Тебе, моя одержимость

Заунывный голос учителя химии нарушал несвойственную подросткам на дополнительных занятиях тишину. Теория плоха тем, что всегда превосходит практику по уровню скуки. Выделенный курсивом заголовок постоянно цеплял взгляд. Лабораторная работа: «Приготовление раствора соли с определённой массовой долей растворённого вещества». Будучи убеждённой, что химия может интересовать только барыг, я, к собственному удивлению, с особой кропотливостью подходила к выполнению поставленной задачи. — Лучше ещё раз пересчитать, — поддавшись чувству неуверенности, я снова взяла в руки калькулятор. — Успокойся, — тёплая мужская рука в поддерживающем жесте обхватила моё запястье. Тело молниеносно напряглось, но отнюдь не от приятных чувств. Сколько бы Суна не называл меня ведьмой, сраным колдуном был именно он. Ну как можно заставить любвеобильную натуру таять от прикосновений лишь одного человека? — Ты уже в третий раз перепроверяешь. Мы всё рассчитали правильно. Примитивные формулы были способны выбить из колеи лишь последнего балбеса, с трудом понимающего, что такое цифры, однако, прекрасно осознавая степень своей удачливости, я не надеялась на успех. Чтобы я нигде не облажалась — быть такого не может. — Давай уже приступать, убирай всё со стола. Уверенности Тосаки оставалось только позавидовать. Пока парень аккуратно переносил все колбы, необходимые нам для опыта, я послушно выполняла приказ, оставляя парту столь же чистой, как моя совесть. Нет, пожалуй, даже чище. Внимательный взгляд зацепился за пальцы, которые безбожно лапали чашку технохимических весов. Пофигизму школьника, впрочем, тоже можно было позавидовать. Сделав высокий конский хвост, я без малейших стеснений выхватила самую важную часть устройства из чужих рук. Если снова накосячу, то хотя бы по своей вине. — Хочешь анекдот? — беззаботно предложил парень, которому оставалось только болтать. У лучших учится. — Удиви. — Наркоман упал с крыши. Встал, отряхивается. К нему на помощь подбегает мужчина и спрашивает: «Что тут произошло?». Наркоман с удивлением озирается по сторонам: «Да я хер знает, сам только пришёл». — Неплохо, но я знаю анекдот получше, — прыснув от смеха, я разбавила непринуждённым лепетом процесс измерения необходимого объёма дистиллированной воды. — В автобусе бабка просит наркомана пробить билет, тот берёт его и передаёт стоящему рядом матросу. «Слыш, солдат, пробей», — обращается наркоман, на что незамедлительно следует ответ: «Я не солдат, я матрос!». Наркоман испуганно возвращает старушке билет. «Ничего не выйдет, мы на корабле». От смеха собеседника мои губы невольно расплылись в улыбке. Когда я рассказала этот анекдот Суне, парень не оценил. Наверное, потому, что для Ринтаро данный прикол основан на реальных событиях. — Знаешь, чем дольше мы общаемся, тем сложнее мне поверить в то, что вы с Ханой-сан сёстры, — подперев рукой голову, баскетболист фривольно разлёгся на пустой части парты. — Если бы мне платили каждый раз, когда я это слышу, — саркастично хмыкнув, я перелила отмеренный объём воды в химический стакан с солью. — Это комплимент, — застыв от удивления, я ошарашено уставилась на расслабленное и в какой-то степени довольное лицо Тосаки. Чего? Мне не послышалось? — Вы обе очень красивые, но если Хана привлекает своей недоступностью, то ты… — Дай угадаю, — продолжая проводить опыт, я позволила себе перебить юношу. К гадалке ходить не надо, чтобы узнать его ответ. — Своей поверхностностью? Тупостью? Туалетным юмором? — Нет, — школьник замешкался, тщательно подбирая слова. — Думаю, ты просто потрясающая. Слова парня подобно электрическому току пронзили тело. Я даже не заметила, как разжалась ладонь, держащая стакан со смесью воды и соли. Уже через мгновение раздался оглушающий звук удара пластика о край парты, и содержимое стакана вылилось на одежду. — Блять, — ругательство молниеносно слетело с губ, а тело подскочило со стула. — Морита! — строго прокричал учитель, и его густые седые брови съехались на переносице. Чёрт, официально заявляю: во всех проблемах человечества виноваты мужчины. Чувство ужасной несправедливости портило настроение. Я не понимала, как могла настолько тупо облажаться. Всё же с лабораторной работой было так хорошо. Расположившись на одной из лавочек возле выхода из школы, я периодически протирала мокрую ткань бумажной салфеткой. Это ведь просто вода. Почему она так долго не высыхает? Холодная липкость отчётливо ощущалась на коже. Высовываться в таком виде на улицу — всё равно, что зимой выходить с мокрой головой на балкон: опасно для здоровья и крайне неприятно. Идея позвонить Хане и попросить её забрать меня пресеклась на корню. Оставалось только ждать. Боже, я самая большая неудачница на этой планете. Более невезучего человека не существует. Даю голову на отс… — Что ты тут делаешь? — стоило только услышать нотки любопытства в знакомом голосе, как поникшая голова тут же поднялась. Появление Ринтаро нельзя назвать внезапным. Следующий волейбольный матч столь же недалёк, как я, поэтому тренировки Суны стали проходить каждый день, кроме выходных. — Учусь, — от моего смешка серовато-жёлтые глаза раздражённо сощурились. Неужели неприятно, когда так отвечают? Вот-вот. — Почему не идёшь домой? — внимательный взор прошёлся по моему телу, останавливаясь на блузке. — Ведьма, что за технику призыва воды ты использовала? — Я всего лишь уронила стакан на лабораторной по химии. — Зачем? — Зачем-зачем. В кабинете было как-то сухо. Тупость вопроса вынудила меня закатить глаза, вот только тон голоса Суны уже через секунду существенно изменился. — Мы с тобой это уже обсуждали. Если ты хотела привлечь моё внимание, могла бы просто сказать об этом напрямую. — Ринтаро-кун! — раздражённо воскликнула я. Хотелось спросить, как парень может так низко обо мне думать, но ведь… Ладно, признаю, подобное вполне в моём стиле. Кстати, хорошая идея. Надо будет взять на заметку. — Это произошло совершенно случайно, и сейчас я жду, когда всё высохнет, чтобы пойти домой. Тебя я встретила случайно. Клянусь. Промямлив что-то нечленораздельное, школьник снял с плеча рюкзак, и уже через секунду на глаза попалась красная ткань спортивной кофты. — Мой дом в двух минутах от школы, надень, — сильная рука вежливо протянула мне часть волейбольной униформы. Сомнений в принятом решении не было от слова «совсем». Ринтаро нравился мне ничуть не меньше, чем раньше. Просто исчезли мои сталкерские замашки, что даже хорошо. В чувствах Суны я также была уверена. К чему тогда о чём-то раздумывать? Мыслительный процесс крайне осложняет жизнь. — Спасибо, — застегнув молнию, я широко улыбнулась. — Только пошли быстрее, чтобы нас не заметил мой парень. Он у меня такой ревнивый. — Парень? Неужели кто-то согласился с тобой встречаться? — Придурок. Под едва слышное хихиканье я пихнула волейболиста локтем в бок. Если бы Ринтаро знал, что мне известен самый эффективный способ наведения порчи на понос, он бы так не шутил.

***

Сколько бы не твердили о том, что незаменимых нет, подобных колдунье не отыщешь на всём белом свете. Может, я, конечно, так говорю из-за очевидной влюблённости, но кто ещё может обладать столь же очаровательной ебанутостью? Масса ранее невиданных черт сочеталась всего в одном человеке, который не переставал меня удивлять. Несмотря на переменчивое настроение моей девушки, кое-что оставалось неизменным. Она всегда хорни. Абсолютно всегда. — Боже, почему машина не в гараже? — задорно пролепетала Амэя, пожирая меня самым похабным взглядом из всевозможных. Шорты и футболка, которые я выделил ведьме ещё при первой совместной ночёвке, вновь оказались на девушке. Будучи в собственном доме, я не видел каких-либо причин оставаться в неудобной школьной рубашке и, что хуже всего, мерзком галстуке, на котором хотелось повеситься. Идея переодеться в другой комнате казалась максимально тупой. Морита уже видела меня голым. Какой смысл чего-то стесняться? — Прекращай пялиться, — сурово приказал собственный голос, умело маскируя за собой тень польщения. Естественно, мне приятно нравиться той, от которой я без ума, даже если она немного маньячка. — Ты бы тоже пялился, окажись на моём месте. — Неправда, — я саркастично прыснул, лишь на секунду отвлекаясь на скомканную в руках футболку. Сзади послышался шелест ткани, невольно обращая моё внимание на источник звука. Сраная колдунья с её сраной любовной магией. Взгляд тут же заскользил по плавным изгибам женской фигуры. Практически незаметные очертания рёбер нарушали гладкость линий, а то, что было выше — протестую, чем только могу. Красный кружевной лиф идеально обрамлял грудь. Так нечестно. Это запрещённый приём. — Видишь, ты тоже пялишься, — отсутствие какого-либо стеснения выбивало меня из колеи. Да как ведьма может такое говорить? Хотелось ответить, что если бы девушка почаще появлялась в таком виде передо мной, то мой взгляд не был бы столь непристоен. Однако в памяти неожиданно всплыли верные наставления связующего. От любого ласкового прозвища мой язык молниеносно отсохнет, а вот комплименты не должны вызвать проблем. — Ты очень красивая, — серьёзность тона должна была на корню пресечь любую возможность неправильно трактовать мои слова. — Я бы даже сказал, что самая красивая из всех, кого я когда-либо встречал. Я ожидал увидеть, как бледная кожа от смущения загорается пунцом или как широко распахиваются от удивления глаза. Однако ведьма сидела неподвижно. Она даже не дышала. — Переборщил? — Кажется, у меня на секунду сердце перестало биться, — честно призналась колдунья, прикладывая руку к груди. Наверное, я и правда тот ещё гандон, раз вогнал столь простым комплиментом избранницу в ступор. Неужели она и правда не догадывалась, насколько восхитительной я её считаю? — Ты очень милая. А ещё у тебя чудесный характер. Да и волосы просто отпад. — Хватит! — громкий возглас перервал неподготовленную, но крайне честную речь. Щёки Амэи пылали. — Ты хочешь, чтобы я умерла, да? Если не прекратишь, то я встану и уйду. — Тебе не нравится? — Издеваешься? Конечно, нравится, но моё маленькое сердце вот-вот разорвётся от смущения. Очаровашка. Самодовольная ухмылка сгладила сухость губ. Не знаю почему, но мне безумно приятно дразнить ведьму. Мгновенно преодолев половину комнаты, я почувствовал, как от тяжести собственного тела прогнулся матрас. Ведьма опешила от резкого выпада, однако прогонять меня или пытаться убежать не стала. Наши лица разделяли несчастные несколько сантиметров, и от хорошо очерченных губ невозможно было оторвать взгляд. — Мы давно не целовались по-настоящему, не считаешь? Вместо ответа девушка обвила руками мою шею, притягивая к себе. Наравне с ароматом сладких духов в воздухе витало напряжение. Блаженно закрытые глаза Амэи намекали громче слов. Люди не меняются без причины, и моим главным стремлением к переменам была Она. Влажные женские губы накрыли мои, аккуратно, словно впервые их целуя. Трепет пробирал до костей. Хотел я того или нет, но тело реагировало само. Она — самое прекрасное из всего, что когда-либо было у меня. Если для возможности целовать её мне требуется стать самым лучшим на свете парнем, что ж, я готов подвинуть всех мужских киногероев. К плавным и ненасытным движениям губ добавилось до дрожи восхитительное сплетение языков. Дыхание стало обрывистым, а тепло женской кожи отчётливо ощущалось на торсе. Несложно догадаться, к чему всё вело. — Стой, — шёпотом приказал я, с огромным трудом разрывая поцелуй. — Пообещай, что после этого ты не станешь меня избегать. Умеренность — исцеляющая карта, показывающая комфорт в отношениях. Как и многим старшим арканам, ей свойственна двойственность. Правда, как и красота, заключается лишь в глазах смотрящего. Приглядитесь в расклад повнимательнее, что вы видите: умеренность или рутину? Данной карте не свойственна страсть, но кто сказал, что рубить с плеча гораздо лучше, чем медленно приближаться к намеченной цели? — Обещаю, — нежность голоса сопровождалась влюблённым взглядом, которому просто невозможно было не поверить. Ладонь Амэи накрыла мою щёку, вынуждая приластиться к нежной коже. — После этого ты уже ни за что от меня не избавишься. Реплика, пересекавшая абсолютно все грани здоровых отношений, отозвалась приятной дрожью. Пусть так и будет. — Через пару часов мама вернётся с сестрой, а чуть позже приедет папа. Останешься на ужин? — Только если тебе удастся меня уговорить, — в карих глазах загорелся хитрый огонёк. Понял. Продолжая покрывать тонкую шею влажными поцелуями, я уцепился за тугую резинку шорт, начиная аккуратно приспускать их с женских бёдер. Всё это время, что нам предстоит провести наедине, я хочу быть настолько близко к Амэе, насколько это возможно. Она нужна мне физически ничуть не меньше, чем морально. Я не хочу простого секса. Я хочу любить её.