Кончилось лето

Мой район, твоя квартира Пара фильмов в тишине И моя помада завалялась в твоём рюкзаке Надеюсь мы не встретимся уже На моём, на твоём первом этаже

      Серёжа живёт с отцом и младшей сестрой в старом районе. В его доме постоянно не работает грузовой лифт, нет света нигде, кроме первого этажа, общие балконы заставлены банками-пепельницами, все стены в подъезде разрисованы детьми и подростками. По вечерам на высоких этажах нет горячей воды, а электричество, бывает, отключают несколько раз за день. Его район зарос высокими деревьями с густой кроной, поэтому осенью он полностью засыпан яркой листвой. Около подъездов бабушки рассадили цветы: Серёжа больше всего любит пионы, хоть и не признается вслух. Во дворах его района не сломаны только одни качели и лавочки, на которых по вечерам собираются шумные подростки. На мусорках живут уличные кошки, которых подкармливает весь район: детки покупают кошечкам корм, а взрослые, выкидывая еду, отдельно оставляют её обитателям мусорки.       Серёжа живёт вместе с этим районом тихо и как-то удивительно гармонично: он кормит кошек, катается на единственных качелях, ночью тайком срезает несколько цветов для сестры, пинает кучки с рыжей листвой по осени, разводит Кате воду приемлемой температуры для купания, в детстве он нарисовал на стене лестничной клетки девятого этажа чёртика и активно пользуется пепельницами на каждом этаже. Серёжа вообще любит свой район, в котором люди живут долго, некоторые рождаются и умирают здесь. Он на своём месте: каждый закуток известен ему, как и он здесь везде свой. Татищев знает, что спрятано на третьем этаже в счётчике, знает, где сам прятал когда-то сигареты от отца. Ему известны все соседи, он знает по именам всех собачек, с которыми хозяева гуляют по вечерам. Серёжа знает, что на седьмом этаже живёт мент, а на восьмом (в соседней квартире) семья глухонемых, но при этом на двенадцатом живёт наркоман, а на пятом этаже соседи постоянно ругаются.       Серёжа дома.       Чего не скажешь о Даниле, который смотрится в этом районе слишком лишним со своей дорогой одеждой и золотыми украшениями. Как бы мальчишка не старался, смотрится он слишком вульгарно на фоне потрескавшейся в абсолютно любом месте краски. Он кажется лишним, куда его не поставь. И сам Данила, кажется, понимает это ещё лучше, чем Серёжа.       Переехав на лето в Челябинск (ну и развлечения у буржуев!), по рассказам самого Данилы, он даже не пытался найти что-то похожее на свою старую квартиру. Услышав описание богатых апартаментов, Серёжа сделал вывод, что если бы искал, то не нашёл. Такие богатства, даже если и есть в Челябинске, никто не будет сдавать семнадцатилетнему мальчишке. Даже если он сын депутата. Вот об этом, кстати, Данила не рассказывал. Конечно, он упомянул, что приехал в Челябинск на зло отцу, но больше про него ничего не говорил. Это Серёжа понял сам, когда увидел в новостях какой-то репортаж из Москвы, где мужчина лет тридцать пяти, выглядевший, словно Данила постарел за несколько дней, рассказывал о каких-то московских достижениях. Фамилия у обоих, кстати, соответствующая — Московские.       Тогда-то Серёжа и сделал вывод, что Данила будет хорошо и правильно смотреться только в Москве. Однако слишком суетливый, спешащий и словно специально идеальный Данила стал неотъемлемой частью его жизни. Каждый закуток, заранее известный ему в любимом районе, обрёл маленькую, лишнюю и неподходящую деталь: Данилу Московского. Даниле понравились уличные кошки, но трогать их он какое-то время боялся, послушно сидит с Серёжей на скрепучих качелях, злясь больше из-за того, что они взрослые люди, а занимаются детской ерундой, он ругает Серёжу, когда тот собирается срезать пионы и восхищается количеством зелени. Данила не видел осень в его районе. Он спускается со своего одиннадцатого этажа к Серёже на восьмой, потому что в пять часов вечера уже нет воды, и просит разрешить ему смыть шампунь с волос. Татищев наливает ему тёплую ванну, потому что мальчишка не виноват, что он не приспособлен к такой жизни. Данила с интересом рассматривает рисунки на подъездных стенах, кашляет, когда Серёжа даёт ему попробовать покурить. Он делает всё неправильно, не так как Серёжа или другие подростки их района. Но именно поэтому Данила становится особенной деталью жизни Татищева.       Но лето подходит к концу, уже больше, чем середина августа. Данила давно помирился с отцом, он уже готов в любой момент вернуться в любимую Москву. Но медлит. И Серёжа даже рад этому, потому что он теперь совершенно не хочет возвращаться к жизни у себя дома без Данилы. Везде, где он раньше оставался в комфортном одиночестве, теперь навязчиво не хватало Данилы, стоило ему вспомнить былые времена. Но у Данилы ЕГЭ, великие планы на поступления в Москве, сводный брат, который соскучился и обижается, что его не взяли с собой. И в этой жизни Московского совершенно нет места Серёже.       Данила тянет сигарету из его пачки, но отказывается от зажигалки, просто крутит её в руках, опираясь на балкон. Он сегодня молчаливый, и Серёжа не хочет знать причину такого поведения. Ему казалось, что он не переживёт тот день, когда Данила скажет, что уезжает. И от ощущения, что этот день уже настал, Серёжа выкуривал уже третью сигарету.       — Серёж, а ты бы хотел поступить в Москву после одиннадцатого класса? Ну… Со мной, — Данила кусает губы, но смотрит на друга ласково. А Татищев готов спрыгнуть с этого общего балкона, чтобы только не отвечать на этот вопрос. Он не сможет. Ничего не сможет. Ему не хватит баллов, он не найдёт в себе силы оставить семью, но Серёжа, блять, не может сделать правильный выбор, когда Данила так грустно хмурится и добавляет: «со мной». Он тянется за четвертой сигаретой, когда Данила перехватывает его руку и подходит ближе. Впритык. И тянет так обиженно, — Поговори со мной.       Серёжа не говорит. Он разворачивает Данилу, заставляя его опереться на балкон (белая ненадёжная краска наверняка испачкает тостовку и джинсы но какая же это мелочь), и берёт за вторую руку. Смотрит в голубые глаза лишь несколько секунд, прежде чем поцеловать. Данила не сопротивляется, свободную руку кладёт на его затылок и притягивает ближе к себе, вынуждая углубить поцелуй, чего Серёжа изначально делать не планировал. Губы Данилы вопреки ожиданиям довольно мягкие, несмотря на то, насколько сильно они искусанны. И Серёжа никогда бы не подумал, что будет чувствовать себя так ахуенно во время поцелуя с парнем, но он стонет в поцелуй, когда Данила как-то особенно двигает своим языком. Серёжа не знает, сколько времени они находятся в таком положении, но когда он всё-таки отстраняется, губы покалывает. Он роняет голову на плечо Данилы, оставаясь в таком положении и рассматривая дом напротив. Было удобно так обниматься. Легко, тепло и вид открывается красивый.       — Я к тебе приеду снова, — неожиданно нарушает тишину Данила, начиная гладить Серёжу по ломким волосам. Татищеву от этого не легче. Глаза начинает щипать обида, поэтому он сильнее прижимается к Даниле, не желая отпускать его сейчас. И не отпускать больше никогда. Особенно сейчас, когда всё изменилось настолько сильно.       Данила не уходит.

Хватит это делать Давно кончилось лето Короткая любовь Острые розочки Красные колготки Белые заколочки Уже памяти не хватит Трещат по швам мои заметки Хватит это делать Тушу сигарету