Октябрьская коллекция

      Впервые за долгое время перешагнув порог дома на Тисовой улице, Гарри испытал смешанные чувства. С одной стороны, тут прошло его детство, и, что бы ни говорили другие, были моменты, которые он вспоминал с теплотой. С другой стороны, он не чувствовал здесь себя как дома, особенно после того, как пришло письмо из Хогвартса. Пожалуй, Гарри никогда бы больше не вернулся в этот дом, если бы не просьба Гермионы.       — Что ты хочешь устроить? — непонимающе скривился Рон.       — Благотворительный вечер в поддержку детей, оставшихся без родителей из-за прошедшей войны, — в который раз проговорила Гермиона. — Ещё раз повторить?       — Но при чём тут детские рисунки? — уточнил Гарри, которого за последние несколько месяцев на какие только вечера не звали. — Может, лучше картины настоящих художников использовать?       Гермиона как-то странно улыбнулась и покачала головой.       — Ценители искусства и без нас смогут приобрести любые картины. Суть не в этом. Наша цель — напомнить, что все мы были детьми, и что ради детей мы должны делать мир лучше.       — Допустим, — кивнул Гарри. — Но где мы возьмём свои детские рисунки?       Гарри подумал о том, что рисование никогда не было его сильной стороной, а потому даже сейчас он мог нарисовать что-нибудь не слишком отличающееся от детского творчества. Главное не признаваться в этом другим.       — Я могу спросить у мамы, — нахмурился Рон. — У неё где-то был сундучок со всякой детской всячиной. Только придётся долго выслушивать её рассказы, какими милыми детьми мы были, — он даже передёрнулся от такой перспективы.       — Я тоже поищу в доме родителей, — согласилась Гермиона. — Кое-что я припрятала для себя, когда собиралась стереть им воспоминания. А ты, Гарри, поищи в доме тёти, может, что-то найдёшь.       Вот Гарри и искал.       Было сразу видно, Дурсли сюда больше не возвращались. Возможно, никто не сообщил им, что опасность миновала, а быть может, просто не захотели. У них тоже могли быть неприятные воспоминания, связанные с этим местом, и даже в спешке забытые вещи не стали веской причиной для этого.       Гарри бродил по дому, заглядывал в комнаты, но ни единой идеи, где могли бы храниться детские рисунки так и не проявилось. На самом деле, он вообще сомневался, что тётя хранила что-то связанное с ним, но обещание, данное Гермионе, привело его сюда и уходить, не попробовав найти хоть что-нибудь, он не собирался.       — Акцио детские рисунки, — решился он, наконец, и замер в ожидании.       Наверху что-то стукнуло, и уже через минуту Гарри держал две папки для бумаг. В первой, более толстой, лежали всевозможные рисунки Дадли. Разноцветные животные неизвестных видов и косые дома с неестественного цвета растительностью вокруг. Гарри с улыбкой перебирал листы, кое-где задерживаясь и стараясь угадать, что было изображено.       Вторую папку открывать почему-то было страшно. Только сейчас Гарри вспомнил, что рисовать не любил, да и большого выбора в цветовой палитре никогда не имел. Ему в основном доставались коротенькие карандашики и полупустые палетки красок, после того, как Дадли ими порисует. Гарри даже подумал отдать Гермионе всю папку, чтобы сама выбирала, но любопытство подтолкнуло заглянуть.       Рисунков в его папке было значительно меньше, но выглядели они не в пример лучше. То ли отсутствие горы цветных карандашей сказывалось, то ли у него был какой-то собственный внутренний ограничитель яркости, но даже косые звери не казались кошмаром зоолога.       С каждым новым рисунком, который Гарри рассматривал, в его душе разливалось тепло. Да, они с тётей не очень ладили в последние годы, но ведь любили друг друга каждый по-своему. И Гарри держал доказательство тёткиной любви в своих руках.       Наверное, Гермиона была права — детские рисунки могут многое изменить в этом мире.