязана красная нить. — Как бы этому недостойному ни хотелось, читать мысли гэгэ он не умеет, — ответил Хуа Чэн. — Прошу, расскажи мне, что тебя тревожит. Я вижу, что что-то не так, и не хочу, чтобы ты держал в себе. Се Лянь коротко закашлялся — вновь уклонялся от ответа. Хуа Чэн знал, что горло не должно было его беспокоить: едва они закончили, Се Лянь выпил достаточно воды. — Сань Лан не будет против подобного откровения? Даже если это что-то… не очень хорошее? — Пожалуйста, гэгэ, если ты продолжишь увиливать от ответа, я лишь сильнее буду волноваться. Он уже не на шутку распереживался, обращаясь мыслями к особо сокровенным моментам их близости и размышляя, что же могло пойти не так. — Я был слишком груб? Гэгэ стоило сказать об этом. — Я знаю, но я не об этом, — мягко произнёс Се Лянь. Он глубоко вдохнул, затем медленно выдохнул. — Я… Причина, по которой у нас не было близости в последнее время, в том, что я обычно… не думаю о тебе в подобном ключе. Или, агх… Хуа Чэн не знал, разумно ли поступил, выпустив в этот момент руки Се Ляня. Часть его была уверена: этим жестом он только что убедил принца в чём-то, чего тот, казалось, страшился. Но другая часть твердила кое-что гораздо худшее. — Я приношу тысячи извинений, — сказал он, решив в этот раз использовать слова, а не жесты. — Если бы я знал, что гэгэ того не желает, я бы и пальцем его не тронул. Я… — Нет, Сань Лан, я и не об этом! — Се Лянь обречённо вздохнул. — Должен быть другой способ это объяснить, мне просто не хватает слов. Прошу, не волнуйся насчёт меня. — Я больше никогда не предложу ничего подобного, если гэгэ этого не хочет, — ответил Хуа Чэн не терпящим возражений тоном. Он не мог понять, почему Се Лянь ничего не сказал раньше, почему сегодня сам с таким желанием потянулся к нему. Но было ли то желание? Разве Хуа Чэн не заметил, что Се Лянь казался весьма обеспокоенным? И всё равно решил проигнорировать эти сигналы и поверил чужим словам. Нельзя было отрицать, что, по крайней мере частично, это была его вина. — Я знаю, Сань Лан, — сказал Се Лянь, прижимая руку к груди Хуа Чэна в месте, где когда-то билось сердце. — Я знаю, ты ни за что не стал бы. Я всегда… Я хочу этой близости. Это занятно, и тебе ведь тоже нравится. Хуа Чэн кивнул. Но если всё было в порядке… Почему за такой короткий промежуток времени Се Лянь сперва сказал, что хочет, а потом — что не хочет заниматься этим? Непонятно. — Мне стоит продолжить разъяснения? — спросил Се Лянь. Хуа Чэн снова кивнул: он хотел знать. Ему необходимо было знать, если он хотел почувствовать, что всё на самом деле в порядке. Мысль о причинённой принцу боли была невыносимой. — Я… В юности я дал определённые клятвы, став на путь самосовершенствования, — говоря это, он усмехнулся. — Теперь же я нарушил их. Но и принял я эти обеты лишь потому, что слышал, о чём говорят обычные люди, и их разговоры мне не нравились. — Этот недостойный приносит свои извинения, что заставил гэгэ нарушить клятву, — сказал Хуа Чэн с доброй иронией в голосе. Как минимум это они уже обсуждали. Но почему разговор не свернул в эту степь тогда? — Тебе вовсе не жаль, — прыснул Се Лянь, не удержавшись от лёгкого тычка под рёбра. Он улыбнулся, и Хуа Чэн вернул ему эту улыбку. — И ты прекрасно знаешь, что я не против. Это… на самом деле это не связано с клятвами. — Значит, гэгэ снова увиливает от ответа, — мягко произнёс Хуа Чэн. — И Сань Лан, как всегда, прав, — ответил Се Лянь, улыбаясь всё ещё неуверенно, но уже чуть шире. — Ты… жаждешь меня? — Разумеется, — прозвучал ответ. Он желал Се Ляня всей душой и телом — любым способом, каким ему будет позволено. — Я не чувствую то же самое, — искренне признался тот. Хуа Чэн кивнул, беспокойство вновь пронзило его насквозь. — Я получаю удовольствие, занимаясь этим с тобой, это приятно, и ты… ах, ты хорош в этом. Но я желаю этого не больше, чем, например, прижаться к твоей груди, обнимаясь, или поужинать вдвоём в храме. Хуа Чэн снова кивнул, касаясь губами его макушки. — Ты заставил себя сегодня? — спросил он. Се Лянь лихорадочно замотал головой, щекоча волосами подбородок Хуа Чэна. — Никогда такого не было, — сказал он. — Я лишь немного разволновался. Я заметил, что ты не предлагал ничего в последнее время, поэтому предположил, что ты мог подумать, будто я не хочу тебя. Я хотел показать тебе, что это не так. Мне показалось, что иначе это могло плохо кончиться. Хуа Чэн замурлыкал, запуская пальцы в волосы мужа. Подобная ласка помогала Се Ляню расслабиться, и лишь это имело значение. — Тогда я бы хотел обсудить это с тобой, — твёрдо сказал он. — Я не хочу, чтобы ты притворялся, будто согласен. — Сань Лан ведь знает, что я никогда не притворяюсь и искренне наслаждаюсь этой близостью, да? — уточнил Се Лянь. Хуа Чэн кивнул. Ему казалось, что разговор зашёл в тупик и теперь они ходят по кругу, но если это было то, в чём Се Ляня нужно было убедить, он был готов повторять одно и то же сотню раз. Возможно, тысячу, пока напряжение не уйдёт из каждой клеточки тела и души принца. — Гэгэ хочет продолжать заниматься этим? — Разумеется! — ответил Се Лянь, вскинув голову, чтобы ещё раз встретиться с Хуа Чэном взглядом. На его лице отражалась такая твёрдая уверенность в собственных словах, что Хуа Чэну захотелось наклониться и снова поцеловать его. — Я бы ни на что это не променял. Я просто… хотел, чтобы ты знал. На самом деле моё признание ничего не меняет, но мне почему-то казалось, что я обманываю тебя. — Это не так, — успокоил его Хуа Чэн и, поддавшись желанию, поцеловал в лоб, затем в кончик носа и в губы. Се Лянь потянулся навстречу поцелую, снова прижимаясь к его груди. — Но я рад, что ты поделился со мной. — Я тоже рад, — промурлыкал Се Лянь приглушённым тоном. — Я понимаю, что это не было ложью, но мне казалось, будто я… ввожу тебя в некоторое заблуждение. Как будто я заполучил что-то, чем ты не собирался со мной делиться. — Я не возражаю, — уверенно произнёс Хуа Чэн. — Я бы поделился с гэгэ всем, что он пожелает, даже не нужно меня спрашивать. Се Лянь тепло рассмеялся, чем поразил его в самое сердце. Он выглядел счастливым, и это было самое главное. — Ну, теперь ты точно это знаешь, — сказал Се Лянь. Он прижался ещё ближе, потянувшись левой рукой за одеялом, чтобы накрыть их. Подобный откровенный разговор, вероятно, отнял у него последние силы. — Просто… не бойся брать что-то у меня и для себя тоже. Возможно, я не всегда знаю, чего ты хочешь. Хуа Чэн замер, но лишь на мгновение. Он всегда просил так много и чувствовал, что взамен не предлагает ничего, кроме абсолютного минимума. И всё же Се Лянь чувствовал обратное. — Если гэгэ не против. — Если бы я был против, я бы не предлагал тебе, — его голос стал ещё мягче, дыхание обожгло грудь Хуа Чэна. Отняв руки от волос Се Ляня и проигнорировав тихий протестующий вздох, тот принялся медленно поглаживать его по спине. — Ты запомнишь это, ведь так? — Я помню всё, что говорит гэгэ, — ответил Хуа Чэн. Се Лянь устроился поудобнее в его объятиях. Не было никаких сомнений, что, когда они проснутся, их тела будут сплетены так крепко, что покажутся одним целым. Ведь так случалось всегда. — Хотя я могу спрашивать у тебя. Иногда. — И я с радостью отвечу, — сказал Се Лянь. Он счастливо вздохнул, и если бы сердце Хуа Чэна билось, оно бы сейчас точно выпрыгнуло из груди. — Надеюсь, ты готов к завтрашнему дню, — пробормотал он, понизив голос и начав рисовать узоры на спине принца не кончиками пальцев, а ногтями. Се Лянь вздрогнул. — Всегда готов. Спасибо, Сань Лан, — к концу фразы голос Се Ляня стал практически не слышен. — Всегда готов помочь, — эхом отозвался тот. Вскоре принц заснул, и Хуа Чэн взмахом руки погасил в спальне свет. Он крепче прижал Се Ляня к себе и закрыл глаза, засыпая под звук его размеренного дыхания. Его муж не переставал удивлять, но каждая мелочь приближала Хуа Чэна к тому, чтобы поверить: он заслуживает абсолютно всю нежность, которую Се Лянь дарит ему.