Октябрьская коллекция

      Гарри жалел, что рассказал о нём. Тётя Петунья сначала нахмурилась и долго о чём-то думала, а потом потащила Гарри по врачам, где пришлось отвечать на странные вопросы.       — Не переживайте, — сказал тёте доктор с усами как у моржа. — В его возрасте дети, которые не могут найти общий язык со сверстниками, часто заводят себе воображаемых друзей.       Гарри эти слова сразу не понравились, он-то знал, что друг у него самый настоящий, просто его никто не видел. А дома, когда тётя обо всём рассказала, и Дадли начал дразниться, Гарри даже разозлился на доктора-моржа.       — Дадли говорит, что ты мой глюк, — расстроенно поделился Гарри.       Они сидели прижавшись друг к другу в его тесной кладовке. На улице была ночь. Он всегда появлялся по ночам. И одет был во всё чёрное, как сама ночь.       — Но ты-то знаешь, что я настоящий, — прозвучал тихий ответ. — А всё, что думает твой кузен, не имеет никакого значения. На дураков не следует обижаться, жизнь их сама накажет.       — Ты мог бы хоть раз прийти днём? Тогда бы они тебя увидели и отстали бы от меня, — в голосе звучало столько надежды, что, казалось, невозможно отказать.       — Прости, Гарри, не могу. Днём я очень занят.       Гарри вздохнул и уткнулся лбом в его плечо. Он всегда говорил одно и то же вот уже много лет. Гарри скоро исполнится десять, и он не мог вспомнить, когда они впервые встретились. Знал только, что была ночь.       — Ты мой самый лучший друг, — поделился Гарри. — Мой единственный настоящий друг.       В темноте кладовки было плохо видно, и Гарри скорее услышал, как тот улыбнулся. Тёплые руки прижали его к затянутой в чёрное груди, легко гладили по спине, перебирали непослушные пряди. Гарри обнял его в ответ, не желая отпускать.       — Не сопротивляйся сну, — прошелестел тихий голос. — Завтра я снова приду.       Гарри заёрзал и, уложив голову на колени самому дорогому человеку, закрыл глаза. Засыпая, он чувствовал, как ласковая рука гладит его по голове, слегка ероша волосы.

***

      Гарри смотрел в залитое дождём окно автомобиля и нервничал. Дядя Вернон, определённо, не собирался возвращаться домой, а Гарри хотел этого даже больше, чем прочитать принесённое совой письмо. Прошлой ночью они не встретились, хоть Гарри и залез в шкаф в их дурацкой гостинице. Зато это доказывало, что друг у него настоящий — будь он фантазией Гарри, то нашёл бы его где угодно.       Следующей ночью, когда Хагрид сказал Гарри, что он волшебник, тот почти не удивился. Те вечера, что он коротал в чулане не один, были настоящим чудом, а потому Гарри поверил.       Всё вернулось на круги своя, только до самого сентября к Гарри больше никто не приходил. И Гарри решил, что друг обиделся — ведь его никто не предупредил, когда вся семья внезапно уехала.       А затем наступило первое сентября. Волшебный перрон, красный поезд и рыжий друг. Но где-то в глубине души Гарри готов был всё это променять на новую встречу в чулане. Величественный замок, где Гарри предстояло учиться, произвёл на него впечатление. Большой зал с парящими над столами свечами, множество учеников. Гарри разволновался не на шутку и никак не мог успокоиться, пока не оказался за гриффиндорским столом, уговорив Распределяющую шляпу.       Со своего места Гарри оглядел зал и только тогда увидел его. Ошибки быть не могло, хоть в темноте чулана и было сложно что-то разглядеть. Весь в чёрном, как сама ночь, он сидел за преподавательским столом и смотрел на Гарри.       — Кто он? — спросил Поттер у сидящего рядом Перси Уизли.       — Северус Снейп — декан Слизерина.       Гарри подавил стон отчаяния. Но ведь разные факультеты — не повод прекращать дружбу?