Тебе, моя одержимость

Помните, я когда-то говорил, что моя апатичность, которую воспринимают как загадочность, привлекает девушек? Ну так вот, парней она интригует гораздо больше. ————————— [Сообщение от: Ведьма] Не думаю, что тебе когда-либо поступали такие предложения, но, может, завтра закопаем тот скелет из коробки на школьном дворе? ————————— Двадцать первый век — эра информационных технологий. Представить себе жизнь без Интернета практически невозможно, поэтому нет ничего удивительного в том, что как только я вышел из душа после тренировки, первым делом рука потянулась не к трусам, а к телефону. Взгляд зацепился за пришедшее уведомление. Колдунья права, мне нечасто предлагали избавиться от хлама… Ну или тела. Недолго думая, я тут же принялся печатать ответ:

«А что, настало время шабаша?»

— Ну и ну, вы только посмотрите, как он улыбается, — насмешливый голос Атсуму разрезал воздух. Я не придал данному высказыванию должного внимания, пока не оторвал взгляд от телефона. Все смотрели на меня: на губах Арана играла лёгкая полуулыбка, Осаму наблюдал с едва уловимым интересом, а его брат в открытую глумился. — Да, — не могу сказать, что я разозлился, но и благодарен за вмешательство в личную жизнь не был. — Мама твоя пишет. — У-у-у, — Аран прислонил кулак ко рту, подмечая жестокость услышанного. Его карие глаза забегали от одного близнеца к другому, ожидая реакции. — В таком случае, передай ей, что я сегодня задержусь, — связующий уклончиво пожал плечами. Шутки про мам в Старшей школе были также широко распространены, как обеды в столовой, поэтому они уже давно никого не задевали. Там, где присутствует сарказм – всегда лежит тонкая почва из личных переживаний. Атсуму сам не знал, чего он хочет добиться продолжением разговора, но разве отсутствие причины является гарантом бездействия? — И напиши, что ты тоже задержишься. — В смысле? — лицо непонимающе нахмурилось. Что за херню он сморозил? — Ну, тебе же надо в тайную комнату, — связующий сделал акцент на последних словах, добавляя нотку таинственности. На мой взгляд, архив не содержит в себе каких-то секретов: там только пыль, грязь и барахло. Туалет – вот место неразгаданных загадок. — Сегодня нет, — равнодушно вскинув плечами, я поспешил закрыть оголённые участки футболкой. — Какая жалость, — с ехидством подметил блондин. — А то у меня как раз сегодня вечер свободен, думал заглянуть к вам. — Не стоит, — в смысле свободен? Он же сказал, что задержится. Ладно, хер с ним. Это же Атсуму, его планы меняются также часто, как погода в апреле. За почти две недели совместной работы мы с ведьмой определённо нашли контакт. Общение выстраивалось довольно легко, а беседа зарождалась непринуждённо. Признаю, я не самый разговорчивый собеседник, однако девушке удавалось иногда убалтывать меня на самые разные темы. Тут однозначно замешана магия. Других причин быть не может. — Почему это? — Мия обижено рухнул на скамейку с целью обуться. — Неужели боишься, что я переключу всё внимание Амэ-чан на себя? — Не неси херни, — абсурдность высказывания порядком рассмешила, но почему-то внутри почувствовалась доля протеста. В любом случае, связующему нет места в нашем коллективе. — Мы в архиве заняты делом, а от тебя пользы, как от ведра без днища. Только мешаться будешь. — Да-да, ещё что скажешь? — связующий игриво отмахнулся, словно раскусил меня. — Что Земля плоская? Губы сухо сжались. Держись. Я бы мог сказать, кто плоская, но явно перегну палку. Ещё и Осаму обидится. Тяжело вздохнув, мне пришлось остановиться на самом безобидном варианте. — Скажу, что ты придурок. — Не соврал, — Оджиро вставил свои пять копеек и залился раскатистым хохотом. — Сами вы придурки, — волейболист обиженно закатил глаза. — Одного в темноте не видно, а другой вообще гей. Я не на шутку напрягся. Почему меня не видно в темноте?… Так, стоп. Учитывая цвет кожи нашего вице-капитана, подкол явно предназначался ему. Что за чёрт? — Почему это я – гей? — Разве не очевидно? — самодовольное выражение лица Атсуму говорило само за себя: «Если не отрицает, то значит, что я прав». — Уже полмесяца ты остаёшься один на один с симпатичной девушкой, но вместо поцелуев в укромном месте продолжаешь заниматься уборкой. Кто вообще так делает? — Нормальные люди, — беседу разбавил безэмоционально тихий голос Осаму. Уж не знаю, придерживался ли он такого мнения или просто хотел позлить брата, но спасибо хоть, что я не единственный адекватный человек в раздевалке. — Вот-вот, — я ткнул пальцем в своего защитника. Можно было бы легко раздавить мнение связующего толпой, но в этом ведь нет ни крупицы веселья. Ехидная улыбка вновь заиграла на губах. — Не хотелось бы огорчать тебя, Атсуму-сан, но свои влажные мечты касаемо планов на меня оставь при себе. Игриво подмигнув, я ухмыльнулся ещё шире от вполне ожидаемой реакции. Мия закатил глаза. — Ну и ну, — воодушевлённо пропел Аран. — Звучит так, словно у кого-то в скором времени свидание. — Возможно, — я уклончиво покачал головой. Не люблю отрицать правду, но всё же личную жизнь предпочитаю сохранять в секрете. — О, а она рыжая? — карие глаза округлились, а толстые брови полезли на лоб. И вот откуда у них такая интуиция? — Возможно.

***

— Пять. Шесть. Семь. Восемь, — звонкий женский голос перебивал мелодию, заставляя всех подстроиться под ритм. — И раз. Два. Три… От музыки, которая ещё полчаса назад казалась весьма сносной, тянуло блевать. От голоса родной сестры тоже. Богом клянусь, ничего более мерзкого я в своей жизни ещё не слышала. По спине медленно и противно стекали капли пота, даря невыносимый дискомфорт, а в боку неприятно кололо. Знаю, в таких ситуациях нужно дать своему организму отдохнуть... Желательно где-нибудь на Гавайях, но непорядочно останавливать крысиный марш из-за одной выдохшейся мыши. — Продолжайте сами, — всё также бойко воскликнула Хана, поворачиваясь к своим подопечным лицом. — Я смотрю. Из всех частей танца я больше всего не любила ту, в которой сосредоточенный взгляд оценивал нас. Карие глаза одаряли вниманием каждую чирлидершу, и неприятнее всего было ловить их взор на себе. Мне прекрасно известно о собственной ограниченности в танцевальных навыках и отсутствии чувства ритма, но повторять за сестрой, находясь у неё за спиной, не казалось сложной задачей. Другое дело — выставлять себя на показ. В такие моменты уверенности во мне было ещё меньше, чем при общении с Ринтаро. Если описывать мой дискомфорт, то ограничусь блядским пиздецом, ведь нецензурная брань — единственное, что было в моей голове. Однако, как только музыка останавливалась, начиналось пиздецовое блядство. — Отлично, — Хана звонко прохлопала в ладоши, поддерживая нас. — Вполне неплохо. Ито-чан, немного отстаёшь на припеве, но в остальном… О да, понеслась моча по трубам. Третьегодка начала подмечать осечки каждой, не забывая и про уместную похвалу. Сестра хотела добиться идеального результата, и все прекрасно это понимали. Рациональная часть меня твердила об уместной строгости, но зубы невольно прикусили внутреннюю сторону щеки, когда очередь дошла до меня. — Амэя, подойди. Внутри всё сжалось. Хана предпочитала подмечать недостатки публично, однако, когда они в тысячекратно превышали достоинства, — девушка подзывала к себе, не желая устраивать громких сцен. Могу и ошибаться, ведь сложно мыслить здраво, когда точно знаешь, что ничего хорошего дальше точно не произойдёт, но мне послышались негромкие перешёптывания с задних рядов. Кровь мгновенно прильнула к щекам. — Всё настолько плохо? — пугливо произнёс собственный голос, когда между мной и сестрой оставалось меньше полуметра. — Ну, — девушка уклончиво покачала головой, потупляя взгляд. Да, всё действительно настолько плохо. — В «Шаг вперёд» тебя точно не позовут сниматься. — Как это? Я же уже подала заявку. — убогая шутка, выступающая в качестве защитного механизма, даже меня не успокоила. — Я могу говорить откровенно, рассчитывая на то, что ты потом на меня не обидишься? — Хана пропустила колкость мимо ушей и перешла на более серьёзный лад. Её голос, такой мягкий и заботливый, не внушал абсолютно никакого доверия, ведь со мной сейчас говорила не капитан команды, а родная сестра. Это ещё хуже. Слово «попробуй» завертелось на языке, а желание расплакаться в сию же секунду овеяло разум. Твою мать, Амэя Морита, держись. — Да. — Для заднего ряда ты танцуешь очень даже хорошо. Серьёзно, будь ты там, никаких вопросов бы не возникло. — Но я не там, — с горькой усмешкой подметила я. Да, теперь понятно, к чему она клонит. — В этом вся проблема. Выполненное задание небольшой садисткой игры больше не казалось мне божьим благословением. Я завоевала авторитет у сокомандниц благодаря воле случая, а теперь неумолимо разрушала уважение собственными руками. Всем плевать, если лишний груз находится где-то в заднем вагоне, однако ситуация кардинально меняется, когда из-за постоянных ошибок одного человека приходится вновь и вновь повторять давно отточенные движения, начиная танец с первой секунды. У меня не было ни малейших сомнений в том, что девушки, приученные танцевать чуть ли не с пелёнок, уже догадались об отсутствии у меня необходимых навыков. Перешёптывания и весьма двусмысленные взгляды явно на это намекали. Оказаться изгоем общества — худшее, что может случиться с подростком, но пока данная участь лишь неяркой тенью преследовала меня по пятам. Нужно лишь пережить одно чёртово выступление, после которого меня смело отставят на галёрку. — Можешь, пожалуйста, стараться чуть усерднее? — взмолилась Хана. Её карие глаза с жалостливой просьбой глядели на меня, однако я не понимала, как они могут смотреть так пристально, но ничего перед собой не видеть. Не видеть, что я из кожи вон лезу, дабы не налажать. Волна из злости и негодования взбушевалась внутри. Почему этот мир так ублюдски несправедлив? Я стараюсь изо всех сил, но моего усердия недостаточно. Его всегда недостаточно. Какой тогда смысл пытаться? В один момент я полагала, что вот-вот разрыдаюсь, ведь отчаяние до боли сжало сердце, но уже через секунду горе заполнило его до краёв. У меня опустились руки наравне с желанием что-либо делать. — Хорошо, — как ни в чём не бывало выдал собственный голос. Бесполезно устраивать спор. Для Ханы важнее всего хорошо выступить, а чувства сестры – уже вторично. Если скажу, что я просто не могу, то мне ответят: «так постарайся и всё сможешь». — Спасибо, — девушка улыбнулась, и на светлой коже больше не прослеживалось ни тени беспокойства. Её тревожность улетучилась, а моя только увеличилась. — На сегодня всё. Всем спасибо, вы отлично справились, можете быть свободны. Резкий и громкий голос капитана заставил меня вздрогнуть от неожиданности, но благодаря крику последующие аплодисменты не казались такими уж шумными. Энтузиазм школьниц мгновенно возрос, и бодрая болтовня послышалась со всех сторон. Прекрасно, впереди самая паршивая часть дня, хотя, казалось бы, куда уж хуже? Родителей проинформировали о моём наказании и о его причине. Думаю, не стоит детально пересказывать последующий разговор, ведь вспоминать ор матери и ворчание отца не очень хочется. Забавный факт: родители скорее поверят в то, что их ребёнок курит, нежели и правда признают его ебанутость. Да, я влипла в сложившуюся ситуацию по зову одержимости, гласящему о необходимости почаще встречаться с Ринтаро, и карма вдвойне наказала меня за ложь или беспечность. Атмосфера в доме царила напряжённая, словно я и правда сотворила что-то ужасное, а семья затаила на меня обиду. Даже в собственной комнате я не могла полностью расслабиться, ведь ни один священник не способен очистить ауру от недавнего недопонимания. Идти домой совершенно не хотелось, ведь там меня ждал поток нравоучений, смешанный с блеском разочарования в глазах родителей. Умопомрачительная смесь, не так ли? Единственной отрадой оставался лишь Ринтаро. Вот что-что, а моя личная жизнь ещё никогда не была так близка к успеху. Хоть в золотисто-зелёном взгляде ещё не было обожания, но я прекрасно понимала, что парень проникся ко мне симпатией если не на уровне девушки, то хотя бы человека — а это уже половина. Недолго думая, я взяла в руки телефон и открыла нужный диалог, намереваясь начать общение. Приятный трепет прошёлся по сердцу, вызывая счастливую улыбку на губах. В какую бы пизду не сказывалась жизнь, я знала наверняка: пока в ней есть чувства и надежда на мимолётное «долго и счастливо» — можно вполне оставаться довольной.

***

Можете считать меня странной, но я думаю, что когда твоими любимыми днями недели являются не выходные, то серые будни не такие уж и серые. Причина моей любви ко вторникам и четвергам вполне очевидна. Не имеет смысла снова погружаться в тот омут, откуда мы вот-вот вылезли. Я никогда не была идеальной и не жила правильно. Ставить другого человека в эпицентр всего-всего-всего — неправильно, ведь моё счастье плотностью зависело от действий Ринтаро. Можно меня порицать и осуждать сколько угодно, но как поступать по иному, когда ощущения порхающих внутри бабочек заслоняют собой все остальные чувства, я попросту не знала. Впереди меня ждал любимый день недели и лучшая его часть, которую разве что омрачало недавно пришедшее сообщение. — Ненавижу чирлидерш! — злобно воскликнул собственный голос, в то время как лежащая на двери ладонь, раскрыла её нараспашку. Я ожидала увидеть тёмный пыльный кабинет, заваленный хламом, но взгляд зацепило нечто получше. Суна лениво восседал на одном из столов. В его руке лежал телефон, однако я мгновенно привлекла его внимание не самым лучшим образом. Неужели он пришёл раньше? Обычно ведь всегда опаздывал. Растерянность и смятение мгновенно отразились на моём лице, а вот парень хитро ухмыльнулся. Ринтаро подметил абсурдность моих слов наравне с весьма уместным удивлением. — В таком случае у нас и правда много общего, — саркастично хмыкнул блокирующий, очевидно, не придавая моим словам особого значения. — Почему это? — недовольно сморщившись, я задала довольно провокационный вопрос. По правде говоря, пренебрежительное отношение волейболиста к девушкам из нашего клуба, впрочем, как и к самому кружку, всегда лежало на поверхности, но причина оставалась мне неизвестна. — Сама знаешь. — Нет, — несмотря на то, что весь этот ореол загадочности и равнодушия парня казался мне до жути сексуальным, порой после беседы с ним оставалось больше вопросов, чем ответов. — Не знаю. Наверное, мой ошарашенный вид наравне в выпученными глазами говорил сам за себя. Тема затрагивалась довольно щепетильная, и парень устало вздохнул. — Чтобы не было обид, сразу проясню: сказанное не относится к тебе или к твоей сестре, хотя в последнем я до конца не уверен. — Суна на миг замолчал, ожидая какой-либо реакции, но я продолжала стоять истуканом. — Поняла меня, колдунья? — Да. — В клуб поддержки идут миловидные и зачастую не совсем далёкие девушки, которые надеются за счёт своего обаяния подцепить спортсмена, но при этом они жаждут внимания со стороны других и совсем не против сплетен, — если бы не самодовольная и холодная интонация, можно было бы предположить о неприятном опыте собеседника, однако он говорил лишь то, что думал. Могу ли я судить об ошибочности высказывания? — Ты ведь в курсе, что меня описал? Хана всегда говорила, что мой язык — мой самый главный враг, хотя честность, граничащая с несусветной тупостью, вызывала как смех, так и восторг. Ведь в некоторую правду поверить сложнее, чем в ложь. Если наши отношения с Ринтаро продолжат развиваться, то пусть сразу знает, с кем имеет дело. — Ага, конечно, — вытянутые с прищуром глаза ещё больше сузились от улыбки. Вот как раз то, о чём я говорила: иногда непреложная истина своей абсурдностью вызывает только смех. — Ты слишком низкого мнения о себе. — Думаешь, ты знаешь меня лучше, чем я сама? — у людей, славящихся своей внимательностью, имеется весьма дурная привычка: полностью полагаться на свою наблюдательность. Самоуверенность парня заставила меня ухмыльнуться. Если изначально быть милой в общении, то все пороки натуры начнут всплывать постепенно. Немного раззадорившись, я, наконец, отошла от входа и проследовала до стола, на котором располагался Суна, ставя сумку рядом с ним. — Думаю, если бы ты была такой, мы бы не смогли найти общий язык, — лисий взгляд неотрывно наблюдал за мной, не опасаясь зрительного контакта даже на близком расстоянии. — Наверное, — я поставила точку в данном разговоре. Не верит – ну и ладно, так даже лучше. Пока я копалась в сумке, пытаясь отыскать где-то в глубинах Атлантиды влажные салфетки, парень смотрел на меня. Трудно судить о значении взгляда, ведь единственное, что я чувствовала в тот момент — ощущение, как за мной наблюдают. С одной стороны, это был приятный элемент внимания, а с другой, от смущения под руку попадались совсем не те предметы, добавляя неловкости. — Теперь ты расскажи, почему ополчилась на подруг, — волейболист с нескрываемым наслаждением растянул последнее слово, добавляя ему особую окраску. Согласна, в данном вопросе он абсолютно прав. Милые девичьи улыбки всегда встречали и провожали меня, но слуха в последнее время начал касаться злостный шёпот. — Все выходные вместо привычного свидания с кроватью мне предстоит репетировать движения с Ханой, — пересказав сообщение сестры, я вновь ощутила досаду. За последние несколько дней я тысячекратно успела пожалеть о вступлении в клуб поддержки, но существует лишь один единственный способ покинуть кружок – умереть. — Звучит и правда ужасно. Чирлидерше придётся танцевать. Какой кошмар, — саркастично процедил блокирующий. — Не смешно, — я демонстративно закатила глаза, хотя колкость и правда была уместной. — Обещай, что отдохнёшь за меня. — Торжественно клянусь, — парень поднял руки, показывая мне открытые ладони. — И не будешь вставать с дивана? — В воскресение, возможно. — А в субботу? — нотки игривости отчётливо слышались в моём голосе, но заданный вопрос в мгновенье ока заставил Ринтаро впервые за долгое время потупить взгляд. Странно. — Тут уж извини, — губы поджались, а выражение лица стало каким-то излишне задумчивым. — Планы. — Какие? — градус моего интереса резко возрос. — Секрет. — Ну расскажи, — я ненавязчиво задела собеседника локтем, пытаясь разговорить его с помощью лёгкого тактильного жеста и щенячьего взгляда. — Обещаю, что останусь единственной чирлидершей, кто будет знать о твоей тайне. Планируешь и в выходной покурить за школой? — Нет, — усмехнулся брюнет, и наши взгляды вновь пересеклись. Где-то около секунды юноша молча вглядывался в моё лицо, очевидно, раздумывая над тем, стоит ли мне доверять. — Это останется только между нами? — Конечно, — не люблю дарить ложных надежд, но, как Хана и говорила, мой язык – мой злейший враг, так что пальчики за спиной всё же скрестить пришлось. — Ладно, чёрт с ним. Не очень люблю делиться подобным, но… — приятный трепет прошёлся по телу. Вот оно. Сейчас мы преодолеем ещё одно препятствие и станем ближе друг к другу. — У меня свидание. В своей жизни люди сталкиваются со множеством заблуждений, одно из них — ошибочное суждение, что счастье будет длиться вечно. Как нам всем известно, розовые очки разбиваются стёклами внутрь. Фраза, произнесённая парнем, была настолько резкой и неожиданной, словно мне на голову внезапно вылили ведро с ледяной водой. Я почувствовала смесь разных эмоций: негодование, злость, отторжение — однако они все были лишь защитным механизмом моего организма. Сейчас я действительно могла держать себя в руках, но огромная трещина расколола фундамент. Ещё пару часов я продержусь, но когда вернусь домой — башня рухнет. Всё изменится.