Зависимость

      Холод неприятно ласкал худощавое тело гибкой киберспортсменки; на ней не осталось почти ничего из одежды, исключая нижнее бельё со слегка потёртым принтом. Мурашки разбежались по, сверкающему от пота, телу, особенно выделяя зону рук и ног, что были скованы в движении. Страх, с которым громко билось сердце юной особы, давал о себе знать: широко открытые от ужаса глаза девушки отражали в себе силуэт мужчины в белом халате, который тщательно обрабатывал свои хирургические инструменты, повернувшись к ней спиной. — Ты должна была очнуться позже., — Не оборачиваясь, проговорил психопат, положив скальпель на железный столик — Тогда, придётся начать раньше… — Нет… Нет! , — Пискнула выжившая, пытаясь выдрать ремни силой, дёргаясь, словно в конвульсии — Отпусти меня, дай мне шанс… Дай один шанс! — Шанс? , — Удивлённо переспросил тот — Шанс на что? — Сбежать… Дай мне всего один шанс сбежать отсюда, я больше не прошу., — Голос звучал отчаянно, но по-прежнему уверенно в себе — Ты любишь честность, да? Это… Это было бы честно…       Фигура придвинулась ближе к чуть опущенному креслу, а тяжёлые руки опустились на поверхность рядом с боком Мин. Грубые, как наждачная бумага, пальцы стучали по плешивому покрытию операционного «стола», пока воспалённые зрачки улавливали искренние эмоции на лице подопытной. — Часто ты честна с другими и с самой собой, чтобы заслужить нечто подобное? , — Шипя, садист опустился к лицу своей собеседницы, капая на её лицо слюной, что сочилась сквозь зубы — Ты маленькая, лживая, лицемерная скотина, которая думает только о себе. Ха… Ха-ха-ха!       У Мин спёрло дыхание. Стеклянные глаза смотрели не столько на обидчика, сколько куда-то в пустоту. Грудная клетка высоко поднималась, хотя дыхания почти не было слышно. — Я… Не понимаю о чём ты говоришь… — Проглотив ком в горле, прошептала выжившая, продолжая пытаться вытащить покрасневшие запястья из-под ремешков, кожа которых прилипала к собственной — Я не такая. Это ложь… — Ложь? Ха! , — Герман выпрямил спину и с ударом опустил папку странных бумаг прямо на живот девушки, вынудив её поперхнуться воздухом — Я знаю о тебе всё. Забавно, если ты лжёшь не мне, а самой себе. Мерзость какая… Какая же ты глупая! — С-сука! , — Откинув голову, повысила тон — Да я понятия не имею о чём ты, чёрт, говоришь! Больной ублюдок… — Ах, это весьма грубо с моей стороны. Быть может, у тебя лёгкая потеря памяти после протяжного запоя? , — Язвительно выкинул Картер, вытащив из папки фотографию жертвы, что сидела в баре — Возможно, твои родители до сих пор думают, что ты спилась и сдохла в переулке. Какого тебе, разочаровывать единственных людей, которые верили тебе? — Откуда ты… — Половина листов из папки распласталась по полу, половина же прицепилась к влажной поверхности — Я так и знала, что меня узнают, куда бы я не пошла… Чёрт… — Удивительно, к тебе вернулась память! , — Наигранно радостным тоном вскликнул доктор, после чего хлопнул по документам снова — Или она не пропадала?! — Ладно… — Стиснув зубы, после протяжного мычания, прошептала Фенг, прожигая в убийце хладным, но напуганным, взглядом дыру — Что тебе нужно? — Что мне нужно? Что мне нужно?! Гхм-х-хм… — Скинув оставшиеся плоды наблюдений на плитку, безумец едва сдерживал свои истеричные смешки — Вылечить тебя. Разумеется… Я ведь врач. Доктор. Что думаешь насчёт этого? Готова помочь мне в своём лечении? — Тц… — Устало повернув голову в бок, задротка неискренне ухмыльнулась — Опять об этом… Мы оба знаем, что я здорова. Это бессмысленно… — Нет! Нет-нет-нет! , — Схватив девицу за лицо, маньяк повернул его на себя обратно — Как минимум, мы столкнулись со случаем псевдологии. Патологические лжецы могут осознавать, что врут, а могут и верить в то, что говорят правду. Патологическими лжецами могут быть как мужчины, так и женщины, любой возрастной группы! Ты, моя хорошая, относишься к ним!       С отвращением пытаясь отодвинуть своё лицо от грязных лап развращённого учёного, геймерша стала осознавать — что бы она не сказала, собеседник найдёт способ обернуть это против неё. Скаля зубы, к которым цеплялись обветренные губы, потрескавшиеся от обезвоживания до небольших болячек, Мин закрыла глаза, стараясь, но не имея возможности, пересилить своё желание грубить мерзавцу. — Ты просто помешанный на своих идеях псих, которому срать на настоящие проблемы… — Шикнула — Что про себя расскажешь, а, гений мира психологии? Думаешь, у тебя у самого все дома, ха? Посмотри на себя… — Чем-то нужно жертвовать., — Большие пальцы проникли за щеки подопытной, тем самым болезненно оттягивая кожу — Я пожертвовал собой ради того, чтобы знать и видеть больше. Я увидел в тебе гниль сразу же, как встретил, чего не скажешь про тех людей, которых ты даже друзьями не считаешь…       Непроизвольно открыв рот, киберспортсменка попыталась укусить чернокожего, но пальцы оказались слишком массивными и, в итоге, это встало ей боком; не имея возможности сомкнуть челюсть и сказать что-либо, последняя постаралась вытолкнуть всё лишнее из рта языком, жмуря глаза от лёгкого покалывания в губах. — Ты бы могла не оказаться здесь, если бы была честной… — Безумный взгляд самозванца врача остановился на зубах объекта одержимости — Если бы была… Ха… Не была сама собой. Это тоже было бы ложью… Ты бы в любом случае оказалась тут. Это судьба, не находишь? Судьба… Мы ведь сами её строим. В глубине души ты хотела бы оказаться здесь, не так ли?       Слюна, смешанная с носовой слизью, потёкшей не то от холода, не то от слёз, обволакивала обожённые электричеством пальцы, которые слегка тряслись от возбуждения. Владелец заведения старался держать себя в руках, но чем больше чувствовал свободу и собственное превосходство, тем сильнее терял рассудок, желая опуститься на животный уровень. — Ты только делаешь вид, словно тебе всё равно. Ты ненавидишь себя за всё, что сделала, но больше всего за то, чего не успела. Аутоагрессия… Тебе знакомо это слово? Ты убивала себя моральными унижениями и алкоголем, может быть, любила принимать горячий душ и обрезала свои волосы сама? , — Одна из рук потянулась к медицинским принадлежностям, а другая осталась на прежнем месте, раскрыв рот выжившей ещё шире — Твои зубы такие ровные! Ты носила брекеты, но кариес… Ты пренебрегала гигиеной. Потому что тебе всё равно на себя. Не так ли, Мин?       Ужасу не было границ. Некогда любимая родителями дочерь сейчас ощущала себя самым последним куском мяса для экспериментов. Задыхаясь от слёз, она растеряла всякую уверенность в себе, а звук шуршащего металла где-то неподалёку сеял большую тревожность в бешено бьющемся сердце. Не зная что делать, грубиянка обратилась в трусливую собачонку, поджав хвост, начала извиняться как могла, стараясь не открывать больше глаз, но пришлось, стоило ей почувствовать что-то тяжёлое и металлическое на месте, где ранее была подушечка чужого пальца — это были пласкогубцы. — Ты хотела наказать себя за все проступки, но всегда было мало. Я знаю это и без твоих слов, потому что это частое явление в моей… Скажем, профессии. Люди часто осуждают за такое, что достаточно странно… — Чуть пошатывая один из зубов своей жертвы, Герман внимательно смотрел за тем, как сердце едва-ли не выпрыгивало из груди — Ведь когда другой человек причиняет боль, то тот, по отношению к кому было свершено насилие, становится всеобщим объектом жалости и внимания. Тебе этого не хватало, правда ведь? И всё-таки… Жалость к себе и подобные желания — это мерзко.       С отчётливо слышным хрустом, зуб поддался начальному давлению, которое, с секундами, становилось сильнее, но мужчина не пытался удалить его и, вскоре, это стало очевидно; клык не выдержал давления и пустил трещины, в конечном итоге, раздробившись под давлением металлической ржавой клешни. Визг разнёсся по пустым коридорам института Лэри, по которым около получаса назад звучал этот же тонкий, девичий, голосочек, но совсем другой тональности. — Но я помогу тебе не только избавиться от плеши, но и стать новым человеком. Ты будешь благодарить меня за то, что я сделал., — Хихинув, доктор переставил инструмент на соседний зуб, сдвинув пальцы — У тебя будет настоящий повод жалеть себя, но ты не опустишься до этого уровня, потому что будешь знать… Если повторишь свои ошибки, мы вновь, непременно, встретимся, моя дорогая Мин…       Не смотря на то, что в этот раз садист не двигал рукой, из-за вздрагиваний от боли, девушка сама расшатала себе зуб, из-за чего десна начала кровоточить, заливая область под языком алой телесной жидкостью, которая, затекая в глотку, вызывала кашель, с которым всё содержимое рта выходило наружу. Разжав «щипцы», дантист убрал их обратно, с каким-то безразличием бросив окровавленный прибор к начищенным инструментам. — Такой хороший зуб испортила. Вот же дрянная девчонка., — Издевательски подшучивал тот, делая наигранно расстроенный тон — Не удалять же тебе его без анастезии! Придётся как в детстве, сначала его раскачать, а потом… Ах. Сама знаешь.       Указательный палец уткнулся в расшатанный зуб, надавливая на него и покачивая из стороны в сторону, но, вдруг, перестал. Мышонок почувствовала свободу, ведь Герман отошёл, чтобы взять тряпку, висевшую где-то на электрическом стуле подле её. — Псих… Т-ты псих.! , — Ревела та, давясь собственной кровью — Убей меня… Просто… Просто убей меня.! Прошу тебя, умоляю, убей.! — Ты говоришь это не искренне. В тебе говорит жалость., — Тяжёлые шаги звучали не тише стонов — Значит, нам ещё есть над чем работать! — Н-нет… — Шмыгнув носом, дрожащим шёпотом бормотала Мин, непринуждённо пытаясь отползти — Я и так… Я и т-так умру! Я-я п-понимаю! П-понимаю… Всё п-поняла.! — Поняла? , — Нежно взяв руку одиночки, психопат принялся поглаживать её пальцы — Что же ты поняла? — П-поняла, ч-что… Нужно с-смириться, потому что я всё равно у-умру… — В попытке угадать правильный ответ, глубоко и тяжело дышала бывшая студентка — Э-это урок… Для м-меня. — Мгм. Не совсем то, что я ожидал услышать после такого, однако, ты на верном пути… — Девушка не видела, но рядом с её рукой лежал коробок булавок, которые серийный убийца принялся осторожно вытаскивать своими неаккуратными руками — Думаю, ещё немного и мы найдём общий язык!       Остриё иглы рывком оказалось под одним из ногтей. Бирюзовый лак мешал увидеть как глубоко вошла булавка, но то, на какую судорогу пробило беззащитное тело, говорило само за себя. Слегка покрутив иголочку, на конце которой был белый шарик, за который было удобно держаться, безумец взялся за следующую и, фиксируя палец, повторил процедуру. Продолжалось это до тех пор, пока под каждой ногтевой пластиной не оказалось по острию, а любительница соперничать не сорвала себе голос, воя, как волк в глухом лесу. Небольшие алые капли стекали вдоль, но становились больше и больше, когда Мин, в попытке избавиться от игл и боли, рефлексами, усугубляла себе ситуацию: иглы входили глубже в плоть сами по себе, когда бледные пальцы сгибались, вынуждая тупой конец скользить по багряным лужицам под подушечками, но, проходя под углом, стали оттеснять ноготки от привычного для них места; одни из них отвалились, другие остались на месте, скрывая под собой вошедшие до упора иглы, проворачивающиеся каждый раз, когда киберспортсменка дёргала руками. — Занимательное зрелище! Ты не из робкого десятка, я угадал? , — Вытирая руки ободранным куском какой-то ткани некогда белого цвета, задорно перекрикивал вой Герман — Ты находила время на то, чтобы сделать маникюр, но не находила времени на то, чтобы заняться более важными вещами, вроде попыток решить свои психологические проблемы и не портить ими другим людям жизнь. Удивительно, у тебя совершенно неправильные приоритеты в жизни!       Капля за каплей и наступила тишина. Азиатка и без того была бледной, но теперь и подавно стала выглядеть как утопленница: белая кожа, просвечивающие вены, блеклые губы и замедленное дыхание. Картер ожидал скорейшего наступления болевого шока, от того ни грамма не удивился, приподняв крашенную голову девицы для того, чтобы дать ей надышаться нашатырного спирта. Болевой шок нередко провоцирует обморок — организм, в попытках сэкономить силы и пережить стрессовую ситуацию, сильную боль, «отключается», но в этом, как правило, нет ничего опасного. Задротка не находилась в критическом состоянии, ведь из всех полученных на операционном месте, не было ни одной, что могли бы привести к летальному исходу — Герман знал, ведь просто измывался над беззащитной, чувствуя господство. — Приходи в себя, скорее. Мы ведь только начали., — Наблюдая пьяные глаза раненной, тяжко вздыхал — Но обещаю… Долго это не продлится.       Бумажки под ногами шелестели, напоминая об начале, которое было положено несколько десятков минут назад. Здание вновь наполнилось тишиной, по которой разносились различные, но едва слышимые, звуки: пищание крыс, капли грязной воды, разбивающиеся об ванную плитку, голодное чавканье птиц, доедающих своих сородичей — казалось, здесь безумны все. И Фенг Мин — в том числе; за время, проведённое здесь, пусть и короткое, она успела сама поверить в собственную невменяемость и психическую нестабильность, ведь всё, что говорил Герман, было исконной правдой, начиная от самоповреждения, заканчивая презрением к самой себе. — Больно… — Шептала она, не имея возмности сфокусироваться на человеке перед собой — Очень… больно… — Постарайся не двигаться лишний раз, иначе снова потеряешь сознание., — В руках было приспособление, напоминающее то, что находится на самом враче — Не подвергай наш общий опыт риску в угоду своего эгоизма.       Безжизненные глаза, наполненные слезами, не закрывались. Прилипшее тело к кожаному креслу, больше напоминающему кушетку, больше не доставляло дискомфорта. Все чувства притупились, кроме острой боли в кончиках пальцев и зубах. В ушах звенело, но одиночка всё ещё была в силах различать слова и воспринимать речь, из-за чего лишь подняла усталый взгляд на головной прибор, не противясь. Одержимому это зрелище показалось забавным — принятие своей судьбы. Смесь неприятных запахов встала в главном зале, но скрылась за массивной тенью лечащего врача, держащего в руках дрель и скальпель. — Я избавлю тебя от депрессии навсегда., — Тихим, мрачным, тоном, проговорил Герман — Ты готова к процедурам? — Да… — Мин устало закрыла глаза, расслабив тело настолько, насколько это было возможно — Пожалуйста.

Прошу… Помогите мне, доктор Картер.